Скачать "Комильфо" Андрианова Анна Васильевна

Пролог

Персонажи и события романа вымышленные,

совпадения имен и фамилии случайны.

Как часто в жизни происходят события, которым нет объяснения. Порой хочешь заснуть и проснуться только тогда, когда весь этот ужас, окружающий тебя, закончится. А иногда боишься опустить голову на подушку, чтобы не пропустить мгновения ослепительного счастья. Подчас не живешь, а существуешь, только дышишь, спишь, ешь и выживаешь, выживаешь... И все, буквально все происходит помимо твоей воли. Сейчас еще кажется: судьба в твоих руках, а завтра ты почувствуешь себя деревянной куклой-марионеткой, которую кто-то дергает за крученые ниточки...

Но жизнь — штука полосатая и имеет привычку преподносить удивительные сюрпризы, поэтому не стоит опускать руки и принимать скоропалительные решения. И сегодня, оглядываясь в прошлое, ты лишь легонько улыбнешься уголочком губ и пойдешь дальше. Ведь осталась тысяча и одна вершина, на которые ты еще не поднялась, и тысяча и один приз, которые ты пока не получила...

Мир таким, какой он есть, не может видеть никто. Жильцу первого этажа, безусловно, привычен один пейзаж, жильцу десятого — другой. Но тебе, увы, откроется лишь то, что в пределах досягаемости. Кажется, вот-вот ты поднимешься повыше и разглядишь горизонт. Набравшись сил, идешь, твердо зная: чтобы одолеть новую ступеньку, нужно покинуть предыдущую. Но ты никогда не поймешь, сколько еще осталось ступенек и сколько времени тебе отведено.

На дворе промозглая петербургская осень. Из окна панельного дома, расположенного в «спальном» районе, я наблюдаю за одноклассниками, вяло плетущимися в среднюю «спальнорайонную» школу. Гадкий утенок, нескладная и сутулая, как знак вопроса, с худенькими ножками, не троечница и не отличница, а так, «средняя-спальнорайонная» девчонка.

Ужас, опять я должна туда идти! Беру со стола деньги, оставленные мамой на обед в школьной столовке, и отправляюсь в ларек за пачкой «L&M». В обшарпанной палатке уныло отбывает героические трудовые будни заспанная выпускница нашей «спальнорайонной» школы.

Неужели такое будущее ожидает и меня? Неужели я проживу одну-единственную драгоценную жизнь в убожестве и безденежье, среди пьяных аборигенов и скособоченных ларьков с просроченным пивом?

Нет, меня должна миновать участь сия!!!

Воскресенье. Выхожу из метро «Владимирская» и направляюсь в сторону церкви.

Выступать в церковном хоре было для меня главным «ненавистным увлечением». Главным — потому, что больше ничего в моей жизни не было, ненавистным — потому, что я не понимала, кому это нужно, кроме бабушки, а увлечением — потому, что в хоре я была звездой. Бабушка умерла, а я, девочка с хорошими манерами, стала курить, и душой моей овладели «дьявольские мысли» о другой, обеспеченной жизни, успехе и карьере.

Иду мимо роскошных магазинов и салонов красоты, скользя по зеркальным витринам мечтательным взглядом. Наблюдаю за влюбленными парочками, склонившимися друг к другу за столиками ресторанчиков и кафе. Мимо шуршат дорогие блестящие автомобили. Интересно, что за люди прячутся за тонированными стеклами? Кто они? Чем живут? О чем думают? И чем я отличаюсь от них?

Когда-нибудь я стану среди них своей. Меня тоже будут любить и уважать, засыпать подарками и говорить красивые слова. Я буду одеваться в самых крутых магазинах, останавливаться в пятизвездочных отелях, обедать в экзотических ресторанах...

Я шла и думала только о том, как избавиться от кисло-приторного запаха нищеты и безысходности моей убогой жизни.

Все последующие события, произошедшие со мной, были шагами и прыжками, которыми я пыталась преодолеть заветную черту, разделяющую мое настоящее и мечту. Я превратила свою жизнь в непрекращающуюся погоню за счастьем...

Кто-то из великих сказал: «Для того, чтобы стать писателем, достаточно иметь бумагу с карандашом и вырасти в неблагополучной семье». Я бы продолжила: «Для того чтобы к тебе пришел жизненный успех, достаточно родиться в бедной семье, научиться справляться с душевной болью, пройти через множество унижений и задаться целью достичь успеха, чтобы больше никогда эти страдания не имели к тебе никакого отношения».

Стальные ручищи сжимают мое хрупкое избитое тело. Голова от резкого толчка ударяется о бетонную стену, в ушах начинает звенеть. Перед глазами мутная пелена. Нет, мне не больно, я не боюсь — хуже уже не будет. Хуже уже некуда. Боли нет. Нет страха. Тела больше нет, я его не чувствую...

— Выпусти меня, выпусти отсюда! — взмолилась я, когда он чуть размяк на мне, а внутри и по ноге разлилась горячая жидкость.

— Вали!

Я схватила вещи и начала судорожно одеваться. Кофточка скользнула по свежим ранам, опухшие руки тряслись, молния сломалась. Цепочка зацепилась за волосы и порвалась, крестик упал. Не стоит поднимать, уже не надо. Не поможет. Остатки одежды я надела на улице.

Наверное, мужчины не бьют, уважают и любят только тех женщин, которых есть за что уважать: красивых, ухоженных, респектабельных, успешных, а остальных считают шлюхами! Если я сейчас умру, никто даже этого не заметит, потому как «я никто, и звать меня никак». Мама начнет собирать в долг на похороны у знакомых, а они не будут давать, ведь она часто просит...

В ненавистную мне ночь, в свои тринадцать с половиной лет, вместе с крестиком и девственностью я потеряла все иллюзии, потеряла чистоту души, потеряла саму себя...

Глава 1

Блеск и нищета подиума

Всё из чего-то появляется и куда-то исчезает. Твои мысли, мечты лишь декорации, ведь в каждое мгновенье ты меняешься. Еще минуту назад ты была такой, а теперь иная. Все переменчиво, только это и неизменно. Подняться до небес и вновь опуститься ниже плинтуса возможно в течение всей жизни или в одно мгновение. Грань между счастьем и болью слишком размыта. Ощущать эту грань возможно лишь тогда, когда ты чувствуешь ее, идешь по острию ножа, все время рискуешь душевным здоровьем. Ты соглашаешься испытать страдания, зная, что за ними последует радость — закон сохранения души. Но ты не можешь не понимать, что за радостью порой приходит боль.

Выхожу из салона красоты «Carita Paris» и поднимаю руку.

Черный блестящий «AUDI-A6» мигнул поворотником и плавно притормозил около меня.

— Куда отвезти такую очаровательную особу?

— Мне на Васильевский остров.

— Прошу...

Роскошный автомобиль стартовал к месту моей нынешней работы. Я участвовала в рекламных акциях в супермаркетах и получила в последний раз сто долларов, которых в аккурат хватило на одно-единственное посещение шикарного салона красоты.

— Меня зовут Вадим.

Блондин, голубые глаза, мягкий баритон и нежный взгляд. На вид лет двадцать восемь — тридцать.

— Рада познакомиться.

— Какие у вас планы на вечер? Могу ли я пригласить вас составить мне приятную компанию?

— Конечно, — чуть не закричала я.

Первый раз в жизни я сидела в таком автомобиле и с таким мужчиной. Дух захватывало от его обволакивающей улыбки. Бедное сознание пятнадцатилетней школьницы быстро затуманилось мечтами о нашем совместном счастливом будущем.

В салоне царил запах дорогих сигарет и незнакомого мужского парфюма, идеально гармонировавших друг с другом. Такое сочетание надолго стало для меня запахом романтических отношений.

— Вы курите? — Его глаза игриво прищурились.

— Да, — смущенно ответила я и чуть дрогнувшими пальчиками неловко вытянула сигарету из протянутой пачки.

Щелкнула дорогая тяжелая зажигалка. Я склонилась к его руке.

Маленькое зеркало в ванной комнате отразило мои горящие восторгом глаза. Я предвкушала праздник. В маминой комнате я втихаря залезла в платяной шкаф и извлекла самое ценное — выпускное платье сестры, которое под страхом смертной казни та запрещала не то чтобы надевать, а даже трогать. Дело за малым — раздобыть туфли и куртку.

— Алё, Юль, понимаешь, тут такое дело...

— Ну, давай приходи, я тебе что-нибудь подберу. Но только я вчера инглиш закосила. Мы курнули, я и отрубилась. У Вовки затрусила. Придумай что-нибудь для моих родаков, ладно?

— ОК.

Юлька была из отряда деток, имеющих богатых родичей. У нее было все: шикарная квартира, стильная одежда, переполненный деликатесами холодильник, карманные деньги и родительская забота. Обучалась Юлька в лучшей гимназии, дополнительно занималась английским и ходила на класс фортепьяно. Ей сулили блестящее будущее эстрадной звезды или успех бизнес-леди — на ее выбор. Ко всем выше перечисленным достоинствам моя подруга обладала сногсшибательной внешностью. Блондинка с длинными ногами и огромными глазами, как у куклы Барби из дорогих детских магазинов. Но она вовсе не собиралась оправдывать ожидания многочисленных родственников. Покуривала гашиш и увлекалась групповым сексом. На ее счету в пятнадцать лет уже было два аборта и целый букет венерических заболеваний, лечить которые она и не собиралась.

«Спрашивается, зачем заморачиваться? — рассуждала она. — Только вылечишься, а потом опять. Да ну...»

Представители нашей этой самой «золотой» молодежи очень любили со мной общаться. И вот по какой причине — я производила на их благородные семейства впечатление безупречно воспитанной умной девочки. У меня всегда хватало ума на генерацию очередного сочинения по литературе — при обкурке трагедия Раскольникова анализу не поддавалась. Они платили мне за эту услугу шмотками, косметикой, а иногда даже деньгами...

Но с Юлькой у нас были особые «высокие отношения», мы дружили с самого детства и всегда помогали друг другу.

Юлька открыла мне дверь:

— Здорово! Я сушу ногти. Ты проходи, выбирай, что тебе надо. Алиби мне на вчерашнюю ночь придумала?

— Да, придумала. Спасибо, Юль.

— Да что там... Не за что, мы же подруги.

Я открыла огромный встроенный шкаф и погрузилась в изучение шикарных Юлькиных тряпок. Выбрав черные со стразами туфли «Vicini» на шпильках и кожаную куртку «D&G», я отправилась на кухню, чтобы рассказать Юльке, где она провела ночь. На диване в вальяжной позе с бананом в руке лежала полураздетая Юлькина сестра, которая давно перещеголяла мою подругу по количеству групповух и венерических заболеваний.

Я подоспела, надо сказать, вовремя. Юлькина сестра с видом матерого лектора читала теоретический курс по технике орального секса «фор бегинерс», сопровождая слова наглядными примерами на банане.

Пахнущий сангигиеническими средствами туалет ресторана «Строгановский дворец».
Я созерцаю радующую взгляд картину. На меня в упор из большого зеркала смотрит красивая девушка с сияющими глазами, хорошо одетая и счастливая. Ее ждет настоящий кавалер, мужчина девичьих грез. Ждет за столиком дорогого ресторана. Она сейчас отправиться к нему, и они больше никогда не расстанутся...

С такими радужными мыслями стояла я в дамской комнате и следила взглядом за снующими туда-сюда возбужденными женщинами. Было понятно, что всем, как и мне, нужно точно знать: тебя кто-то с нетерпением ждет, ты не одинока и желанна. Наблюдая за выражением лиц милых дам, за тем, как они поправляли прически или подкрашивали губы, сразу можно было понять, кто остался в зале: мужчина или подруга.

Я вернулась к нашему столику. Села. Вадим нежно прикрыл ладонью мою руку. Я почувствовала тепло и трепет его сильных пальцев. Сладкий электрический ток заставил сильно застучать мое сердце. Мы сидели и смотрели в глаза друг другу. Это была гармония, при которой не нужны слова.

— Поедем ко мне, выпьем сладкого ликерчика?! — как сквозь волны дурманящего тумана услышала я.

Как тут можно было отказать?

Он обнял меня, и я растаяла в его объятиях, как молочный шоколад в жару. Нежные руки плавно скользили по моему влажному телу. Обжигающий поцелуй, прикосновения, опять поцелуй, объятия, снова жадные ищущие губы, учащенное сердцебиение и быстрое дыхание... Вот оно счастье, вот оно так близко...

Вместо обещанного ликерчика я впервые в жизни вкусила «Moёt&Chandon». Незабываемый сладковатый привкус еще долго оставался на моих губах и всегда вызывал ассоциации придуманно-приторной любовной игры....

Тогда я еще не знала, что понятие «любовь» придумали русские мужики, чтобы экономить деньги!

Я получила отличный урок. И вынесла много полезного из крушения своей еще детской доверчивости. Только благодаря подобным ошибкам и разочарованиям можно научиться понимать людей и строить отношения нужным тебе образом. Любая ситуация в жизни всегда может быть правильно и выгодно для тебя преобразована, просто для этого должен наступить подходящий момент. Нужно точно просчитать каждый ход и не пускать дело на самотек... Но об этом позже.

Весенняя улица тонула в цветущих деревьях. Сердце рвалось из груди, когда я набирала заветный номер. Ответы поражали многообразием форм и постоянством содержания: «я перезвоню позже», «очень рад тебя слышать, но я занят», «уезжаю, приеду — обязательно позвоню».

Дабы огородить себя от подобных ситуаций, никогда и ни при каких обстоятельствах не надо звонить мужчинам, даже если рука сама тянется к телефону. Если захочет — сам найдет тебя, а если нет, значит, не пришло еще время. Или уже закончилось...

Невыносимо было сознавать, что все мои мечты разлетелись в прах. А я так верила, дурочка... Мой знакомый принадлежал другой вселенной, чуждому мне миру шикарных автомобилей, фешенебельных ресторанов, элитарных фитнес-клубов. Он жил в прекрасной квартире, пил изысканное вино, любил вычурных, ломких женщин, вращался в кругу деловых мужчин. А я...

Ах, как мне хотелось притронуться к этому блистательному и загадочному миру! Как хотелось почувствовать себя Золушкой из волшебной сказки! Да и кто, скажите, кто не мечтал о прекрасном принце и дворце из хрусталя? Где же ты, моя золотая рыбка? Кто исполнит мои мечты?

«Рожденный ползать — летать не может». Но ведь под облака поднимаются не с рождения — летать надо учиться. Учеба подразумевает взлеты и падения, синяки и шишки. Все это малоприятно, но с каждым разом будет все проще и проще.

* * *

Ты ставишь перед собой заветную цель, и каждый новый день приближает или отдаляет тебя от нее. Ты не замечаешь ничего вокруг и напролом рвешься к результату. Человек всегда получает в жизни то, чего он хочет. Но наше общество живет по экономическим законам, поэтому исполнение желания стоит денег. Но сопоставима ли цена вопроса с осуществлением мечты? Или ты пожалеешь о том, что сделала?

Улица с гордым названием Итальянская находится в центре Петербурга. Я вошла в подъезд элитного дома и нажала на звонок под вывеской «Модельное агентство».

Наверное, каждая девочка в пятнадцать лет мечтает быть звездой, красоваться на плакатах и обложках глянцевых журналов, слышать завистливые вздохи подруг, ловить влюбленные мужские взгляды.

Со стен взирали с плакатов молодые, успешные и красивые. Беспрерывно звонил телефон, а на полках громоздились груды портфолио субтильных звезд fashion-индустрии.

Я скромно села в уголочке, дожидаясь, когда ко мне выйдет человек, управляющий всей этой красотой. Ждать пришлось долго. Наконец он нарисовался в дверном проеме. Представился — Перепелкин Григорий. Худощавый слащавый тип с фальшивой улыбкой до ушей, русые волосы окаймляют наметившуюся лысину. Без труда угадывались светло-синие сексуальные предпочтения. Перепелкин мне почему-то напомнил гриб сморчок, и я его так и окрестила про себя. Со Сморчком впоследствии было связано много интересных моментов. Субъект он был действительно уникальный.

— Здравствуйте. Я бы хотела стать моделью, — начала я речь, подготовленную заранее.

— Хорошо. Понятненько. Все хотят. А чем вы занимаетесь?

— Мне пятнадцать. Учусь в школе. Занимаюсь легкой атлетикой...

— А это что?

— Ну, это бег такой с препятствиями через барьеры, на короткие и длинные дистанции.

— Понятненько. А сценический опыт у вас есть?

— Да, пела у мамы в Конструкторском бюро.

— А у тебя есть портфолио?

— Нет.

— А деньги на портфолио и модельную школу есть?

— Нет.

— Ну вот и беги тогда дальше с препятствиями. У нас элитное модельное агентство, а не какой-нибудь «подвал-трест». Мы контракты заграничные заключаем, образование даем по высшему классу. Так что будут деньги — приходи.

И Сморчок удалился.

Я вышла из номера на шестом этаже и захлопнула за собой дверь. Стены задрожали, и на меня покосилась вялая дежурная по этажу, закутанная в вязанную шаль, похожую на бредень, охранявшая б...дский покой задрипанной совковой гостиницы в «спальном» районе. При всем «великолепии», шестой этаж гостиницы подразумевал только номера-люксы.

— Это вам нужно такси?

— Да, мне!

— Спускайтесь, вас ожидает «Волга». Номер шестьсот сорок пять.

Я вызвала лифт, прикурила сигарету и вдохнула терпкий дым. Открыла сумочку, достала пачку презервативов, смяла ее и выбросила в урну на выходе из лифта.

Господи боже мой, как это ужасно, унизительно, мерзко и глупо. Я обещаю, клянусь, я зарекаюсь! Никогда, Господи, ты слышишь, никогда больше не продам себя за деньги, за эти вонючие бумажки!!! Я проститутка... Неужели я проститутка?! Нет, нет, я вывернусь наизнанку, буду работать днем и ночью, забуду про отдых, но никогда, Господи, никогда...

Для того, чтобы что-то получить от жизни, надо непременно чем-то пожертвовать — иногда самым дорогим для тебя, а у меня на тот момент было только мое тело.

На этот раз двери самого дорогого и известного модельного агентства приветливо распахнулись передо мной.

В нашей группе будущих моделей обучались пятнадцать девочек, таких же, как я дурочек, мечтающих о счастливом будущем, красивой жизни и славе.

Занятия начинались с дефиле, которое вела Дина, двадцатилетняя черноволосая богиня, надменная и гламурная, обладательница командного голоса и отменного вкуса. Она преподавала модельный шаг.

Тогда она казалась нам образцом красоты и совершенства. Образцом была и директриса агентства — властная хранительница модельного петербургского заведения с нашумевшей и небезупречной репутацией.

Переспать с ее мужем для каждой уважающей себя модели было делом чести. После этого девушка обычно заявляла: «Ну да, я ее уважаю, но она ко мне не очень-то хорошо относится. Поэтому ничего "такого" я в своем поступке не вижу». Модели относились к хозяйке настороженно, даже побаивались, поэтому секс с ее мужем был неким обрядом посвящения. Девушки думали, что, оказавшись в одной постели с ним, они на какое-то время занимают ее место, поднимаются до уровня хозяйки.

Новые модельные агентства открывались в нашем городе с огромной скоростью и с такой же скоростью закрывались. Заниматься этим бизнесом хотелось многим, но справлялись единицы. Такой удачливой предпринимательницей была наша директриса. Для корпоративной сплоченности она устраивала каждую неделю совместные походы в баню, мы праздновали дни рождения агентства. Были и прочие мероприятия — школа танцев, спортзал и салон красоты для постоянного штата моделей, где необходимые услуги им оказывали совершенно бесплатно, а при злоупотреблении — за минимальную стоимость. Наши модели ни в чем не нуждались. Нужны деньги — давай познакомлю «с кем надо», необходима «помощь» — устроим, задумалась о прическе — пожалуйте в салон, а если хочется просто поболтать — звоните: вам всегда здесь рады. К сожалению, хозяйка некоторых слишком приближала к себе, была, что называется «на дружеской ноге» и этим вызывала у остальных ревность и зависть.

Помимо дефиле, нам преподавали make-up и актерское мастерство, и уже после первой недели обучения начинались кастинги.

Кастинги — это модельные будни. Девочки, давно работающие моделями, всегда ставились нам, новичкам, в пример, что, разумеется, вызывало неприятные чувства, а порой и агрессию. «Посмотрите, как двигается Свердлова», «У Ивашкевич безупречный стиль», «Синцова уже снялась на обложку "ELLE"». А «звезды» всеми средствами провоцировали эти чувства, бравируя своим превосходством. Они, например, никогда не здоровались. Всегда пили кофе только за «своим» столиком, попасть за который можно было только пройдя определенный «обряд посвящения». У тебя появлялся шанс, если ты выигрывала какой-нибудь конкурс (то есть грамотно и вовремя знакомилась с нужным членом жюри), если стала любовницей авторитета; если у тебя есть машина и определенный набор одежды от «Haute Couture». И, разумеется, в довесок ко всему этому ты должна быть любимицей директрисы, чтобы во время кастинга та могла подсказать отбирающему: «вот эта девочка — именно то, что вам надо». Ведь модельный бизнес — обычная купля-продажа, умелый продавец может впарить унитазный ежик в качестве зубной щетки втридорога, а покупатель еще и «спасибо» скажет. Наша директриса все это делала великолепно.

Модели разделялись на две касты. Высшая — успешные, работающие на показах и снимающиеся для журналов. Они — счастливые обладательницы богатых любовников и занимаются ремеслом лишь ради поддержания статуса или будущей эфемерной мечты стать настоящей «звездой». И низшая — те, которые только хотели попасть в этот бизнес, а пока воспринимали это занятие, как шанс выбиться «в люди» и средство дополнительного заработка.

Хотя настоящий заработок в этой сфере только показами и съемками не ограничивался. Модельные показы и конкурсы красоты, как правило, проходили в ночных клубах. Девочка получала за показ рублей триста, ночью такси до дома обходилось в сто пятьдесят, плюс ужин, так как репетиция шла с семи до двадцати одного, а показ начинался в двенадцать.

В туалетах, когда девочки переодевались на кастинг или готовились к показу, всегда обсуждались злободневные темы такого порядка: «вышла новая модель телефона — надо ее срочно прикупить», «в "Vicini" скидки — надо заехать», «так классно тусанулась в Москве, мне мужик в "Podium" шмоток купил».

С этих дней моя жизнь превратилась в один большой подиум, в сцену с софитами и яркими огнями. Я научилась вести себя с достоинством, выработала походку, чувство вкуса и ощущение стиля. Освоила волшебство декоративной косметики, познала «прелесть» интриг и материальной стороны жизни...

Учась в среднестатистической «спальнорайонной» школе, я из гадкого утенка превратилась в светскую львицу. На меня с интересом посматривали учителя, мое загорелое, стройное, измученное диетами тело поражало одноклассниц и врачей на школьных медосмотрах.
К сожалению, склонность к полноте не давала расслабиться. Приходилось принимать решительные меры: я села на рис с капустой и занялась фитнесом. Пила килограммами коктейли «Гербалайф», давилась какой-то гадостью из вытяжки ракообразных, злоупотребляла тайскими таблетками и кормилась анаболиками. Я даже ухитрилась перещеголять по количеству поклонников свою соседку по парте Каринку. Та считалась самой красивой девочкой в школе, на нашей дискотеке парни дрались за право танцевать с ней. А теперь я заняла место самой популярной девочки в школе. Между тем в отношениях с Каринкой у нас царила полная гармония: она технарь, я — гуманитарий. Домашние задания выполняли пополам. Я брала на себя литературу, историю, биологию и французский (тексты нам с Каринкой переводила моя одаренная сестра за пачку сигарет), а Каринка — алгебру, геометрию и физику. Химию, как правило, мы делали по очереди.

При своем явном успехе в школе, я оставалась гадким утенком в мире моды. Меня не выбирали на кастингах, на меня не обращали внимания заказчики, со мной по-прежнему никто не здоровался, и доступ в высшую касту для меня был закрыт. А о низшей мне не хотелось и думать...

По вопросам достижения цели я всегда обращалась к своему «независимому консультанту» и другу Алексу.

— Неужели ты не понимаешь, глупая девочка, что никогда не будешь первой в этом бизнесе? А вторых номеров там нет: или ты звезда, или никто. Модельный бизнес тебя пожует и выплюнет.

— Почему ты так решил? — «Не учите жить морально — лучше помогите материально», — думала я.

— Я смотрю на тебя и понимаю, ты слишком слаба и добра, чтобы выжить в этом мире. В тебе нет «изюма» и гордости, поэтому всегда тобой будут только пользоваться!

— «Если ты удивляешься, что тебя имеют, обернись и посмотри, как ты стоишь», — процитировала я фразу из какого-то кинофильма. — А как, Алекс, поиметь этот самый «изюм»? И обрести достоинство?

— Для этого нужно переосмыслить все, что происходит вокруг тебя, изучить себя, научиться анализировать ситуации и, по возможности, не расслабляться ни на минуту. Учись управлять собой. Только освоив это, ты сможешь влиять на других людей, — рассуждал, сидя у камина с сигарой, мой учитель и наставник Алекс — сухенький старый еврей-потаскун.

Пронзительные маленькие глазки моего учителя, казалось, видели собеседника насквозь. Алекс всегда был чисто выбрит, носил дорогие костюмы и никогда не оставлял чаевые в ресторанах. Он не был жаден, скорее расчетлив, любил жизнь во всех ее проявлениях и обладал изворотливым умом. Это был настоящий стратег.

Не знаю почему, но до определенного момента я не принимала всерьез его мудрые изречения и не верила в эти философские постулаты.

Мы познакомились, когда я в очередной раз подыскивала себе работенку. У Алекса была своя типография, и он взял меня менеджером по рекламе. Как-то так случилось, что он стал не просто шефом, а наставником, и уберег меня от многих неприятностей. Помимо типографии он занимался криминальным бизнесом, с которым столкнулась и я.

По глупости я рассказала Алексу, как меня изнасиловали, и он решил разобраться. Результатом стала поездка на городскую окраину, где за меня отомстили. И отомстили жутко. Найденного насильника буквально заставили грызть асфальт, а потом жестоко убили... В тот миг я не особенно осознавала, что происходит на самом деле, я даже не могла насладиться чувством мести, мне было страшно — я поняла, какие люди меня окружают. В один миг я повзрослела. Или постарела...

В то время я не особенно задумывалась о цене, которой платила за исполнение своих желаний. Возможно, это и к лучшему. Только получив желаемое, осознаешь цену, которую за это отдала.

Где-то на земле есть «твое место», и ты обязательно займешь его. Остается лишь его найти.

Главное — запустить механизм поиска и следить за тем, чтобы он работал с большей отдачей и набирал обороты!

Что лучше: быть причиной или следствием? Когда ты причина, результат и ответственность за содеянное возлагается только на тебя. Когда ты следствие, избавляешься и от одного, и от другого. Что тебе ближе: сольное или хоровое исполнение?

Я выбираю — соло. А почивать на лаврах и отвечать за все буду только я одна.

— Модельное агентство «Romanoff». Добрый день.

— ...

— Этими вопросами занимается наш режиссер, она сейчас проводит кастинг, если вам не сложно, перезвоните позже или оставьте информацию.

— ...

— Нет, пожалуйста, до семи. У нее в семь репетиция.

Так отвечала на звонки переводчик нашего агентства и моя близкая подруга Ирка, когда у нее не было работы. Ирка в свои семнадцать была переводчиком высшей категории, так как имела модельную внешность и лондонское образование. Переводчиком она работала «от нечего делать» и «не с кем пообщаться», так как все остальное у нее уже было. Ирка зарабатывала на жизнь грамотным «общением» с российскими и зарубежными олигархами.

А я, тот самый режиссер, проводила кастинги, репетиции, переговоры и думала: «Да, я не стала мировой знаменитостью, но зато руковожу этим парадом красоты». Работа перестала мне напоминать праздник, наступили суровые будни.

В агентство «Romanoff» я пришла на кастинг и, как ни странно, меня отобрали. Как-то на одну из репетиций не явился режиссер, и я вызвалась поставить показ. После этого меня взяли в штат.

Наша фирма располагалась в бизнес-центре на канале Грибоедова. Мы устраивали показы в «Голливудских ночах», «Гигант-холле» и прочих увеселительных заведениях. Организовали свой конкурс «Romanoff model look» и заключали контракты с зарубежными партнерами. Но основной деятельностью нашего агентства, так сказать, заветной мечтой нашей незабвенной директрисы Катьки, была продажа наших девочек-моделей за рубеж. Катька не разменивалась на пошлое оказание эскорт-услуг в Питере и Москве, как это делали остальные, она была птицей высокого полета.

— Ты знаешь, сегодня занималась деловой перепиской и обнаружила письмо от Рональда, — говорила мне Ирка. — Он пишет, что Катька подло обманула его: номер в «Астории» — три тысячи баксов, трансфер — пятьсот. А сам кастинг плюс ужин с девушками — тридцать тысяч. Не слабо? Если он с девочкой едет в Париж, то десятка ей, плюс, конечно, шмотки, а агентству — пятнашка за организацию!

— Да она совсем сдурела! Он что, все это оплатил?

— Ты знаешь, что интересно — да! А потом приехал в свой Нью-Йорк, подсчитал и офигел. А девочка-то ему не понравилась, так что придется ехать второй раз!

— А ты что ответила?

— Я написала, что все это могу организовать ему за пятерку, все равно он без переводчика общаться не сможет. А тут «два в одном».

— А как ты все это собираешься провернуть?

За такими тайными разговорами проходили наши с Иркой обеденные перерывы в «Лайме», находящейся в нашем здании. Ирка всегда знала, чего хочет и какими средствами это можно получить. Иностранные олигархи в нашем агентстве далеко не редкость. Наша дорогая Катюша была замужем за миллионером из Техаса, у которого водились «заводы, газеты, пароходы» и, следовательно, такие же друзья. Он жил на техасщине с ребенком, а его жена здесь с нами, точнее, с бисексуальной подружкой Светкой. Катька возглавляла Светку, а Светка — нашу креативную семью, в которую входили я, Ирка, Димка, Гарик, Ленка и штат моделей.

Мое утро в понедельник началось с бассейна и маникюра. Затем законный сорокаминутный сон в такси. В одиннадцать часов утра я уже открывала дверь нашего офиса с яркой вывеской «Romanoff».

Вялое утро понедельника в офисе обычно выглядело так:

— Привет, привет. Что там у нас сегодня?

— Садись, ликерчику выпьем, а потом разберемся!

— Какой ликерчик утром?

Любимый Катюхин и Светкин шоколадный ликерчик всегда имелся в алкогольных заначках нашего офиса, а привычка его употреблять по утрам стала хорошей традицией.

— Так, план на сегодня. Заехать в «Смерть мужьям» — отсмотреть коллекцию, вызвать девчонок на репетицию, договориться с фотографом. Very busy! Отправить на примерки к Паркову... Кстати, Ириш, Рональд не писал? — Катина речь состояла из микса русских и английских слов, не всегда связанных между собой.

— Нет, Катюш, пока еще нет.

— Ладно, на наш век Рональдов-Макдональдов хватит.

Вот с этим заявлением Катюша погорячилась. Рональд был одним из немногих настоящих джентльменов-олигархов. Он трудолюбиво исполнял роль круглосуточного банкомата с дополнительной опцией — вибратором, которая, впрочем, была востребована крайне редко, наверное, в силу преклонного возраста олигарха.

Мы с Иркой переглянулись, и я, дабы не участвовать в процессе под кодовым названием «внутрифирменный разводняк», погрузилась в просмотр отснятого видеоматериала со вчерашнего кастинга.

Ирка без тени смущения вешала Катьке на уши лапшу, нацепив шкурку «бедной овечки». Амплуа полной дуры являлось для Ирки мощнейшим оружием. И владела она этим оружием виртуозно. Правда, помимо этого, у нее была куча других плюсов. Высокий рост, хорошая фигура — она напоминала певицу Алсу. Длинные волосы цвета шоколада, красивые глаза, не обезображенные мыслью, маленькая, но очень выразительная грудь и круглая, как орех, попка. К этому набору прилагалась одежда от кутюр, безупречный маникюр и смуглая бархатистая кожа. Единственное, чего не хватало Ирке для полноты картины — это грации и сексуальности. Чего нет, того нет. Вроде бы все хорошо, а эмоции не будит.

Наступил вечер, а вместе с ним ежедневная репетиция.

— Сереж, сведи, пожалуйста, третий трек и пятый, а сейчас поставь СиДи один, трек пять! — Выносливости и терпимости диджея в работе с моделями можно только позавидовать...и доплатить за вредный для здоровья труд. — Девочки, ушли со сцены, на сцене никого нет! Так, Наташа, считаешь до восьми и идешь. (Картина «Корова на льду». Часть первая). Нет, нет, нет! Не прешься, как сухогруз к причалу, а несешь, несешь себя как подарок. Сколько раз повторять: не костыляешь своими культяпками, а движешься в такт музыки. Неужели это так сложно: раз, два, три, четыре, пять, шесть, семь, восемь... Сереж, поставь сначала... Лена, ты сразу за Наташкой. Сразу — не проспи! Останавливаешься и не двигаешься до тех пор, пока она на «языке». Ты работаешь на «заднике». Девочки, все сначала! Первые номера — до центра и направо, вторые — до центра и налево («сено-солома», не иначе). Потом «прочес». На первый-второй рассчитайтесь... Синхрон!!! Сережа, сначала!!! Девочки, музыка, слушаем музыку!!!

Двухчасовые репетиции были похожи на концерт сельской самодеятельности, где каждый поет, как умеет. Правда, эти «концерты» пригодились в дальнейшем, но стоили титанических усилий и мне и, конечно же, самим моделям.

Девчонки меня ненавидели. Ненавидели за то, что я была одной из них, но начальницей, и командовала ими достаточно жестко. А где мне было учиться правилам управления персоналом? В средней школе этого не проходили, а курсов, готовящих менеджеров модельного бизнеса, нет вообще.

Между тем, о его специфике говорить можно бесконечно. Например, новенькие девочки все до одной не имеют ни малейшего понятия о методике движения, а некоторые и вовсе лишены музыкального слуха. Знания приходят к ним только с опытом, а до этого — труба. По наивности новички сразу же начинают «звездить», но очень долго соображают, где право, а где лево, какая нога должна быть спереди, а какая сзади. С профессиональными моделями еще сложнее, так как они ленивы и непредсказуемы.

В среду состоялся показ в «Hollywood nights». Перед показом мы с Иркой забежали в «Макдоналдс» и, довольные сытным ужином, отправились в клуб.

— Добрый вечер всем. Сегодня последняя репетиция и через три часа первый выход. Визажисты придут через час. Девочки, на сцену... Где Малахова?

Бегу к телефону.

— Алё, ой прости-прости, не смогла позвонить. Ногу подвернула, каблук сломала, лежу дома. Ужас-ужас, не приеду...

К мелкому вранью девчонок я уже привыкла и научилась выкручиваться, даже когда оставалась без модели перед самым показом. В показе участвуют десять человек, в наличии имеем девять, начало — через час.

Привыкнув к форс-мажорным обстоятельствам, я переделала постановку. И ровно в полночь показ начался. Коллекция кожаных изделий дизайнера Паркова прошла на ура.

После последнего выхода девочки столпились в гримерке, собираясь домой. Визажисты и парикмахеры торопливо сгребали свои многочисленные тюбики, баночки и расчесочки, спеша откланяться. Сонные ассистенты дизайнера паковали вещи.

Девочки, ненавидя меня тихой ненавистью, всем своим видом выказывали уважение и почтение. Конечно, как оказалось, далеко не все испытывали ко мне негативные чувства, но это выяснилось гораздо позже.

— Ой, как ты сегодня прекрасно выглядишь! А какая у тебя прикольная юбочка!

— Спасибо... Девочки, я пошла за деньгами, переодевайтесь быстрее!

Я вышла из обклеенной афишами гримерки и поднялась по лестнице в кабинет арт-директора. Он по обычной схеме пококетничал со мной, мы выпили кофейку и поболтали о ближайших концертах, намечавшихся в клубе. Заручившись обещанием, что в следующем сезоне для меня ничего не изменится и мы так же будем работать в клубе два дня в неделю, я вернулась в гримерку. Раздала деньги и решила найти финансового махинатора Ирку... Телефона в сумочке не оказалось! Умыкнули прямо из-под носа. Украли из комнаты, в которую допускались только свои. И, между прочим, за дверью гримерки всегда топталась охрана.

— Девочки, где мой телефон? Позвоните мне кто-нибудь!

Девчонок сдуло как ураганом, остались только две — Танюша и Анька.

Я выхватила мобильник из протянутой Анькиной руки и набрала номер охраны клуба, суровые стражи давно были «подмазаны» моими улыбочками и шуточками.

— Хорошо, хорошо, все сделаю, зайду... — отозвался охранник Миша.

Выполняя обещание, Миша, сославшись на внеплановые проверки клуба, обыскал всех девочек и обнаружил мой мобильник. Он сообщил мне имя «паршивой овцы». Та, разумеется, не знала о нашем договоре. Через неделю предприимчивая особа уже пожинала последствия «черного пиара», который организовали мы с Анькой. С этого момента нашей «нечистой на руку» был закрыт вход во все модельные агентства.

Анька была настоящей моделью — с большой буквы. С таким талантом можно только родиться. Ее речь, мимика, жесты были полны грации и женственности. Натуральная блондинка, словно сошедшая с обложки глянцевого журнала, идеальные формы 90ґ60ґ90, длинные-длинные ноги и хитрый изворотливый ум, обрабатывающий информацию со скоростью компьютера и способный выдавать результат с минимальной погрешностью. Одевалась Анька так же, как Ирка, в «Babochka», «МСМ» и в «Vanity». Посмотрев на них, можно было четко определить все модные тенденции «Gianfranco Ferre», «Versace», «Prada», «Gucci», «Lanvin» и «Dolce&
Gabbana». Они с Иринкой потрясающе вписывались в декорации жизни олигархов.

Анька на следующий день подарила мне новый телефон и тем самым положила начало большой модельной дружбе.

Мы решили узким кругом отметить покупку нового телефона и заодно окончание очередного показа. Ноги ломило, штукатурка с лица откалывалась кусками.

— Я требую продолжения банкета! Спустимся в ресторан.

Мы спустились в знаменитый тогда ресторан «Hollywood nights». Ресторан этот, как и клуб с казино, держали «тамбовские», умело захапавшие себе при «великом разделе» практически весь центр города. Мы сели за столик у окна и принялись изучать меню. Как вдруг:

— Девушки, это вам от соседнего столика! — лукаво улыбаясь, произнес официант.

Мы дружно оглянулись.

За указанным столиком улыбались нам обычные, ничем не примечательные питерские кавалеры, достатка выше среднего, но ниже необходимого. Мы приняли бутылочку «Dom Perignon», Анька милостиво улыбнулась дарителям, и, вместо того чтобы продолжить знакомство, мы заговорили о главной повестке дня.

— Девочки, а как познакомиться с олигархом или хотя бы с авторитетом? — задала я волнующий меня вопрос.

— Ну, явно не здесь! — со знанием дела протянула Анька. — В клубы и развлекательные учреждения ходят, чтобы снять или подсняться, желательно подешевле и побыстрее.

— Да, — подхватила Ирка. — То ли дело бизнес-ланчи! Надеваешь деловой костюмчик — желательно с юбкой, приходишь в обеденный перерыв в недорогой кабак быстрого обслуживания или в ресторан при «Grand Hotel Europe», достаешь ноутбук и начинаешь деловито стучать по клавишам — типа деловая. Главное — минимум косметики и максимум обаяния. Еще для этого дела подходят всякие там презентации, закрытые корпоративные вечеринки, где всех представляют друг другу. С организатором предварительно можно договориться о своем красивом пиаре.

— Ну не обязательно, — перебила Анька. — Мне вообще на улице обычно фартит. Идешь себе, дефилируешь. Останавливается машина. «Девушка, давайте познакомимся! И куда это вы спешите?» Отвечаешь: — «В магазин». Он: — «Зачем?» Ты: — «За платьем», и смотришь на него так проникновенно... Ну и дело в шляпе. Дальнейшее от тебя зависит...

— Ты пришла на вечеринку с друзьями и определила себе жертву, — подключилась снова Ирка. — Один из твоих друзей подходит к нему и доверительно сообщает: «С ней здорово в постели». Это реклама. Или на тусовке видишь крутого мена. Поднимаешься, элегантно поправляешь платье, подходишь, предлагаешь ему напиток. Потом смотришь на него внимательно и говоришь: «Позвольте». И поправляешь ему галстук, одновременно касаясь его грудью. Затем мило улыбаешься и произносишь: «Кстати, со мной супер в постели».

— Это proma, — изрекла я, и мы чуть не повалились со стульев от смеха.

— Ты залезаешь на крышу и кричишь: «Со мной классно в постели!»

— Это, наверное, спам, — продолжила Ирка.

— Ты пришла на вечеринку и сказала, что ты Анька, а на самом деле ты Ирка. Все знают, что с Анькой классно в постели. За то, что назвалась Анькой, ты отдала ей часть полученных средств — это франчайзинг, — предложила вариант я.

— А если ты вообще никуда не пошла, но говорят на тусовках только о тебе — это уже раскрученный бренд. То, девочки, к чему надо стремиться.

«Dom Perignon» хорошо пошел, и нам захотелось поплясать.

— Анютка, звони в «Акваторию», займемся продвижением бренда, — перешла к активным действиям Ирка.

— Ага, и заодно булками потрясем, — подхватила я.

— Алё, Дима, это я!

— ...

— Не-е-ет, Дима — это я!

— ...

— Ха-ха-ха! Ну ладно, слушай, я к тебе приеду потусоваться. Проведешь?

— Конечно проведу.

— А столик сделаешь?

— Сделаю. Подваливай.

— Ну ладно, сейчас будем...

Любимой нашей привычкой было общаться с мужиками по громкой связи.

— Слушай, он тебя одну ждет, а тут мы всей шоблой припремся? — вдруг задумалась Ирка.

— Алё, мы едем!

— Что значит «мы»?

— Ну как, ты в групповухе участвовать будешь?

— Чего?

— Ну, тогда тебя вычеркиваем.

«Дарители» шампанского дружно среагировали на слово «групповуха», а мы дружно сообразили, что пора «делать ноги».

— Он нас ждет. Поехали, — многозначительно произнесла Анька, оценив наступившую тишину в ресторане — видно, всем было интересно послушать громкую связь.

Самое главное в таких нетрезвых ситуациях — переключиться с циничного женского общения на скромность и кокетливость, которые от тебя ждут в мужском кругу. Мы сели в такси, сосредоточились на этой мысли и поехали знакомиться с Димкиными друзьями. Сезон охоты можно было считать открытым. Но ничего подходящего по приезду мы не обнаружили.

— Так, — задумалась Анька и начала настраивать нас на позитивный лад: — Нам надо найти тех, кто оплатит наш счет! Ищем.

Три пары ищущих глаз одновременно остановились на одном столике: три мужика, два охранника по бокам, небедная сервировка стола и отсутствие женского общества. То, что надо!

— Надо брать! — воодушевилась Ирка.

Анька направилась к Димке осуществлять маркетинговое исследование о приглянувшихся нам кавалерах. А мы с Иркой заказали «Bacardi» с колой и вазу фруктов.

«Три товарища» не заставили себя долго ждать. После возвращения Аньки, продефилировавшей с безразличным видом мимо их стола, мы незамедлительно были приглашены в их компанию.

Анька успела поделиться с нами полученной от Димы информацией:

— Тот, что слева, похожий на графа в изгнании — какой-то крутой авторитет, тридцать восемь лет, женат. Ну, женат — это временно не свободный, разумеется. Пухлый еврей — этот из «Лукойла». А тот, что в центре — из Москвы, тоже мегакрутой.

— Угу, надо брать, — повторила свою коронную фразу Ирка.

Если ты хочешь стать хозяйкой своей жизни, а не послушной игрушкой, руководить событиями, а не плыть по течению, первым делом надо научиться управлять собой. Понять свои сильные и слабые стороны и правильно пользоваться этим. Жизнь — это карточная игра, в которой нужно уметь выигрывать своими картами! Что раздали, тем играешь. Но для этого следует изучить себя и понять свои возможности, а потом грамотно строить свое поведение, испытав все на практике. И, набивая шишки, делать правильные выводы. Только так и не иначе!

Глава 2

Сколько мое сердце стоит

Респектабельная женщина — не рентабельна, а непродажная стоит дороже. Улыбки, жесты, взгляды, отношения мы вынуждены покупать и продавать, постоянно изо дня в день, не потому что женщины «меркантильные стервы», а мужчины «бездушные подонки», а потому что все мы одиноки и готовы платить и принимать плату, чтобы нас что-то связывало друг с другом. Если ты не умеешь «любить» — плати, а если умеешь — продавай. Это взаимовыгодная сделка, каждый получает, то, что ему нужно. Ты для него дорогой аксессуар или вешалка для брильянтов, а он — банкомат с вибратором или скатерть-самобранка. А душа? А что душа? Она непродажна, свободна, нематериальна. Душа лишь наблюдает за тем, как ты торгуешь собой, ведь она не может сказать тебе, что ты просто ДУРА! Или ты ее не слышишь?

Из нас троих в это вечер «взяла» только я.
И этот вечер положил начало моим отношениям с авторитетом — «тем, что слева». С этим человеком мне не захотелось играть в излюбленную женскую игру «получи меня, если сможешь», или «я не такая». По этой причине, без предысторий и реверансов, мы отправились в «Англетер». Это был демпинг.

Забегая вперед, могу дать четкую характеристику нашим отношениям.

Я никогда не любила его, но уважала. В первую очередь за то, что он смог заработать большие деньги, и не только заработать, но и сохранить и преумножить. За то, что, вращаясь в определенных кругах, сохранил человеческие качества. Для меня он был настоящим Авторитетом. Я знала, что многому могу от него научиться. Пусть он не принадлежит мне целиком, пусть не всегда рядом, зато я чувствую себя под сильным крылом, я защищена и знаю, что могу делать все, что мне заблагорассудиться и за меня есть кому заступиться.

Мы никогда не говорили с ним о наших отношениях, смысле жизни и прочих вещах такого рода. Нет, это не про нас. Связь наша была легкой и необременительной. Я не знала ничего о его семье. У него была жена, но я ни разу ее не видела и никогда о ней не спрашивала. Да и зачем мне это? Я ведь видела, что свидания со мной для него праздник. Нам даже не обязательно было разговаривать, мы могли часами молчать или смотреть телевизор. Когда я целовала его, у него загорались глаза. Он позволял мне делать все, что я хочу, и ни к чему не принуждал.

Он очень грамотно и четко строил наши отношения, редко «светился» со мной на людях и не любил «рисоваться» в шумных компаниях, но все его друзья знали меня, и я четко осознавала, что являюсь частичкой его имиджа, красивым дополнением, подтверждением его статуса.

Он никогда не давал мне много денег. Боялся, что я буду сорить ими, но и не жмотничал — мне на все хватало. Я не могла себе позволить предметы роскоши и какие-то излишества, как Анька с Иркой, но он считал, что я должна научиться считать деньги и правильно обращаться с ними. Чувствовать их силу. Он никогда не спрашивал отчета и отстегивал нужные суммы по первому требованию.

Я вообще-то не умею клянчить деньги. Когда возникает потребность, что-то внутри меня сопротивляется и не позволяет сказать: «Дай, пожалуйста...», или «Мне надо...», «Я хочу...», «Мне понравилось...»

Миллион раз меня учили, как это делать.
Я даже консультировалась у психолога. Мне не раз объясняли, как нужно переступить через этот барьер. Просто мужчины не знают, что нам нужно что-то определенное. Они считают, что дают больше, чем нам требуется, но при этом не разбираются в реальных ценах на процедуры в косметических салонах, косметику, не догадываются сколько трусов должно быть у девушки, чтобы она могла чувствовать себя «сухо и комфортно». Понятия не имеют о сумме наших мелких затрат интимного характера и количестве необходимых карманных денег вообще. Как уверяла меня Анька: «Нет ничего страшного, если ты попросишь денег. В конце концов, ведь ничего не случится. В худшем случае он тебе не даст, но, как правило, мужчины не отказывают».

Нет, это не мое. Я никогда не выпрашивала денег. Быть может, по этой причине он меня и уважал?

После первой нашей ночи, открыв глаза в отеле «Англетер», я увидела, как он отсчитывает шуршащие зеленые бумажки из пачки, перевязанной резинкой. Он поймал мой изумленный взгляд, отследив движение сонных глаз.

— Извини. Не хочу тебя обидеть. Просто хочу, чтобы ты была со мной. Девушке нужны деньги, без этого никак. Ты не обижайся. Если хочешь, могу переводить их тебе на карту или давать наличными. Как лучше?

Я молчала, укутавшись в одеяло, и хлопала глазами. Что можно ответить на такой вопрос? Я не хочу, чтоб мне платили за любовь и в то же время мне действительно нужны деньги.

— Я понял. Давай тебе водитель будет привозить, ладно?

Я кивнула.

— Закажи себе завтрак. Мне пора.

Я опять кивнула, так как сегодня доступ к моему словарному запасу был закрыт. Дверь хлопнула, постепенно стихли тяжелые шаги его и охранников.

Вечером я уехала на дачу, чтобы в тишине в одиночестве подготовиться к вступительным экзаменам. Но ни к одному учебнику я так и не притронулась, а вместо этого слушала дождь.

Сырая промозглая весна, серое небо, затянутое тучами. Дождь, бесконечный дождь. Я лежала на диване и смотрела, как капельки небесной воды стекают по оконному стеклу.

Почему в такую ужасную погоду, когда так зябко и неуютно, никто не может согреть меня? Литературные изыски эпохи Ренессанса никак не шли в голову. Да, нужна встряска, надо вернуться в город, поехать на работу. Там обязательно что-нибудь да случится — это взбодрит. Но как туда добраться? До электрички пешком два километра, да еще и под дождем. Нет, глупая идея.

Тут затрезвонил телефон. Он валялся где-то внизу. Для того чтобы на звонок ответить, надо отвлечься от своих мыслей, выбраться из-под теплого пледа и спуститься на первый этаж нашего дачного дома, построенного во времена царя Гороха. Скрипучая лестница, по которой нужно спускаться, вселяла неприятное чувство. Телефон продолжал назойливо трезвонить.

— Ал-л-о-о? Кто это?

— Привет! Как дела, малышка? Сексом заниматься будем? — услышала я в трубке быстрое жужжание мальчика-манекенщика, который всегда звонил с четкой целью узнать, не хочу ли я его, и при этом уложиться в необходимые пять секунд бесплатного телефонного эфира. Поражаясь наглости этого гражданина, я всегда отвечала ему: «НЕТ». Он отключался и перезванивал через неделю с тем же вопросом.

— Да, будем. Приезжай! — и я начала объяснять дорогу.

«Ну, все, Маврокин, ты у меня сегодня получишь за свои наглые звоночки мне и другим девчонкам, которые в отличие от меня питают насчет тебя глупые иллюзии и ждут встречи». Этот Маврокин был первым парнем на деревне, а в деревне один дом, так как манекенщиков у нас не хватало. Плюс — он еще пользовался симпатиями не только наших моделек, но и некоторых состоятельных дамочек. Они умилялись его смазливой черноглазой рожей, ломкой фигурой и не слабо платили за определенные услуги. В нашем кругу он считал себя «супер-мачо» и твердо верил, что после двух месяцев «нет» я, конечно, скажу ему «да».

Я ухмыльнулась. Как минимум, Маврокину предстояло незабываемое путешествие. Путь, по которому будет проходить его романтический тур, назвать дорогой было бы нечестно. Это, скорее, вектор движения. «В России нет дорог, в России только направления». Семьдесят километров от города. После поворота с Приозерской трассы начиналась ухабистая проселочная дорога, состоящая из ям и колдобин, как будто специально выкопанных вражескими диверсантами. Освещения не было. Маврокину, на позаимствованном у очередной подруги «Мерседесе CLK» должно понравиться.

Лучшим для него вариантом было бы не доехать, завязнув в грязи где-то по пути. Но Маврокин очень хотел, просто жаждал чпокнуть меня. Побив все рекорды, он подкатил к порогу дома, в ожидании вручения долгожданного приза.

Я открыла дверь.

— Здорово! У-у-у — прикольно здесь у тебя, — произнес запыхавшийся Маврокин. Глаза его горели как у мартовского кота в предвкушении любовных утех. Не отходя от дверей, он сразу накинулся на меня.

— Э-э... дорогой, подожди! Приличные девушки у себя мужчин не принимают. Давай-ка к тебе поедем.

— Ты что, я три часа по кочкам конаебился, а теперь обратно?!

— Ну не хочешь, как хочешь. Тогда ты спишь внизу, я — наверху. Приятных сновидений.

— Ну ладно, поехали... «К маме, так к маме»...

Так, путем манипуляций на желании господина Маврокина осеменять всех без разбору, я добралась до города. Правда, пришлось все-таки заехать к нему.

Голая, я встала с разложенного двуспального дивана. Огляделась по сторонам. Шкаф Маврокина был уставлен его фотками и наградами. Не то, что умной книжки, даже завалящего детективчика не наблюдалось. У дивана россыпь журналов с голыми девушками, на стуле в хаотичном порядке грудились именные шмотки. Интересно знать, хоть что-нибудь из этих «D&G» он купил себе сам?

Вернувшийся из душа Маврокин начал незамедлительно опять приставать ко мне.

Я потупила глазки.

— Понимаешь, милый, но я больше не хочу. Мне с тобой не понравилось. Ты меня не удовлетворил. Извини за откровенность. Просто, действительно, неприкольно. Мне пора.

— Как, как, подожди! Ты хочешь сказать, что тебе было плохо со мной? Почему?! Ведь всем...

— Не то чтобы плохо, — прервала я, — а очень плохо...

После этих слов я быстренько оделась и удалилась в сторону моря. Победительницей.

Да, историю всегда пишет победитель, а проигравший жалко поджимает хвост. Нашлась храбрая девчонка, которая смогла породить такой комплекс у мальчиша-плохиша, от которого тот долго будет избавляться.

Он звонил мне на мобильный, искал меня дома — хотя домашний телефон я никому не давала, и как он попал к нему — это была загадка. Постоянно подкарауливал по углам...

— Ну скажи, скажи, что ты врешь, скажи, что пошутила. Что тебе не понравилось? У меня маленький?

— Нет, Маврокин, ты просто не умеешь им пользоваться. — Я была непреклонна.

— А как, как? Может, научишь?

— У-у-у, помоги себе сам. У меня на это нет времени. Кстати лучшее средство от импотенции — «три богатыря», причем «три» — это глагол.

Разом любовные интриги Маврокина закончились, он ушел в себя и долго не возвращался. Звонки типа «сексом заниматься будем?» почему-то прекратились. На показах он обходил меня за километр, а в клубах при встрече опускал глаза. Эта история разошлась многотысячным тиражом не без помощи Аньки и Ирки. Так наша модельная среда лишилась паразита-сердцееда и пахаря-трахаря в одном флаконе.

Я умерла? Когда это случилось: вчера, позавчера, пять дней назад? Как?

Какая разница... Я мертва.

Я не чувствую своего тела. Но дышу. Вижу белый потолок с трещинами, серые стены, покрытые облупившейся масляной краской. Стены наплывают и пытаются обрушиться на меня. Яркий, режущий глаза болезненный свет ламп, четыре железные кровати... Странный запах серы. Резкий химический больничный запах. Господи, я что, уже в аду?

Приподнимаю голову. Замутило...

С трудом встаю, цепляясь за спинку кровати и прислоняюсь к стене. Ледяная плоскость держит меня и я, придерживаясь за нее, выхожу из палаты, с трудом передвигая ноги, в длинный холодный коридор. Теплая струйка скользнула по моей ноге. О боже, это же кровь! Почему из меня идет кровь?

— Стой, куда ты пошла, нельзя вставать. Стой!

Вроде бы знакомый голос. Теперь за эту ниточку распутался весь клубок воспоминаний. Это голос медсестры — ударницы бесперебойного конвейера. На него попадают такие, как я — нежелающие родить и выкормить своего ребенка, или не имеющие средств, чтобы заплатить достаточную сумму за достойную врачебную операцию. Добро пожаловать в ад!

Я вспомнила очереди в поликлинике — на УЗИ, на сдачу бесконечных анализов. Бесчисленные запертые двери, слова: «кто сюда последний?» и мокрую, шваркающую по ногам, швабру равнодушной уборщицы. Пустые взгляды врачей и медсестер. Смертельный страх и холод в омертвевшей душе.

Конвейер работает безостановочно восемь часов в день. Пять дней в неделю. Без обеда и перерывов. Врачи «чистят» таких бедолаг, как я — бестолковых и безголовых неудачниц. Для них это — рутина. Обычные рабочие будни. Медицинские работники привыкли к страданиям и растерянным, молящим взглядам пациенток. Они аккуратно выдают памятки с указаниями: «Не заниматься сексом три недели, отказаться от алкоголя на неделю и принимать такие-то таблетки». За распространение этих таблеток им заплатили проходящие без очереди во врачебные кабинеты представители разнообразных фармацевтических фирм. Врачам же тоже надо на что-то жить!

Боже мой, это наркоз так страшно подействовал на меня. Я живая, Господи, я живая! Это просто плохой наркоз.

Надо исчезнуть, испариться, спрятаться на какое-то время. Если он найдет меня, если узнает, мало мне не покажется. Где это слыхано, чтобы авторитет отказался от ребенка, которого зачала его любовница?

А ведь он был уверен, что не может иметь детей, а я по этой причине не предохранялась. Результатом нашей взаимной уверенности стало мое пребывание в стенах этого милого заведения. Я не смогла допустить, чтобы мой ребенок рос без отца — так же, как я!

Бежать...

Я набрала его номер, сказала, что улетаю. Хочу отдохнуть. Устала. Повздыхала — «жалко, что ты не можешь лететь со мной». Пообещала хорошо вести себя...

Позвонила «ему», «он»...

Странно, но мы никогда не называли друг друга по имени с момента нашего знакомства и до последней встречи. Никогда. Когда он звонил, то всегда говорил: «Алё-молё», а я отвечала: «Турфирма "В последний путь" слушает». Это был наш код, наше обычное приветствие.

Я быстренько собрала шмотки. Нельзя было допустить, чтобы он узнал — мне бы не было прощения. Это я твердо знала. Врач категорически предупредил: «Нельзя. Смена климата. Очень опасно!» Так как я плохо перенесла наркоз, меня даже не хотели выписывать, как это обычно делают, через два часа после отхода от анестезии. Я помнила слова Алекса, что «в нашей стране без помощи врачей еще никто не умирал».

Пришлось использовать все обманные средства, имеющиеся в арсенале, и ретироваться.

Кстати, к садистам из абортария за Финляндским вокзалом я попала практически случайно. Мой гинеколог сказал, что в этой конторе дело поставлено на поток, поэтому там никто никогда мою карту не найдет, чего не могут гарантировать дорогие коммерческие клиники. Там за соответствующую сумму не то что тебя сдадут по первой просьбе, но и еще все результаты анализов выдадут, а если надо, то и подтасуют.

* * *

Есть люди, чьи улыбки греют как июльское солнышко, под их обаянием хочется находиться вечность. Встретившись недавно, кажется, вы знакомы всю жизнь. Их загадка кроется в «излучении» позитива. Они как светлячки, горящие ночью, преображают серые будни. Но такие люди, как правило, несчастны — «доброе дело никогда не остается безнаказанным». Их используют лишь для того, чтобы вернуть в норму кислотно-щелочной баланс своих чувств и эмоций, а после, увы оставляют за ненадобностью. Негатив не уживается с позитивом. Добрые люди слишком хороши для того, чтобы быть любимыми. Парадокс!

— Добро пожаловать в аэропорт Даламана. Температура за бортом — тридцать градусов. Спасибо, что воспользовались услугами нашей авиакомпании. До новых встреч...

Турция. Мармарис. Синяя гладь с белой пенной каймой Эгейского моря. Ослепительное солнце. Горячий ветер, раскачивающий верхушки пальм. Пятизвездочный отель по системе «All inclusive» — рай для вечно голодного российского туриста.

И на этом празднике жизни я одна со своими мыслями. Нет, так нельзя. Надо завести романчик. Ну и что, что секса нельзя — врачи всегда перестраховываются. А отказывать себе в удовольствии я не собираюсь. «Вкусная еда, секс и музыка — это те наслаждения, которыми нельзя пренебрегать. Это необходимые составляющие качественного отдыха», — подумала я и покосилась, загадочно улыбаясь, на нашего гида.

— Здравствуйте, меня зовут Константин.
Я — гид туристической компании «IJT» и отвечаю за ваше пребывание в Мармарисе. Пожалуйста, получите ключи от номера, носильщик доставит ваш багаж. Найти меня можно по телефону.... Каждый день я присутствую в отеле с девяти ноль-ноль. Ознакомьтесь с перечнем экскурсий.

«Косик, — подумала я, — какой ты милый. Какие экскурсии? Какой носильщик? Ты лучше скажи, где тут приличный ресторан и когда у тебя заканчивается рабочий день?»

— Также хочу обратить ваше внимание на купоны с пятнадцатипроцентной скидкой на ювелирные изделия в магазине «Royal» — это лучший магазин в Мармарисе...

«Ну, ювелирка, так ювелирка, гулять, так гулять...» Но как-то странно получилось, что пока всем раздавали халяву, она прошла мимо меня.

Вечером, валяясь на огромной кровати одноместного номера в «Elegance International» с видом на море и мечтая о романтике, я ответила на звонок телефона, стоявшего на прикроватной тумбочке.

— Здравствуйте, это ваш гид Константин. Вы сегодня днем забыли скидку, я ее вам принес. Спуститесь?

«А-а-а, Косик... Конечно же, я к тебе спущусь. И именно за скидкой».

Сколько мне потом доводилось в жизни путешествовать, я никогда не встречала таких умопомрачительных гидов. Это был просто Аполлон, а если точнее — Арнольд Шварценеггер в молодости. Высокий, светловолосый, с потрясающей мускулатурой, карими глазами, россыпью веснушек и небольшим дефектом, который добавлял ему сексуальности и шарма — чуть заметным нервным тиком левого глаза. С первого взгляда — застенчивый и не нахал. И это делало его еще более привлекательным. Наверное, первый раз в моей жизни я сразу захотела мужчину. Остро. Сильно. Можно по-быстрому.

Правда, он, похоже, не разделял моего боевого настроения. Мы выбрали ресторан на свежем воздухе с видом на большой бассейн с подсветкой. От разноцветных огоньков бассейн выглядел очень впечатляюще. Его обрамляли стройные высокие пальмы с прожекторами у корней, а дувший с моря ветер легонько раскачивал перистые пальмовые листья. Созерцание этой идиллической картины приводило меня в состояние божественной безмятежности.

— Что вы предпочитаете? — смущенно спросил меня мой гид.

— Арбузный сок и мороженое, наверное, клубничное с вафельной трубочкой.

— Знаете, я заглянул в вашу туркарту. Это, конечно, не хорошо, но вы мне сразу очень понравились. Я здесь работаю два месяца, но таких красивых девушек, тем более в одиночестве, не встречал.

«Хватит болтать, давай от абстрактного к конкретному, я больше не могу».

Мое нестерпимое желание, вперемешку с бесплатным алкоголем, и вкусный ужин стали бомбой замедленного действия, которая в любой момент могла взорваться.

— Так вот, я поражен. Это правда, что вам всего лишь шестнадцать лет? Вы не боитесь путешествовать одна?

— Ну да, шестнадцать, — ответила я, потягивая ледяной апельсиновый сок через пластмассовую трубочку. — А что тут такого? Мне уже надоело видеть удивление на лицах людей, узнавших о моем возрасте.

— А давай тогда на «ты»?

— Давай-давай!

«Хоть на "ты", хоть на "вы" — но давай уже, давай!»

Сидеть с ним в ресторане отеля было неуютно. Его все знали: и обслуга и отдыхающие — подходили, что-то спрашивали, косились. Он никак не мог расслабиться. Я поняла, что инициатива, хотя это было непривычно для меня, должна исходить с моей стороны.

— Пойдем, погуляем по пляжу, я возьму бутылочку вина в баре — ведь до часу бесплатно, и мы полюбуемся морем?

Он аж заерзал на стуле, и его левый глаз стал еще чаще мигать.

— Да, конечно, только вино лучше куплю я. Что ты хочешь? Здесь на розлив такая..!

Он взял бутылку, и мы спустились по лестнице, окруженной фонтанами и бесподобными цветущими кустами, на пляж. Пустынный пляж у отеля оказался довольно широким, и от корпуса его отделяла зеленая линия пальм и прочей экзотической растительности, отчего создавалось впечатление удаленности и интимности. Мы присели на лежаки, и он разлил вино в пластиковые стаканчики.

Какое волшебное море...Таинственно, как в сказке, божественно...

— А ты не хочешь искупаться?

— Ты знаешь, я не собирался, не взял плавки.

— И я тоже не собиралась!

— Мне как-то неудобно...

«Неудобно и неприлично»! Такие аргументы на меня уже не действовали.

— Брось, Косик, не ломайся. Надо уметь не только работать, но и расслабляться, — подвыпившим и уверенным голосом произнесла я и стала раздеваться...

Немигающим взглядом проводил он маленькое атласное платье, соскользнувшее с моих плеч. Я переступила через него, освободив ноги от сабо, и решительно направилась к морю. Сработало безотказно, и нужной реакции не пришлось долго ждать. «Когда член твердый — мозги жидкие, — говорил Алекс. — В такие моменты мужик твой, и ты можешь грузить в его портативную систему какие угодно файлы. А когда он опомнится — будет уже поздно». Но я не хотела грузить Косика, я просто желала всем своим измученным врачами существом вступить с ним в близость много-много раз...

Он вынес меня из воды на руках, положил на лежак и долго, не отрываясь, целовал. Да, мое женское чутье и на этот раз меня не подвело — я получила, что хотела. Это был потрясающий оргазм и начало упоительного курорт-ного романа.

Юлька говорила мне, что первое время после аборта, пока организм восстанавливается, все эмоции, связанные с половым актом, обостряются вдвойне. Теперь я поняла, почему она не предохраняется — ей нравится это ощущение.

Мы перебрались в номер, поближе к цивилизации, и продолжили захватывающий «разговор». Сколько нежности, ласки и тепла я получила в ту ночь...

— Как тебе больше всего нравится, как ты хочешь? А так?

— Да, да, да — так!

Мне казалось: он читает мои мысли, он знает мое тело, он чувствует меня всю.

— Да-а-а!

На следующий день он нанял катер, и мы отправились по спокойному Эгейскому морю навстречу солнцу. Чуть отойдя от берега, мы тут же занялись любовью. Да, это был не секс, а настоящая нежность и страсть. Косик гладил меня по волосам, заглядывал мне в глаза.

— Как ты прекрасна, моя русалочка, я никогда не был так счастлив. У тебя нежнейшая кожа, выразительные родинки — кажется, что они расположены специально, продуманы творцом так, чтобы создать идеал женщины. Ты — женщина без единого изъяна. Обожаю целовать твою грудь, твою ..., ты такая сладкая и ароматная, как спелый абрикос. Я не знал, что может быть так хорошо!

— Да ладно, а как же эротические фантазии?

— Почему ты хочешь казаться циничной? Это тебе не идет! Ты сама нежность, совершенство — ты богиня...

Как все-таки приятно купаться в обволакивающих и заморачивающих голову сердечной истомой словах красавца-любовника!

Я открыла глаза и по-кошачьи потянулась на огромной кровати. Ах, как хорошо! Какие красивые цветы лежат на соседней подушке! Я достала из них записку: «Приглашаю мое совершенство, в турецкую баню. Косик».

Турецкая баня с мыльным и медовым массажем — это класс! Я расслабленно лежала на столе, чувствуя, как ласковые умелые руки массажиста скользят по моему телу — медленно и нежно. Чуть быстрее, опять нежно, ритмично, успокаивающе. Массаж закончился, но я предпочла не переворачиваться на спину, а полежать еще пару минут, чтобы лучше впиталось масло. В этот момент скрипнула дверь и я снова почувствовала на себе мужские руки, на этот раз настойчивые... Руки скользнули со спины ниже... еще ниже... Меня обожгло прикосновение жадных губ... Мягкая сонливость сменилась опаляющей волной острейшего возбуждения, я выгнулась под нетерпеливыми ласками. А-а-ах! Он вошел в меня одним упоительно длинным толчком...

После эротического приключения в турецкой бане мы отправились на Marmaris-street, самую тусовочную улицу Мармариса, где за каждой дверью были клубы на все вкусы, стили и пристрастия. Здесь народ отрывался под различную музыку: от попсы до тяжелого рока; разный дизайн: открытый потолок — танцуешь и смотришь на небо — или индастри. Мы остановили свой выбор на попсовом клубе, где играли медленные танцы. Заказали коктейль — такой большой круглый аквариум с зеленой алкогольной жидкостью, из которого торчали две длинные трубочки. Громкая музыка и шумная людская толкотня окружала нас. Но мы с Косиком, крепко обнявшиеся в танце, были одни в целом мире.

— Ты — это танец, ты — это жизнь. Ты — это музыка, это свет. Ты — это все!

— Косик, ты, по-моему, перепил и несешь всякую чушь!

— Ну, зачем ты так? Просто я счастлив и хочу сказать тебе об этом. Пусть знают все — ты сделала меня счастливым! Я готов об этом кричать на каждом углу! Мне хорошо с тобой, моя девочка, хорошо!!!

— Мне тоже.

— Но я, я... Я люблю тебя?!

Мне нечего было ответить, мысли мои путались. Я положила голову на его плечо и еще крепче прижалась к нему. Что-то твердое мешало мне танцевать. Вряд ли это был ремень.

«Привет, любимая. Завтра утром, как обещал, едем на джип-сафари. Пожалуйста, не забудь.
В девять вечера я у тебя. Целую».

Очередное послание и бесподобные цветы. Все время забываю у него спросить, как они называются — такие розовые с круглыми лепестками. Похожи на наши кустовые розы. Какой он все-таки романтичный, ведь мы увидимся через два часа! Неужели нельзя сказать все это при встрече? Мелочь, а как приятно. Удивительно, что о тебе не забывают ни на минуту, что пишут любовные записки и приносят охапки цветов. Мой номер находился на первом этаже, а балкон я никогда не закрывала. Я представила себе такую картину: мой романтик и экстремал перелезает через балкон с цветами в руках, заходит в номер, а тут теплая встреча с горничной. Прикольно!

О, телефон, проклятье рода человеческого!

— Да. Алло.

— Дорогая, как ты себя чувствуешь? Как все прошло, почему не позвонила?

— Все нормально, Ириш, спасибо!

— Слушай, меня тут на Ямайку зовут. Поехать, как ты думаешь?

— А что, как, когда, с кем? Я что-то интересное пропустила?

— Да с Рональдом и Лизкой.

Да, я действительно пропустила много интересного! Ирка завербовала Рональда, познакомила его по Интернету со своей подружкой Лизкой, которая очень хотела получить много денег все равно каким путем. Двадцатисемилетняя Лизка была чрезвычайно высокой и исключительно худой, имела образование девять классов, в активе держала накопленные деньги, которые ей давали любовники, автомобиль и шкаф именных шмоток, включая побрякушки «Bvlgari» и «Chaumet». Это была великая авантюристка. Она увлекалась кокаином и беспорядочным сексом, что делало ее безумно привлекательной для московской тусовки.

Сводить Рональда с Лизкой «в реале» она собралась на Ямайке. Ирка, как переводчик, получает за работу пятерку, плюс проживание, перелет первым классом, все необходимое и, конечно, процент от Лизки в виде нала и шмоток.

— Ну ты и махинатор! А Лизка не кинет?

— Нет, Лизка — наша. Тем более, ты же знаешь, я в случае чего могу среагировать как надо. Это только с виду я глупая, а на деле... Если я ничего не говорю — это не значит, что я ничего не замечаю.

И тут она была права. Глупенькое Иркино выражение лица и невинные глазки отлично маскировали коварство этой особы, которая умела пользоваться своей внешностью. Лучше не переходить дорогу приятной и милой Ирочке. Иначе она устроит такое, что мало не покажется. Но, к величайшему сожалению, она очень плохо разбирается в людях, поэтому ее всегда сплошь и рядом окружают последние подонки и авантюристки. И в Лизке она тоже ошиблась...

— Ну, тогда, конечно, поезжай, только все хорошо продумай!

— Деньги уже на счету. Ладно, побежала. Целую.

Н-да, сегодня прямо аншлаг какой-то!

— Я!

— Алё, привет. Как дела?

— Супер, Анют, а у тебя? Что мы имеем?

— Да так, вроде тоже все нормально.

— А почему голос такой?

— Я пришла к выводу, что все мужики козлы, с ними нельзя по-хорошему. Они не понимают нормального отношения!

— А откуда такие выводы?

— Представляешь, я, как всегда, ему звоню, говорю: «Привет, как дела, денег дашь?» А он: «Конечно дам, приезжай». Ну, я собралась, поехала. По дороге заехала в «L’etoile», купила ему «Bulgari for man», прождала его, как дура последняя, а он так и не пришел и не позвонил. Набираю его номер — у него телефон выключен. Прикинь, гадский гад какой. Обидненько.

— Слушай, ну меня вообще всегда эти твои «привет, денег дашь?» пугали! Надо бы осторожнее.

— Ну, как же! Чем меньше ты мужику морочишь голову и отнимаешь рабочего времени, тем больше он тебя ценит. Следовательно, может больше денег отвалить. Вот я всегда работала в экономном режиме. Всегда же прокатывало, а тут такой облом.

— Ты знаешь, Анют, на самом деле это все из-за этого «Bvlgari», будь он неладен. Понимаешь, такой закон жизни: у каждого человека, как у медали, есть две стороны. И закон действует так: когда ты к мужику лицом — с чувствами там, с подарками, он к тебе тут же задницей поворачивается. Не в прямом смысле, конечно. Им подарки от нас не нужны, мы для них сами — подарки. Мы же на них свое драгоценное время тратим, эмоции душевные, молодость, наконец, — это ли не подарок?

У меня тоже был подобный случай. Авторитет лежал в больнице. На носу Новый год, и я решила купить ему подарочек — порадовать. Так как деньги очень быстро разошлись, пришлось загнать в универе свой старый пейджер. На вырученные средства я купила ему маленький флакончик «Chanel Egoist». Развернув упаковку, любимый понюхал флакон и с неподражаемым выражением лица произнес: «Какой мерзкий запах! Ты где это нашла?» И поставил на тумбочку, а потом, наверное, отдал охраннику или водителю. Даже спасибо не сказал. Меня, сентиментальную дуру, переполнила горькая обида.

Небольшие открытые джипы неслись по горной дороге. Очень яркое солнце. Жара. Август — самый теплый месяц в Мармарисе. Я глотнула нагревшейся воды из бутылки. Косик не отпускал мою руку — держал ее и нежно гладил.

— Милый, отпусти — у меня рука вспотела.

Он обиженно отпустил руку и приобнял меня за плечи.

Когда я купаюсь в мужской любви, я становлюсь гадкой.

Нас привезли к волшебному дереву, и турок-гид чинным речитативом донес до нас, что если загадать желание и обойти три раза священное дерево, то твоя мечта обязательно сбудется. Я во все это не верила, но, как девушка практичная, не упустила возможность заказать желание — ведь бесплатно. И, подумав, на всякий случай обошла дерево еще раз.

На следующий день я улетела домой.

Косик еще долго звонил и писал SMS-послания: «люблю», «скучаю», «где ты?», «не могу без тебя — приезжай я все оплачу», «почему не отвечаешь?». Потом текст изменился: «ты меня использовала!», «я люблю тебя, люблю, люблю!», «ты — самое прекрасное, что со мной случилось».

Приземлившись в Пулково, я решила «обрубить» эти отношения. С этим романтичным мальчиком было хорошо, но он не мог дать самого важного для меня, того, что можно получить только от настоящего мужчины. Да, я использовала его. Но ведь ему это нравилось.

Благодаря «светлячку»-Косику, я заняла следующую жизненную позицию — «фиолетово, плевать, параллельно». Все что было вчера — неважно, что будет завтра — все равно, что о тебе подумают — наплевать с высокой колокольни, как выглядишь — начихать. Ты просто живешь, так как хочешь, говоришь то, что думаешь, поступаешь как считаешь нужным и весь мир перед тобой «фиолетовый».

Эгоистично, конечно, зато полезно для здоровья и настроения. Беззаботная улыбка сияет на твоем лице и, заглядывая в глаза прохожему, ты призываешь его: «Давай, будь "фиолетовым"»! Давай радоваться и улыбаться, ведь жизнь — это шанс, возможность, риск, игра, пьеса и все в наших руках. Все зависит от нас. «Дерево познают по плодам, а человека по тому, что он несет в этот мир» — говориться в Библии. Так давай, давай делать так, чтобы тебе было не стыдно за свои поступки!

* * *

Главный источник человеческих страданий — отношения с людьми. Как говорил старина Сартр: «Ад — это другие».

На первый взгляд лекарство очевидно. Одиночество. Ведь достаточно просто отстраниться от людей, чтобы огородить себя от той боли, которую они постоянно причиняют друг другу. Но не все так просто. Нет несчастнее существа, чем одинокий человек. Одиночество — это болото. Оно засасывает человека медленно, но верно. Тебя больше не будет беспокоить боль, причиняемая действиями и словами окружающих, но одиночество не даст покоя — оно съест тебя изнутри.

Для одиночки все жизненные перипетии теряют смысл. К чему стремиться? Зачем? Мне это не надо... Невозможно радоваться и огорчаться жизни, если не с кем этим поделиться.

Так что стоит над этим задуматься.

Мы познакомились в «Аквариуме». Веселый, симпатичный и немного суетливый, он привлек мое внимание. У нас завязался непринужденный разговор. Он оказался художником, продавал свои полотна во Франции и Италии, зарабатывая на этом нешуточные деньги. И выглядел он абсолютно богемно, в общем, с виду настоящий человек искусства.

Своим непринужденным общением и очень умным взглядом он разбудил во мне симпатию, и мы начали встречаться. Игорь оказался неисправимым романтиком. Он присылал мне стихи Вольтера на французском и читал отрывки из поэм. Дарил подарки и милые мелочи. Звонил средь бела дня и спрашивал: «Зайка моя милая, все ли у тебя хорошо? Мне кажется, что что-то не так...» И попадал в точку. Боготворил меня как музу, посланную ему свыше.

Его ритм жизни ничем не отличался от моего. Мы, как две «совы», жили активной ночной жизнью, а утром глушили кофе. Правда, Игорь был жутко рассеянным, но мой девиз «жить по плану» помогал ему не выбиваться из колеи.

Поначалу мы долго встречались, и дело не доходило даже до банального поцелуя, пока я сама не начала форсировать события и не напросилась к нему в студию. Пристанище таланта находилось на Васильевском острове, на последнем этаже жилого дома, благосклонно выделенное нашим «заботливым» государством еще его отцу — тоже знаменитому художнику. Мастерская была двухэтажная, с огромными окнами и несчетным количеством полотен.
В первый раз я увидела его картины, а не репродукции, и они произвели на меня неизгладимое впечатление.

«Да, он, безусловно, чертовски талантлив», — подумала я и почему-то стала чувствовать себя немного неловко рядом с ним. Игорек никогда не кичился своим дарованием и не задирал нос, но, как говорится, «хороший товар в рекламе не нуждается». Достаточно посмотреть его картины, чтобы понять, что этот тридцатидвухлетний невысокий человек с мелкими чертами лица — настоящий самобытный художник.

Пока он наливал вино, я разглядывала его творения.

Вот умопомрачительный натюрморт в ярко-бордовых и голубых тонах, мистический и загадочный: глобус, разбросанные старинные рукописи и карты, песочные часы, и все это на фоне ярко-голубого моря. Вдали виднеется современный город. С большим мастерством создана композиция, виртуозно в неподражаемой манере выписаны предметы, старательно переданы форма, объем, своеобразие фактуры вещей, умело использованы цвета. Какое восхитительное сочетание старины и современности!

Еще одна картина. Я застыла около нее как завороженная. Мокрая от дождя город-ская улица, спешащие пешеходы, автомобили, блестящие стекла витрин. На черном сыром асфальте разноцветными мазками отражается надпись «Cafe». Приглушенные теплые тона, резкий уверенный мазок. В композиции картины, прихотливом контуре фигур и предметов, в мягком звучании неярких красок ощущается музыкальный ритм.

— Что так смотришь, зайка? Нравится?

— Очень!

— Это улочка Парижа, рядом с Музеем современного искусства. Я ее очень люблю.

Он рассказал историю создания этой картины. У Игоря, как и у всех знаменитых людей, была непростая жизнь, и ему какое-то время пришлось жить с семьей во Франции.

— Так ты женат? — разочарованно поинтересовалась я.

— Нет. Мы разошлись. Понимаешь, она злоупотребляла белым порошком... А ребенка сейчас воспитывает ее мама. Я, разумеется, все затраты беру на себя и часто их навещаю. Я люблю сына, но взять к себе не могу. Какой из меня отец? Я же обалдуй: стиральную машину и ту подключить полгода не соберусь. Так вот мы и разбежались на три стороны, а когда-то была крепкая советская семья. — Он замолчал.

Не говоря ни слова, я снова повернулась к картине.

И вдруг:

— А хочешь, поедем в Париж? Я тебе там все самое интересное покажу...

Через пять дней мы приземлились в аэропорту «Шарль де Голль». До сих пор не понимаю, как я решилась тайком от моего «Алё-молё» совершить этот побег в сказку.

Столица моды и красоты встретила нас ненастной погодой и серым небом с набрякшими тучами. Мой французский язык был забыт в рабочих тетрадях дома, но на Игорька можно было положиться: язык Вольера стал для него почти родным.

Мы сели в такси и, обнявшись, шептались всю дорогу до отеля. Игорек рассказывал, какие приятные сюрпризы ожидают меня в этом городе, о его истории, говорил, что сделает все, чтобы я была счастлива.

Поселились мы в «Le Meridien Etoile». Здесь и произошла наша первая ночь любви... Мне было так славно с этим человеком, словно мы были созданы друг для друга.

Мы гуляли по узеньким, вкусно пахнущим, чистым улочкам Парижа, по длинным проспектам и бульварам, утопающим в благодатной тени каштанов и платанов. Заходили перекусить в уличные кафе, ели ароматный и вкусный омлет желеобразный внутри, но с идеально подрумяненной корочкой, пили прохладное терпкое легкое вино. Париж — это великий искуситель, возлюбленный, волшебник. Тысячи людей вступают с ним в преступную связь. Некоторым удается через некоторое время разорвать путы, другие же привязываются к нему на всю жизнь. Зашли на острове Сите в знаменитый собор Нотр-Дам, строившийся двести лет и ставший величайшим архитектурным сооружением мира. Внутри собора дрогнет сердце даже самого закоренелого атеиста. Стоя перед алтарем в торжественном полумраке, прорезаемом лучами, проходящими сквозь разноцветные витражи, я благодарила Всевышнего за человека, который подарил мне все это.

— Как прекрасен Париж с высоты! — сказала я на смотровой площадке Эйфелевой башни, разглядывая статуи Трокадеро.

— Ты знаешь, вообще-то не принято загадывать здесь желания. Но для меня это мистическое место. Каждый год я приезжаю сюда и загадываю что-нибудь этакое, а на следующий год вспоминаю, что задумывал. Как ни странно, но загаданное всегда сбывается.

— Сейчас загадаю...

— Я хочу, чтобы мы никогда и ни при каких обстоятельствах не расставались с тобой. Мы теперь — одно целое и должны быть вместе. — Он прижался, обнял меня, и я растворилась в нем.

Я загадала то же самое.

На площади Бланш мы зашли в знаменитое кабаре «Мулен Руж» с красной неоновой ветряной мельницей на фасаде.

Сидя за столиком, Игорь сказал:

— Ты будешь ставить такие же шикарные шоу, смотреть которые будут съезжаться люди со всего света.

Я засмеялась:

— Вряд ли смогу оправдать твои ожидания.

Он настаивал:

— Нужно только поверить в себя и в свои силы. Я буду помогать тебе. Я верю в тебя, все обязательно получится, все будет хорошо.

Эти дни запомнились радужным восторгом от встречи с самым загадочным городом на земле, приютом всех влюбленных.

Мы зашли в гости к другу Игоря. Тот жил в маленькой квартирке-студии на последнем этаже в центре Парижа. Он показал нам свой ухоженный садик на крыше, мы сели на деревянную скамейку и, обнявшись, долго смотрели на парижское небо. Я так была счастлива с этим человеком, что мне хотелось кричать об этом на весь мир...

Потом я еще много раз приезжала в Париж, но больше никогда не испытывала там такого ослепительного счастья. Ведь не важно, где ты, важно — с кем. Париж открывал мне свои тайны только с Игорем.

Но сказка продлилась недолго.

Внезапно у Игоря началась длительная депрессия и он стал отдаляться от меня. Его равнодушие обжигало, как лед. Как карточный домик, в один миг, разрушились наши планы и мечты. А состояние душевной гармонии и равновесия испарилось в одно мгновение, оставив чувство боли и одиночества.

Возможно, это было связано с «колдовством» его бывшей тещи, ведь мы собирались забрать его ребенка к себе и создать настоящую семью. Я находила пришитые странные нитки на его одежде и прочие знаки возможной черной магии. Я была готова поверить во всякую чертовщину и умоляла его сходить к знахарке. Но Игорь отказался, заявив: «Я — творческий человек, и у нас иногда случаются кризисы».

Целыми днями он курил шмаль и смотрел в одну точку, не обращая ни на что внимания. Он забыл про меня, про ребенка, перестал навещать свою мать, а когда та звонила ему, отвечал: «Вот такое я г..., мама». Я терпела, плакала, умоляла, просила, ждала — но все усилия были тщетны. Я ушла — и он просто закрыл за мной дверь.

Наши отношения, как волшебная палочка, преображали все в моей жизни. За то время, что я встречалась с Игорем, у меня произошли значительные сдвиги в работе. Я выиграла подряд два конкурса красоты, одновременно успевала делать тысячу дел. Я перестала ходить — я летала.

Расставшись с Игорем, я почувствовала разочарование и скуку, перестала верить словам людей. Теперь красивые мужские слова я воспринимала как бегущую рекламную строку на экране телевизора — она обращена не конкретно мне, а всей «целевой аудитории».

Желая, испытать блаженное чувство любви, мы открываем душу, обнажая ее. Это риск. Обнаженная душа, восприимчива к боли, любое неверное движение того, кому ты показала душевный стриптиз, способно заморозить ее, закрыть дверь на замок, залить сургучом и опечатать. Для тебя твоя душа — храм, а для другого, под час — мусорный бак.

Но это вовсе не значит, что нет человека, способного полюбить ее, а не бросать туда грязные бумажки и окурки. Просто то, перед кем ты распахнула двери своего храма, верит в другое божество. Вы разные, и это несовпадение ровным счетом ничего не значит. Просто не срослось. Не получилось. В другой раз. Разочарование — не повод закрываться в своей скорлупе...

Глава 3

Искусство

«построения» мачо

Ну почему же мне так плохо? Почему в субботний вечер никто не звонит? Никто не хочет меня видеть, никто не хочет слышать и вообще — никто не хочет!

Пульт умер в руке, мне стало лень щелкать и я нажала на большую красную кнопку. Тишина. Смотрю на телефон и пытаюсь загипнотизировать его — ну, вспомните обо мне, люди-и-и! Нет. Затишье.

Это даже не физическое состояние, а скорее душевное. Безмолвие и пустота вокруг. Полый шар... Как тяжко, уныло и одиноко... Почему мы так зависимы от событий, от знакомых, друзей и родных? Сегодня у тебя душевный подъем — и ты расцветаешь, улыбаешься просто так — солнышку, легким облакам, капелькам дождя на листьях боярышника. Все тебе удается, все получается. Завтра же по-другому: где улыбка, где твоя жизненная энергия, драйв? Ничего. Гробовое молчание.

Надо просто придумать себе занятие на ближайшее время, не дожидаясь, пока кто-то сделает это за тебя. Например, позвонить приятелю, который тебя не интересует как любовник. На время гарантирована приятная компания, а это именно то, что сейчас надо. После такой встречи не будет депрессивных раздумий на тему «все мужики сво...» Да и денег тратить не надо. В общем, сплошные плюсы...

— Привет, Алекс! Снегурочку заказывал?

Он словно прочитал мои мысли. Знает меня как облупленную.

— Опять, девочка, душевные терзания?

— Ага, — вздохнула я.

— Приезжай, взбодрю!

Я собралась в оперативном режиме и заказала машину.

В такси по дороге к Алексу я размышляла о своей личной неустроенности.

Как же обидно и больно — быть любовницей! Знать, что твой номер второй, ты всего лишь дублерша. Заменитель.

Твое душевное единение с любимым всего лишь иллюзия. Ты большую часть времени одна. Свободна, как птичка! Ложишься одна и просыпаешься одна. Ты для него — праздник. А он для тебя — тоскливое ожидание. Вечное тоскливое ожидание.

У него своя жизнь, и у тебя своя — на секунду ваши пути пересекаются, и снова каждый идет своей дорожкой. На его вопрос «как дела?» можно ответить односложно. Он не обидится. Действительно, зачем морочить себе голову? «Хорошо», так «хорошо». Но есть и плюсы: ты защищена. Он, как фантом, всегда незримо с тобой. Официально ты свободна, но когда мы вместе — почему-то пара — пара.

И поэтому он закрывает глаза на некоторые нюансы твоей личной жизни, знает, что твоя репутация небезупречна, что ты молодая и тебе нужны сильные эмоции, что твоя женская сущность требует постоянного мужского внимания.

Когда твоя наглость зашкаливает, и ты появляешься с очередным приятелем в людных местах, таких как «Тинькофф», «Акварель», «Плаза» — он заявляет: «Я не ревную, но предупреждаю». И твой запал временно гаснет, срабатывает внутренняя система защиты. Девиз таких людей — «Я бью всего два раза: первый — по голове, второй — по крышке гроба». Ты на какое-то время успокаиваешься, активность твоя затихает, вспоминаешь про университет, библиотеку, работу.

Но это ненадолго.

— Мне тут разведка донесла, ты вчера ходила в «Плазу»... Позволь узнать, с кем?

Это не вопрос, это утверждение. Он всегда знает, что говорит.

— С подружкой и ее приятелем.

— Ты хорошо умеешь считать? Вас видели вчетвером!

И это не обвинение, это констатация факта.

— У-у-у, это был приятель приятеля, я его не знаю, мы просто потанцевали, чуть-чуть выпили!

— А ты сама платила или он за тебя?

— Ну, вообще-то он.

— Все понятно... Я не ревную, но преду-преждаю.

Такие разговоры возвращают тебя на бренную землю.

Еще я вспомнила о том, что неоднократно доносили до меня разные источники — Алекс, Анька, Юлька, литература по психологии... Мужчина заводит любовницу, чтобы «сбрасывать» на нее весь накопившийся негатив, не желая нести его в свой дом.

Он приезжает к тебе, занимается сексом и получает заряд позитивной энергии. Ты же чувствуешь эмоциональный спад и физическую усталость, хотя на первый взгляд, казалось бы, отчего? А на самом деле, все очень просто: твой возлюбленный — обыкновенный вампир. Он пьет твою жизненную силу, подпитывается ею.

Главная задача любовницы — держать мужчину в эротическом тонусе и на энергетическом подъеме. То есть, общаясь с ней, он должен получать только позитив. Подтверждением сказанного служит тот факт, что, несмотря на полное отсутствие тяжелой физической или умственной деятельности, женщины легкого поведения стареют гораздо быстрее своих ровесниц, ведущих размеренный, упорядоченный образ жизни.

Многие мужчины интуитивно чувствуют это и готовы платить за нелегкий труд любовниц, потому что это действительно труд. Женщина же, в свою очередь, понимает, что что-то здесь не так — страсть — не страсть, доверие — не доверие и все это почему-то не радует. Но принимает правила игры.

Что касается моего случая, то мой нелегкий «труд» был оценен в 3000—5000 долларов в месяц. Принимая предложенные правила игры, я четко осознавала, что это всего лишь этап.

Ужас, но...

Алекс распахнул дверь. Широко улыбнулся. Я улыбнулась в ответ.

— Ну, чего стоишь? Заходи. Сейчас курочки поедим.

— Алекс, какие же мы, бабы, эгоистки! Я в жутком настроении, в полной беспомощности приехала портить настроение тебе. Какая же я сволочь! — разуваясь на красном ковре в коридоре, стала причитать я. У моего приятеля была буржуйская привычка: любовь к красным коврам и стилю барокко.

— На то и нужны друзья. Все люди счастливы одинаково, а несчастливы каждый по-своему. — Он приобнял меня за талию.

Мы расположились у камина, с аппетитом съели курочку, запивая ее прохладным «Chardonnay».

Теперь, через несколько лет знакомства, у нас с Алексом сложились несколько иные отношения. Он по-прежнему остается моим учителем и наставником. Но стал больше уважать меня за мои жизненные победы — успехи на трудовом поприще, за мой крутой имидж, за бесплатное обучение на театральном факультете и даже за круг моего общения, состоявший из успешных и знаменитых.

Я с ним чувствовала себя очень комфортно и многое позволяла ему.

Правда, часто с ним встречаться было нельзя, потому что наступил момент, когда он разглядел во мне женщину и захотел ее.

О, на мобильнике высветился номер, первый раз за сегодняшний день!

— Алло!

— ...

— Нормально, а ты?

— ...

— Конечно, давай встретимся. Ой, подожди! — Алекс махал руками и что-то бубнил, мешая мне разговаривать. — Сейчас перезвоню! — Нажимаю на «отбой». — Алекс, ну что тебе?

— Ты что, куколка? Он тебе звонит, и ты, значит, бежишь по первому свистку? А где твое достоинство, так сказать, девичья гордость? — Алекс нервно крутил свою обожаемую сигару «Davidoff Gran Cru №1».

— Алекс, ну сегодня же суббота, делать все равно нечего, и завтра такой же бестолковый день.

— Ну и что? Разве ты имеешь право так разбрасываться свободным временем? Тебя можно пальцем поманить! Ты что, девушка легкого поведения? Запасной вариант, готовый на все, да? Ты посмотри, который час! Десять вечера. Он там, наверное, всех своих телок обзвонил, они отказались, или что-то отменилось, а ты бежишь вприпрыжку развлечь малыша в субботний вечерок. Как трогательно! Мать Тереза прямо! Да нет, не мать Тереза, а девочка по вызову, самая натуральная, да, да, да!!!

Я опустила глаза — а ведь он, как всегда, прав. У Алекса не было таких проблем — с кем убить время. На него всегда стояла очередь. Козырный жених. Женитьба в планы Алекса не входила. Своим поклонницам он обычно врал, не краснея, по телефону одно и тоже: «О, как я рад тебя слышать! Помню, помню, а как же... Извини, очень занят, очень! Обязательно позвоню, когда вернусь из командировки в Иркутск, Краснодар и Владивосток». Алекс не выезжал никуда из Питера дальше Москвы.

Но я была вне конкуренции. А что касается моего поведения, то он был абсолютно прав.

— Так что, отменить?

— Нет, пусть приезжает, сейчас мы ему покажем, как дурить наших девочек. Звони.

Я позвонила, продиктовала адрес на Миллионной и уселась в кресло ждать шоу. Вскоре раздался звонок — шоу началось.

— Алё, я внизу, выходи!

— Извини меня, но я передумала. Не хочется никуда ехать.

— Почему, что случилось?

— Ну, просто не хочу, и все!

— Как же так, я тут приехал, понимаете ли, за ней, а она не хочет! Как это?!

Я посмотрела на Алекса, он мне показывал — заканчивай разговор. И я выключила телефон. Чего мне это стоило — сказать «нет», когда хочется выйти, сесть в машину и сказать «да»!

Кавалер этот еще долго бегал за мной. Теперь он, если хотел со мной встретиться, договаривался о свидании за два дня. Ведь неприятно обламываться.

«Странный народ эти мужики, — думала я, — что им надо»?

Им точно не требуется женщина, «готовая на все». Мужчины — охотники, им нужно гнаться за добычей, нужно биться о каменную стену женской неприступности. Они по-настоящему ценят только то, что досталось им с великим трудом. Что дается легко, для них не имеет никакой ценности. Женский козырь в этой игре — полное равнодушие. А дальше все просто — если мужчина начал охоту, вряд ли остановится на полпути. И тут нужно искать ключик к душе мужчины, найти ему место возле себя.

Любовную игру следует держать под неусыпным контролем, ловко обходя опасные места. Иначе можно проиграть.

Как-то раз я ехала на показ. Когда подъезжала к «Акватории», раздался звонок мобильного. Мой Авторитет.

— Алё-молё, ты где?

— Турфирма «В последний путь» спешит на работу.

— Мы сегодня едем к моим друзьям на дачу на пару дней. Так что разворачивайся домой, собирай вещи. А я за тобой водителя пришлю.

— Э-э-э, послушай, мне на работу надо!

Но он дал понять, что никакие аргументы не принимаются. Я ДОЛЖНА ехать!

Я попросила таксиста ехать обратно и набрала Катькин номер. Не хотелось, чтобы она слушала вранье, которое я сама постоянно слышу от моделей. Я же все-таки режиссер и должна быть выше.

— Катюш, понимаешь, мне мой позвонил. Мне надо с ним поехать в одно место. Пойми, ругаться не хочется и деньги очень нужны. Ты уж извини, ладно? Проведите там без меня, а будут вопросы, звони.

— It’s OK.

Я металась по квартире как электрический веник.

Так, кроссовки. Где? Ага. Вот. Нет, не мои, ну ладно, кроссовки есть.

Так, носки. Да уж, ну и носки! Почему в полоску? — Ладно, есть.

Костюм спортивный. Мой, без полосок — уже хорошо!

Так, куртка не влезает, не влезает... Ну, погоди, сейчас запихаем!

Так, есть, есть, есть!

Все есть, только телефон молчит.

22:00 — безмолвие. 23:00 — тишина. 00:00 — может, трубку отключили? Нет, работает! 00:10 — посмотрела в окно — машины нет! 00:15 — покурила, посмотрелась в зеркало, покурила. 00:20 — просто смотрела на телефон, шепча в его адрес проклятия. 00:30, 00:35, 00:40 — и так до бесконечности.

Гробовая ти-ши-на.

Я заснула в три часа при полной растерянности рядом с собранной сумкой — вдруг позвонит, вдруг разбудит, приедет...

Звонок раздался только через день.

— Я не пошла на работу, я собралась, я ждала. Ты мог позвонить? Предупредить?

— Я был занят. У меня дела, и ты должна это понимать. Без вопросов и истерик, ладно?

— Ладно!

Сказал как отрезал, и дальше диалог на эту тему вести было бессмысленно.

По совету Ани я стала в таких случаях говорить:

— Ты пришли водителя за мной, а мы уже с ним за вещами заедем.

И когда подъезжал заветный «Гелендваген» и на дисплее моего телефона высвечивался телефон водителя, только тогда я отменяла свои дела.

Встречаясь с таким человеком, приходилось постоянно чем-то жертвовать. И, как правило, чаще всего это была работа!

Но он ревновал меня больше к учебе, чем к работе. Университет был для меня святым делом. В те редкие моменты, когда мы засыпали вместе, я просила дать мне водителя к семи утра, чтобы успеть к первой паре. Он обычно отвечал:

— Зачем ты себя мучаешь? Поспи!

— Нет, мне надо учиться!

— Ну, хорошо, как скажешь!

Но всегда пунктуальный водитель именно в этот день опаздывал, и я попадала только на вторую пару. Мои попытки заказать такси отклонялись.

— Зачем? Сейчас он приедет. Не стоит тебе на дурацкой «Волге» мучиться.

Коротко и ясно. Видимо, моя учеба пробуждала в нем комплекс неполноценности. Люди такого сорта не имели образования.

Играть с мужчинами в игру «Охотник — Добыча» нужно учиться.

— «Подожди меня, говорит, дорогая, сейчас я приеду. Поешь, выпей, отдохни!» — жаловалась Анька на своего очередного ухажера. — Ну, вот и сидишь там, как дура, в этом ресторане и ждешь его битых три часа. Он не приезжает. Занят, видите ли. А тебе счет приносят, лучше бы шмоток на эти деньги купить. Настроение на фиг испорчено и шоппинг-терапию применить не на что.

— Да, у тебя дела обстоят хуже, чем у меня, — посочувствовала я.

— Да нет, я уже все разрулила. Теперь у нас пятнадцать минут опоздания — минус сто долларов из его кошелька. Теперь, блин, раньше срока приперается, ну а если «дела» задержали — я сижу, жду спокойненько. Теперь не забалуешь. Этих подлецов «строить» надо!

Анютка по делам «построения» особей мужского пола была специалистом с большой буквы. Мужики были у нее все ручные. Вместе с внешностью, умение управлять сильным полом дано было ей от рождения. Никаких специальных книжек по НЛП, психологии и прочим прикладным наукам она в руках не держала.

В эту ночь, занимаясь самокопанием, я пришла к оптимистическому выводу: синоним к слову «одиночество» — независимость. Что такое независимость? Это воля, свобода от иного мнения, чужого присутствия, какого-либо нежелательного явления. Самостоятельность. Ты в игре, но при этом не зависишь от чужих правил, можешь диктовать свои. Так-то.

* * *

«Я его слепила из того, что было...»

У каждой из нас есть образ идеального мужчины. Образ, который мы охотно подгоняем под первого встречного-поперечного, хоть немного отвечающего критериям «отбора».

Итак, в нашей жизни появляется Он.

В первый день мы присматриваемся к нему, на второй (если в первый все прошло успешно) — начинаем выстраивать отношения, ждем звонка, на третий (после поцелуя) — уже скучаем и волнуемся: почему не звонит? После интимных отношений думаем о замужестве, совместных детях и прочих бытовых прелестях.

Помимо образа идеального мужчины есть образ идеальных отношений. Если же все складывается не по задуманному сценарию, мы дорисовываем картинку в своих мечтах. Вот он мне дарит цветы, заглядывает со значением в глаза, вот... испепеляющий страстный секс! Ну и далее по плану. Мужчина, попавший под этот процесс «кристаллизации» в нашем сознании, превращается в сказочного принца, желанного, обожаемого...

Чем реже у нас романы, тем грандиознее наши мечты и все больше недостойных становятся «принцами».

Мужчины только с виду такие толстокожие, а на самом деле они иногда чувствительнее женщин и многое улавливают интуитивно. Они все понимают и умеют пользоваться нашими слабостями.

Чем дольше ты ждешь звонка, тем выше вероятность того, что он не позвонит.

Чем больше надежд возлагаешь ты на встречу, тем хуже она пройдет.

А если ты мечтаешь о прекрасном сексе, к сожалению, он не оправдает ожиданий.

Ну а планирование серьезных отношений — это вообще стопроцентный провал.

Процесс «кристаллизации» порой сжирает тебя изнутри. И хотя ты головой понимаешь, что он не первый и не последний, и не такой уж он на самом деле хороший и замечательный, и вообще денег у него кот наплакал, и животик намечается, и гороскоп твоему гороскопу не соответствует, ты все равно продолжаешь «кристаллизировать». Скучаешь, смотришь на телефон каждые пять минут, представляешь его рядом. И что ты ответишь, когда он позвонит? Что наденешь на встречу? Как себя поведешь? После того как решила, что обидишься и ответишь «нет», представляешь, как вы будете нежиться на белых шелковых простынях. У тебя начинает портиться настроение, когда понимаешь, что это мечты, «облако одно», а телефон молчит. И что делать? Непонятно...

На очередной Юлькиной тусовке, где я была просто наблюдателем, так как пренебрежительно относилась к белому порошку и прочей наркотической гадости, я познакомилась с Лидой, милой рыжеволосой девочкой с мелкими чертами лица и ярко-зелеными глазами. У нас оказалось много общего: мы ходили в один фитнес-клуб, были любовницами авторитетов и, наконец, обе злоупотребляли солярием и собирались ложиться под нож хирурга на липосакцию. А еще нас объединял мужчина, который оставил след и в ее, и в моей жизни.

Тот, кто ждал меня в ресторане «Строгановский дворец», пока я в туалете грезила о женском счастье. В это время на другом конце города его ждала Лидка, с которой они тогда жили вместе.

Получается, два с половиной года назад Вадик, изменяя ей со мной, ухитрился обидеть нас обеих. Помнится, я упоминала о том, что для того, чтобы получить моральное удовлетворение, надо научиться ждать. Время пришло. Зачем прощать такое хамство?..

— Слушаю.

— Привет, дорогой! Как ты? Я по тебе скучаю. Давай встретимся, — кокетливо-глуповато щебетала я.

Разумеется, отпетый бабник и искатель приключений не мог не отреагировать на звонок незнакомки, которая якобы ошиблась номером. Тем более Вадим. Домашний телефон, дело житейское, никаких подозрений.

— Привет, давай!

— Приезжай к девяти в «Nevsky Palace»! Очень тебя жду!

— Приеду!

— Ой, жутко плохо слышно. Ничего не слышу. Ладно, целую. До встречи.

Мы знали, что он, конечно, никуда не поедет. Пофлиртовать запросто, но чтобы тащиться неизвестно к кому? Я тоже осталась с Лидкой. «Клиент» еще не готов.

Главной действующей фигурой в этой операции была я. С момента нашей встречи прошло два с половиной года, за которые я изменилась практически до неузнаваемости. Даже тот факт, что жгучая брюнетка сейчас была блондинкой, резко менял дело.

— Алё-у, привет мой дорогой, почему ты не пришел? Я так тебя ждала!

— Ну, понимаешь, может, это не...

— Миленький, что у тебя с голосом, как будто это не ты? Может, ты заболел, мой хороший?

— Мне очень приятно слышать ваш заботливый голос, но дело в том, что вы не туда попали, звоните, наверное, не мне...

Мы «познакомились» и еще несколько дней славно болтали по телефону. После чего «клиент» окончательно «созрел» и пригласил меня отужинать.

В ресторане «Hollywood Nights», сидя у окна и наблюдая за движением машин по Невскому проспекту, вместо ожидаемой «AUDI-A6» я увидела «Maserati».

«Разбогател, гад», — подумала я и разозлилась еще больше.

Вадик, как настоящий джентльмен, явился на свидание с букетом, расфуфыренный и надушенный как денди.

Разумеется, я опять произвела на него неизгладимое впечатление. Как можно запомнить одну случайную девицу из тысячи таких же случайных?

Кстати, целью всей этой махинации было отучить Вадика от легкой сексуальной наживы и слетать в Париж за его счет. Дело в том, что у него был отработанный метод соблазнения. Если девушка отказывала больше трех раз переспать с ним, то ей предлагалась поездка в Париж с вытекающим из этого предложения шоппингом. (От Лидки список необходимых для нее покупок я получила перед началом «операции».)

Но главное было — воздержаться от секса и в Париже, насладиться сладостной местью, да еще получить материальную компенсацию за моральный ущерб, нанесенный нам.

По гороскопу Вадик был Львом, что характеризовало его как человека целеустремленного и настойчивого. «Получить желаемое любой ценой» — вот его жизненное кредо. Но внешность Вадика была обманчива — о его пробивном характере ничего не говорила.

Была разработана операция под кодовым названием «Слияние и поглощение» — результат слияния наших с Лидкой интересов с последующим «поглощением» Вадика.

За ужином я была приглашена в гости. Естественно, я отказалась. Вадик, как и следовало ожидать, начал «гон». Добыча не очень-то сопротивлялась. Рыбка попалась на крючок. Мы стали встречаться, трепаться по телефону...

Отношения развивались стремительно. После третьего свидания, к нашему разочарованию, от него поступило неизменное «париж-ское» предложение.

Произошло это в машине, когда он отвозил меня домой.

— Слушай, ты такая интересная, мне нравится с тобой общаться. А давай поиграем в игру? Она называется «Правило трех». Мы с тобой зададим друг другу по три вопроса, и отвечать на них нужно только правду. Если один из нас соврет — он проиграл. Выигравший получает исполнение желания.

— То есть мы играем на желание? — я нервно заерзала на сиденье. Было очевидно, что отказаться от этой затеи я не могу.

— Да. Любое желание. Конечно же, не приносящее очевидный вред. На твой выбор — мы можем поиграть в ресторане или у меня дома.

Чтобы усыпить его бдительность и желая перехватить инициативу из его рук, я согласилась поехать к нему домой, вернее, в его «съемное гнездо».

— А как ты поймешь, правду я отвечаю или нет? — поинтересовалась я, окидывая взглядом уже знакомый мне лифт.

— Ты знаешь, обычно сразу видно, когда тебе человек врет. Так что начинай.

— Ты женат? — выдавила я первое, что пришло на ум.

— Да! У меня есть жена и дочка, но я с ними не живу.

— Понятно, — сказала я и затаила дыхание в ожидании рокового вопроса. Сигарета от волнения подрагивала в моей руке. Обстановка явно начинала накаляться.

— Откуда ты взяла мой телефон, зачем ты мне позвонила и кто ты?

Бедный Вадик, видимо подумал, что я засланный конкурентами казачок.

Он продолжал:

— Я проверил номер телефона, на ко-
торый ты якобы звонила, перепутав с мо-им. Там живет какая-то бабушка, и больше никто.

— Ты нечестно играешь, задал сразу три вопроса — я не буду отвечать, — постаралась я выиграть время.

— Ладно, ответь хотя бы на один.

— На какой прикажешь?

— Ну, допустим, на первый!

— А какой там первый, я не помню. — Пришлось строить из себя идиотку. Может, махнет рукой и не станет связываться? Что с дуры возьмешь? Но не тут-то было.

— Я жду!

«Раз попалась, птичка, стой»! Мне захотелось провалиться сквозь землю от стыда. Жаль, что это невозможно было сделать.

— Ну, я та, кем представилась. Телефон твой взяла у подружки — увидела тебя в «Планете Фитнес». Ты мне понравился, вот я и решила с тобой познакомиться не банальным способом. Вот и все.

— У какой подружки?

— Это уже четвертый вопрос — я так не играю!

— Слушай, как тебе не стыдно — смотреть в глаза и нагло врать? Ты явно позвонила мне с какой-то определенной целью — и я об этом узнаю. Давай свои вопросы.

Я спросила какую-то ерунду, но это уже не имело значения — я провалила операцию.

— Ну что, ты проиграла! — произнес он и довольно ухмыльнулся.

— ОК! Давай свое желание!

— Я тебя хочу! — ехидно произнес он и посмотрел на меня в упор.

Если бы выиграла я, то пожелала бы то же самое. Два с половиной года ждала я этого момента, вспоминала, представляла, мечтала. У меня подгибались колени от мысли об этом мужчине. Никакого Парижа, никакой материальной компенсации не надо. Прости, Лида, он раскусил меня. И я была безумно этому рада.

«Что ты любишь на завтрак? Есть мандаринчики, кофе и йогурты. Тебя устроит?» — эхом доносилось до меня, пока я принимала утренний душ. Привкус «Moёt&Chandon», который все эти годы чувствовался на моих губах, когда я думала о нем, исчез. Наверное, я повзрослела, и мне теперь было с чем сравнить. Прощай, прекрасный принц на белом коне!

Как говорила героиня А. П. Чехова: «Не разочаровывайте меня сейчас, хочу потом разочароваться сама». Я получила отличный урок, и впоследствии была очень осторожна, стараясь не путать суровую действительность и свои радужные мечты.

Я прислала Лидке SMS-ку с кратким изложением ситуации и вопросом, можно ли рассказать Вадику правду. Она разрешила. Вадик не обиделся, у него оказалось отличное чувство юмора, и мы за завтраком славно повеселились. Конечно, Вадик — гад: ни Лидку, ни тем более меня он никогда не любил. Он долго извинялся передо мной за свой поступок и подарил в знак мира и дружбы золотую цепочку с кулоном «Рука Фатимы», которую носил сам.

С этого момента в клубах и ресторанах ко мне часто подходили незнакомые люди и передавали привет Вадику, так как это был его отличительный знак, а теперь его гордо носила я.

С Лидкой мы больше не общались, так как от меня для нее теперь не было никакой практической пользы — в Париж я не слетала и шмоток ей не привезла. В лице Вадика у меня появился очень хороший друг, с которым иногда случался непринужденный дружеский секс и просто веселое клубное общение.

В общем, все остались довольны.

Все в этом мире относительно.

Тот, кого ты сейчас считаешь подарком судьбы, через какое-то время может оказаться сущим наказанием. Нужно чутко прислушиваться к себе — действительно ли этот человек тебе нужен? Что он значит в твоей жизни? Может быть, ты просто убиваешь свободное время? Если нет четкого ответа, тогда незачем «кристаллизировать»! Не питай иллюзий напрасно, пока не убедишься в нужности данного человека!

И не плети интриги, если слишком эмоциональна и влюбчива. Хитроумные замыслы требуют «холодной головы».

Глава 4

Танго втроем

Депрессия — Сумасбродство — Тоска — Страх — Апатия.

Это состояние появилось и сожгло все вокруг меня. Надо что-то делать. Тоска — опасная штука. Она разрушает твою жизнь. Рядом с тобой люди влюбляются, встречаются, женятся и расстаются, дружат и ссорятся, работают и отдыхают. Ты же остановилась на мертвой точке, застряла на черной полосе предательства, неудач и слез. Ты понимаешь, что все твои цели иллюзорны, мечты — никчемны, что ты — песчинка. Ты — никто...

В университетском театре я ставила «Яму» Куприна и сама играла в спектакле. Вообще, было запрещено играть в своих постановках, но мастер нашего курса сказал, что я могу себе это позволить.

Я играла роль проститутки и авантюристки.

У актеров бытует мнение, что роль, которую ты играешь, может спроецироваться на твою жизнь. В какой-то момент невидимая грань между вымыслом и реальностью стирается и происходит полное слияние двух образов. Я не верила в эти байки...

Ужин в ресторане «Лесной» был в полном разгаре, когда я подъехала ко входу при полном параде. «Алё-молё» со своими спутниками был уже изрядно пьян. Пил он редко, но метко, и я всегда боялась таких моментов.
Я позволила себе шашлык из баранины, лагман и мороженое в дыне. Вечер обещал быть долгим, можно забыть про диету и подкрепиться.

— Всем добрый вечер, приятного аппетита! Куда можно присесть? — услышала я за спиной знакомый голос, принадлежавший проститутке, обслуживающей «авторитетный» круг Петербурга, Москвы и близлежащих губерний. Я знала ее, так как мой «Алё-молё» частенько «угощал» своих друзей ее услугами: откинулся кто-то — пожалуйста, забава на вечер — нет проблем; приехал нужный человек — не желаете отдохнуть?

Странно, но она даже гордилась своим занятием, наивно считая себя светской дамой. Всем своим видом и манерами дама эта старалась доказать, что она боевая подруга и все такое, а не девочка по вызову. Ходила всегда в одной юбке, кофте и куртке, но дорогих и хорошего качества, а с сапог «Vicini» якобы забывала снять ценник, чтобы все знали, что обувь у нее за восемнадцать тысяч рублей. Считала себя душой компании и светской львицей в одном флаконе.

Я не удивилась, увидев ее. Но то, что произошло дальше...

— А теперь в номера! — скомандовал мой авторитет.

Мы загрузились в «Гелендваген»: водитель, он, я и она. А за нами, как всегда, пристроилась машина охраны.

Во время пути в загородный отель на Выборгской трассе, я успокаивала себя мыслями, что там его ждет друг или приятель, которому могут понадобятся услуги «ночной бабочки».

Спрашивать моего друга было бесполезно — он был в неадеквате.

Мы подъехали к отелю. Охранник открыл дверцу, и дружная компания вывалилась из машины.

— Мурка — ты мой муреночек, лайла-лала... — Он зашел в номер.

Я за ним. Закрыла за собой дверь. Но ручка дернулась в моей руке, и на пороге нарисовалась «ночная фея».

— Заходите, мои дорогие.

Пьяная довольная улыбка не сходила с его лица, он плюхнулся на кровать в спальне и стал сбрасывать с себя одежду.

— А она что?

От шока я даже не смогла сформулировать вопрос, но он понял меня.

— А она с нами! — равнодушно произнес он.

— Ну, уж нет! Извините, но это я терпеть не собираюсь! — заорала я и выскочила из номера, обливаясь слезами.

Прямо у дверей меня поймала безразличная охрана.

— А ты куда? — монотонно спросил один, крепко сжимая мою руку.

— Пусти, мне надо!

— У нас нет об этом информации. Ты не можешь уйти! — резко плевал словами охранник.

— Как это — не могу, ну-ка, отпусти меня! — Мой испуг набирал обороты.

— Я же сказал, у нас нет информации.

— Ну, пожалуйста, я прошу, отпусти. Он ведь завтра протрезвеет и даже не вспомнит, была я или нет. Отпусти, умоляю! — Я зарыдала в три ручья.

— У нас нет информации о твоем уходе. Ты же знаешь, если скажет — без вопросов.

Неужели в этих людях нет ни капли сострадания?

— Я дам тебе денег. Прошу, как человека — отпусти!

Охранник открыл дверь и силой втолкнул меня в номер. Я подбежала к окну — четвертый этаж. В это время на кровати бушевали нешуточные страсти. Мой возлюбленный тяжело приподнялся.

— Иди сюда, дорогая. Быстрее иди к нам!

— Нет, нет, ни за что!

— Я пьян, но охрану кликнуть в состоянии!

В чем была я легла на постель. «Эта» медленно раздела меня, лаская. Гладила мою грудь, живот, бедра. Я лежала бревно-бревном, мне казалось, это все происходит не со мной... Он целовал нас по очереди, говорил ей: «Какая ты у меня красивая», мне: «Какая ты сексуальная», «Как я вас хочу» и нес еще какие-то пьяные бредни. Наконец она переключилась целиком на него. Опытные губы скользнули по его телу, ниже, еще ниже. Доведя мужика до нужной кондиции, она села на него верхом и ритмично задвигалась вверх-вниз, изображая экстаз... Я с отвращением отодвинулась от них, в надежде, что теперь ему будет не до меня.

Улучив момент, я соскользнула с кровати и побежала в ванную. Встала под душ, слезы застилали глаза, я плакала навзрыд. Запотевшее от пара зеркало отражало искаженное лицо, полное безысходности. Да, это — полный отстой. Хуже уже некуда. Я села на дно ванной, вода из душа резко била меня по спине, я рыдала, и сама боялась своих слез. Почему, ну почему мне так плохо? Ведь никто не умер, не изнасиловали, никакой трагедии не случилось! Но для меня, для меня это было невыносимым унижением, клоакой и ужасной обидой. Как я могла, как я докатилась до такой жизни? Студентка университета, режиссер-постановщик! Как могла я так низко пасть? Меня уложили в одну постель с проституткой, мне как собаке командовали: «стоять!», «лежать!», «фу»! Я хотела смыть, стереть с себя липкую грязь позора, пускай вместе с кожей, пускай! Лишь бы отмыться, лишь бы забыть про этот позор!

Я терла себя мочалкой и зажимала рукой рот, чтобы не рыдать в голос.

Неожиданно дверь в ванную распахнулась. На пороге появилась она.

— Да что ты так переживаешь? Подумаешь, тоже мне! Ну, выпил немножко. Ты думаешь, ты для него что-то значишь? Ошибаешься!

Перечисляя свой послужной список: студентка, режиссер, я забыла упомянуть еще один пункт — любовница. И, находясь на этой позиции, я слушала, как меня учит жизни проститутка, потому что я сама выбрала себе эту роль и тем самым дала ей право учить меня. И я заплакала еще сильней. Удар оказался таким болезненным, потому что был неожиданным.

Конечно, наши с ним отношения нельзя было назвать идеальными, но мне всегда казалось, что он меня уважал...

— Он обещал на мне жениться, — всхлипывая, зачем-то произнесла я.

Ведь совсем недавно он говорил мне:
«Я разведусь и женюсь на тебе... Сделаю все возможное, чтобы ты была счастлива. Ты чистый человек — я буду защищать тебя от гадостей этого мира...»

— Вот дура! И ты поверила? Ты думаешь, меня не зовут замуж? А я отказываюсь, да!

Чувство обжигающей ненависти до настоящего момента мне было незнакомо, но к ней я испытала его в полной мере. Хотя и понимала, что она, собственно, тут ни при чем.

— Лучше заткнись, понятно? — Я схватила полотенце и выбежала из ванной.

Он уже сладко спал. Она взяла свои триста долларов и ушла, игриво попрощавшись со мной. Наверное, ей заплатили заранее. Я легла спать в гостиной, так как не могла находиться в одной кровати с ним. За эту ночь я выплакала, как мне казалось, весь запас слез. Утром ужасно болела голова, а под глазами залегли синие тени.

— Доброе утро! Почему ты тут спишь? Не замерзла? Как ты себя чувствуешь? Пойдем, позавтракаем, я тебе расскажу о нашей поездке в Израиль! Ну, вставай, вставай, одевайся, — говорил он, нежно улыбаясь.

Боже, как он противен! Я раньше не догадывалась, что человек одним-единственным поступком мог в корне изменить отношение к себе. Теперь я это увидела своими глазами. НЕНАВИЖУ!

— Мне надо домой!

Он не слушал меня и не чувствовал моего паршивого настроения.

— Я что, вчера перебрал? Голова трещит, черт!

— Спроси лучше у охраны — они были самые трезвые.

— Да ты что!

— А мне надо домой!

— Ну ладно, езжай... Только давай сначала перекусим и позанимаемся одним делом!

Он сегодня остался без любимого утреннего секса. Кстати, любовные игры всегда осуществлялись только по моей инициативе.

— У меня начались критические дни, мне плохо, мне надо домой!

Стоило больших усилий контролировать себя, чтобы не рычать. Внутри все кипело от возмущения. Я просто видеть его не могла!

— Ладно, не истерикуй, вечером позвоню!

* * *

Я сидела на заднем сиденье и поэтому видела, как водитель с состраданием наблюдает за мной в зеркало дальнего вида.

— Ну, не расстраивайся ты так. Ну, перебрал. Не принимай близко к сердцу. Пойми, у таких людей все просто. Мы ведь для них просто обслуживающий персонал, а обслугу не спрашивают, чего она хочет, а чего нет. Ты расслабься, ничего страшного. Окончательно протрезвеет, извинится.

Я молча сгорала от стыда. Теперь меня уже водитель учит жизни. Докатилась. «Обслуживающий персонал», «обслуга»... А ведь он прав.

Я пришла домой, снова встала под душ. Мне казалось, это не мое тело, это не я. Мне снится сон. Да, сон. Скоро я проснусь, и все будет как обычно. Но я никак не могла проснуться...

Одной нельзя оставаться в таком состоянии — рискуешь свихнуться. Но в таком состоянии ты для окружающих опасна, да и мало интересна. Ты желанна только когда «на коне».

Глупо считать окружающих тебя людей легким обезболивающим — анальгином, лекарством, которое не лечит, а только на время заглушает боль. Глупо думать, что другие помогут разобраться в себе.

Я оделась и выбежала на улицу.

Юлечка, моя дорогая, любимая подружка, только ты сможешь меня понять, только ты не осудишь. Вместе мы решим, что мне делать дальше, как выбраться из ямы, которую я сознательно выкопала сама.

Но мои ожидания по поводу «тихой гавани» не оправдались.

Еще в подъезде я услышала музыку и сообразила, из какой квартиры она гремит. Я толкнула дверь — на таких тусовках дверь всегда открыта. В коридоре мне попалась незнакомая девушка — ее лицо я часто видела на последних страницах глянцевых журналов, в разделах светской хроники Петербурга. У Юльки собрались «лучшие друзья» — модные кокаинщики.

Я прошла в гостиную, Юлька подбежала ко мне:

— Здорово, дорогая! Как хорошо, что ты приехала. Знакомься.

Далее последовала череда известных имен.
Я понимала — Юльке сейчас не до моих проблем и жизненных исканий. Но я просто не могла быть одна, мне хотелось быть среди людей.

Я залезла с ногами на кожаный диван, стоящий в гостиной перед стеклянным журнальным столиком, на котором раскладывались длинные дорожки из белого порошка. Дорожки ровнялись пластиковой картой «Visa Gold» и плавно отправлялись в ноздри через аккуратно свернутую стодолларовую бумажку.

— Шапку-невидимку на письку надену, станет невидимкою писька моя... — пела Юлька свою коронную песню.

Ее день начинался с кокса и заканчивался им же. Песенки такого плана давно стали для нее нормой.

— Будешь? — приветливо предложил мне какой-то кент в деловом костюме.

— Не, она у нас приличная, не употребляет эту хрень. Молодец! — завизжала Юлька и наклонилась к столу. На то, как это делают другие, я могла смотреть спокойно, но видеть, как делает это моя лучшая подружка, было выше моих сил.

Я отправилась на кухню, налила себе полстакана «Chivas», добавила лед и жадно выпила. Горечь и тепло одновременно пробежали по телу, и я поняла, что начинаю приходить в чувство. Я плеснула еще столько же, взяла другой стакан с пепси-колой и отправилась обратно в гостиную.

В лабиринтах Юлькиной четырехкомнатной квартиры я наткнулась на незнакомую пару, увлеченную петтингом, аккуратно обошла ее и плюхнулась на диван. По квартире туда-сюда шныряли элитные нарки. В гостиной на мягких креслах расположилась компашка из трех человек, оживленно обсуждающих какую-то невнятную тему.

— В две тысячи седьмом году будет апокалипсис! — уверенно изрек молодой и неестественно вальяжный парень. — Человеческий разум дойдет до критической точки, и настанет эпоха самоуничтожения.

— Да, в этом сезоне на Гоа только и говорили о том, что надо подстраховаться на этот случай и забронировать пещеру в горе Кайлас, — подхватила шоколадная мулатка с гривой вьющихся черных волос.

— Димка в последний раз, тоже на Гоа, медитировал и пришел к выводу, что надо собрать экспедицию на Тибет. Мол, идут многие, а доходят не все. На этой горе самая мощная энергия. Она пропускает на вершину только избранных и просветленных. Только там можно уцелеть.

— И что он там еще намедитировал? — поинтересовалась круглолицая плоскогрудая блондинка, с которой я столкнулась у входной двери. — Сейчас еще по «дороге», и мы тоже просветлеем.

— Все промедитировал, и теперь на Тибет не на что ехать, — ответил молодой парень, прикуривая сигару «Griffin’s». — Юлька, а ты будешь пещерку бронировать, а то ведь не достанется...

— Будем надеяться, что не доживем, — хладнокровно прокомментировала Юлька, подхватила на затылке копну белых волос, чтобы не мешали, и снова наклонилась к столу. «Вальяжный» заботливо оформил ей неслабую длинную «дорожку». Это была не «дорожка», а настоящий автобан. Я снова удалилась на кухню, налила еще «Chivas» и вышла на балкон.

Холодный воздух и горячий алкоголь.
Я закрыла глаза, вдохнула и задержала дыхание, потом снова вздохнула. Представила необъятное море, небо, солнце, себя на мор-ском берегу. Мне стало легче. Времени уже не существовало — вот она, медитация...

Я вернулась в гостиную и заняла свое место на диване.

Шумная компания по-прежнему обсуждала очередные глобальные вопросы.

— Слушайте, а давайте книжку про нас напишем?! Запечатлим себя для истории! — радостно предлагал вальяжный.

— А кто мы такие, чтобы нас запечатлевать? Что мы такого сделали? — искренне удивлялась, не измученная интеллектом ярко-накрашенная, как Снегурочка, девица.

— А модно, между прочим, сейчас о себе туфту всякую писать. Вон, все эти, из Москвы лобают всякую муть про себя. Мол «у нас на Рублевке, у нас на Рублевке»... А чем мы хуже-то? — настаивал на своем вальяжный.

Ему, блин, только книжки писать!

Я глотнула еще виски, запила пепси-колой и огляделась. Так где же Юлька? Наверное, увлеклась своим любимым делом. Заниматься сексом под коксом для нее было любимым видом спорта. Она знала, что это — яд, верная смерть, но не могла отказаться. Я не раз беседовала с ней на эту тему, спрашивала, зачем ей это надо? Она отвечала: «Жизнь — скучная и серая штука, хочу, чтобы все было ярко, чтобы праздник — каждый день. Под коксом мир прекрасен и люди кругом такие добрые, душевные, а посмотришь на них по трезваку — одним словом, падлы. Все подставить, подсидеть хотят».

Для нее не существовало ни сегодня, ни вчера, ни завтра. Счастье и кокс для Юльки были синонимами.

В какой-то момент наши отношения в корне изменились, и лидерская позиция, некогда принадлежавшая ей, перешла ко мне. Она была богаче меня, пожалуй, умнее, бесспорно красивее, но я чувствовала за нее ответственность. Я тешила себя надеждами, что у меня когда-нибудь получится уговорить ее бросить наркотики.

Что-то долго ее нет!

— Ты Юлю не видел? — обратилась я к какому-то неизвестному мне мужику. Вид у него был потерянный, но опрятный, а на мизинце красовалось кольцо с большим «брюликом».

— А это кто?

— Как кто? Хозяйка квартиры!

Он серьезно загрузился. Остатков его серого вещества не хватало, чтобы вспомнить Юльку. Он здесь явно впервые, я его раньше не видела. Впрочем, как и всех остальных.

— Не припоминаю, как выглядит...

— Все понятно.

Вопросов больше не имею!

Надо найти Юльку.

Я стала методично обходить помещение. На кухне — нет. В коридоре — нет. В туалете — нет. В ее комнате — тоже нет. В комнате сестры — нет. Из гостиной я только что пришла. Где же она? Оставалась мамина комната. Ванная в маминой комнате.

Нет! Нет! НЕТ...

Этого не может быть!

— Люди... Люди! Люди... — прошептала я, сначала тихо, потом громче, потом заорала: — Идите сюда! Помогите, кто-нибудь! Да помогите же!!!

В ванной на холодном кафельном полу лежала моя любимая подруга, единственный близкий мне человек. Изо рта у нее текла белая пена. Она без сознания.

— Кто-нибудь...

В дверях ванной столпился ошалелый народ.

— Дайте телефон! Вызовите «скорую»! Скорей, черт возьми! Телефон!!!

Меня била нервная дрожь. Я не верила своим глазам.

Тыкаю пальцем в «03».

— Пункт «Скорой помощи». Ждите ответа.

Как ждите? Почему? Нельзя ждать!!! Быстрее, умоляю...

— Пожалуйста... Случилось несчастье... Передозировка. Умоляю — быстрее!

— ...

— Пена.

— ...

— Да, да, изо рта.

— ...

— Не знаю... недавно, не знаю, не знаю!!! Пожалуйста, прошу, помогите нам, помогите!!!

Всех элитных кокаинщиков и ее новоявленных друзей за считанные минуты словно сдуло из квартиры.

Я рухнула на пол, обняла Юльку, положила ее голову к себе на колени, рукавом пытаясь вытереть пену, но та все текла и текла...

— А-А-А-А! Господи! А-А-А-А! — кричала я, словно пытаясь разбудить Юльку. Мои слезы капали на ее бесчувственное лицо. — Юлечка, хорошая моя, не умирай, пожалуйста, не умирай. Прошу тебя, миленькая, не надо. Нет, нет, ты не можешь, ты не должна... Не надо! — шептала я как в бреду, укачивая еще теплое тело. Как же так, как же так, Господи?

Вчера в возрасте восемнадцати лет умерла от передозировки героина моя самая лучшая подруга. Как это случилось и почему?

Я стою на набережной Невы, сильный ветер путается в моих волосах. Ночь, белая, как день.

Я схожу с ума. Слетаю с катушек.

Господи, за что? Почему именно она?

Почему наше просветленное человечество каждый день жертвует молодыми, красивыми и умными людьми? Почему они выбирают ад? Как так могло произойти, что Юлька исчезла, что ее больше нет? Почему, кто позволил, кто посмел это сделать?! Какая дрянь продает это дерьмо, какая дрянь его производит?! Люди, неужели вы не понимаете, что творите? Неужели вы думаете, что подонки, зарабатывающие на вас миллионы, продают вам счастье?

Юлька была дочерью, внучкой, сестрой, подругой — она могла стать женой и матерью.
А теперь она пепел... Что мы все будем делать без нее? Как жить с этой утратой? Во имя чего миллионы родных и близких во всем мире должны мириться с подобными трагедиями?

Люди, одумайтесь, ведь никогда не поздно отказаться от ласковой просьбы «только попробовать». Проще один раз сказать «нет», чем на всю жизнь сделать несчастными себя и своих близких. Если вы не думаете о себе, то пожалейте своих родных — почему они должны платить здоровьем и сердечными муками за ваши ошибки? Ведь Юлька мне так была нужна, была необходима именно сейчас, а теперь ее нет. Почему? Потому, что однажды кто-то по дружбе дал ей попробовать, и она сказала «да». Скажите этой пакости «нет»!
И вы спасете не только себя, но и тех, кто так же, как я, нуждается в вашей помощи.

Глава 5

Игры

обиженного тщеславия

Я разлеглась на столе с контрактом в руках, скинув на пол туфли «Alessandro Dell’Acqua», и рассматривала офисный потолок.

Парадокс человеческого сознания, который звучит так: «Нельзя останавливаться на достигнутом» и «Сколько бы ни было — всегда мало и всегда не то». Есть люди, которые довольствуются малым, но разве они счастливы? Вряд ли. Просто им лень что-то предпринимать.
И если ты согласна ради своей лени собирать жалкие крохи бытия, то тогда лежи себе дальше и не канючь. Как говорится, каждому по потребностям. А Юльке моей уже ничто не поможет, ей там точно не до чего...

— Привет, Анютик, привет, это восставшие из ада.

— Аллилуйя. Это ты.

— Тусим сегодня? Так хочется интрижку!

— Однозначно!

Анюта понимала, что если я предлагаю провести тусовочный вечерок, значит, это мне действительно нужно, и не отказала, так как сама постоянно мучилась депрессняками и мыслями типа «меня никто не любит», «никому я не нужна», «ничего я не хочу» и «вообще отстаньте все от меня».

Подруга Ирка обычно говорила про Анюту:

— Вот мне бы Анькины проблемы. Казалось бы, все есть: и мужики, и деньги, и внешность, и голова — только живи и радуйся, а она в меланхолии пребывает.

— Ну, значит, не все есть, — с пониманием отвечала я. — Чего-то не хватает.

— Да она просто с жиру бесится.

— Нет, Ириш, здесь что-то другое... Может, она в душе одинока.. Это только видимость такая, что вокруг тебя много народа, массовка, ты — в центре внимания, аншлаги, аплодисменты. А на самом деле ты один на один с собой, и в трудные моменты, как правило, никого нет рядом, а если есть, то попробуй этому «кому-то» открыть душу. Вдруг он, как ты, скажет: «Не бесись с жиру», и тогда вообще застрелиться захочется. Ведь сытый голодного не разумеет.

— Не знаю. Все сейчас психологи доморощенные, а как до дела доходит, так тупик...

Но Анька понимала, что я имела в виду, когда звала в «Акваторию» — мне было нужно не обезболивающее, а уже что-то реабилитационное.

Мы вошли в «железный» холл клуба. Сегодня на арене «ВиаГра».

Ну что, послушаем «дуэт-силикон».

— Добрый вечер. Мы в списке.

— Здравствуйте. Сейчас посмотрим. Да, да, пожалуйста, проходите.

Вот что мне нравилось в моей работе. То, что во все клубы и на закрытые вечеринки вход тебе заказан — в прямом смысле этого слова. Организуя показы, ты постепенно вливаешься в круг общения директоров и учредителей подобных очагов культуры, а те, в свою очередь, рады, что в их заведениях отдыхают красивые девочки — на них, словно пчелы на мед, слетаются богатые мальчики. Богатым мальчикам задача тоже упрощается. Садишься за столик к директору, к нему подходят друзья и красивые девушки — вот тебе и компания — пожалуйте. Так что с шефами и владельцами ресторанно-увеселительных заведений нужно дружить.

Мы прошли по железному мосту и заняли угловой столик. Мою сумочку приятно затрясло от телефонной вибрации. Это звонил Он. Уже несколько недель телефон служил для меня только будильником и калькулятором, остальными его функциями я не пользовалась и на звонки не отвечала — да их почти и не было.

Первые несколько дней после неудачной попытки «любви втроем» он мне звонил каждый час, а потом вдруг пропал. Захотел, чтобы я «остыла».

Не знаю зачем, я нажала на «Yes»:

— Ну?

— Алё-молё, куда ты пропала? Я тебя по всему городу ищу.

— Никуда.

— Я соскучился, давай пришлю за тобой машину?

— Зачем?

— Ты что, боксом занималась все это время? Я говорю — хочу тебя увидеть!

— Подожди. — Гул в клубе не давал сосредоточиться, и пришлось отправиться в переговорный пункт, то есть в WC.

— Слышишь меня?

— Да.

— Так вот. Я к тебе не поеду. Потому что видеть тебя больше не желаю. Твой уровень — проститутки за триста долларов. Так что теперь можешь сэкономить.

Произнеся заготовленную речь, я не отключилась, а решила послушать, как он отреагирует. Он уловил ход моих мыслей

— А, так ты из-за этого? Глупости. Давай, говорю, встретимся, я тебе денег дам. Съездишь куда-нибудь, отдохнешь. И все забудешь.

— Сделай так, чтобы я тебя никогда больше не видела! — Я нажала на отбой.

Не успела я убрать телефон, как тот зазвонил опять.

— Я понял, что обидел тебя. Сколько ты хочешь?

— Нет, так не пойдет! — возмутилась я. — Не все покупается и не все продается.

— О как. Извини я не знал, что все так... Прости, но ты много для меня значишь... Я не хочу с тобой расставаться. Ты очень дорога мне, — торопливо заговорил он. — Просто ты же знаешь, я не очень эмоционален, я не прав, что никогда тебе этого не говорил. Но поверь, ты очень нужна мне. Я не умею произносить красивые слова, прости, что обидел тебя...

— Зато ты умеешь делать больно...

— Я недооценил тебя. Извини меня, пожалуйста, я...

Для меня было шоком его предательство, но еще большим шоком стало его раскаяние. И я не удержалась:

— Вот что, сейчас тридцать четыре минуты первого, позвони мне через десять минут, я дам ответ.

Сама от себя такой наглости не ожидала. Ну и что? Имею право высказать свое мнение или нет?

— Я позвоню.

Я открыла сумочку и вытащила пудреницу. Нет, я, конечно, не верила ни одному его слову. Ложь, все ложь. Но как мне хотелось слышать это, я так давно об этом мечтала! Слова эти нужны мне как воздух. Я больше не верила ему, не уважала и не боялась, так как ощущение защищенности, которое он давал, покинуло меня. Понятие «широкой спины» и безопасности были иллюзорны и складывались лишь из зеленых бумажек с портретом Франклина. Сам по себе мой возлюбленный не дает мне ни надежности, ни спокойствия. Но мне нужно было его раскаяние.

— Да.

— Это я. Прости меня. Я обещаю, такое больше не повторится. Когда мы увидимся?

— Завтра. Давай завтра.

Наши отношения изменились. При мне он больше так не пил, и все время старался склеить наши отношения, но я хотела вырваться на свободу и ждала лишь подходящего момента...

Когда я вернулась за свой столик, уже пела «ВиаГра».

«Моя попытка номер пять!» — засмеялась я и стала искать Аньку. Та, в своих неотразимых брюках «Oscar de la Renta» и голубой рубашке, подчеркивающей синеву ее глаз, отрывалась на танцполе, как всегда, окруженная толпой чуваков, пытающихся познакомиться с ней.

Все-таки как в мужчинах развито стадное чувство — если нравится одному, значит, заинтересуются все. Но почему-то мало кто готов быть единственным, и находится под полным контролем. Я много раз замечала: как только у тебя наклевывается новый роман, и ты находишься в состоянии душевного подъема, мужчины начинают липнуть, как мухи на мед. Но стоит только отношениям закончиться, как все ухажеры испаряются, словно дым. Стадное чувство — не иначе. Отсюда вывод — всегда держи при себе одного «запасного» любовника, чтобы он других «притягивал». Роль «первого» на себя готов взять далеко не каждый... Только вот за ними — первыми, вторыми и третьими — придется в очереди постоять.

Вообще, сейчас мы вынуждены стоять в очереди почти за всем: за образованием (столько-то человек на место), за хорошей работой (пока кого-то не уволят), за собственными сбережениями в банке. Но главная и самая длинная очередь в нашей стране — за мужчинами, за настоящими мужиками: в меру образованными, в меру богатыми, в меру симпатичными, желательно не импотентами и не пенсионерами. Многие не выдерживают долгого стояния в этой очереди и выходят замуж за того, кто подвернется, чтобы не считали старой девой. Не дай бог! А некоторые — самые стойкие — ждут до последнего: вдруг привезут сразу большую партию... Почему нам так не повезло? На десять девчонок, как известно, по статистике девять ребят, а если вычесть голубых, наркоманов и алкоголиков, учесть уровень смертности мужчин, то остается не девять, а в лучшем случае — пять.

И вообще, что это за понятия такие? Почему неженатого мужчину называют убежденным холостяком или донжуаном, а на незамужнюю женщину вешают унизительный ярлык: никому не нужная? Есть еще вариант: стерва — не нашла дурака. Получается, в нашем обществе брак крайне важен для женщины для определения ее социального статуса. Важен только для галочки, а не для продолжения рода или для создания крепкой семьи. Вывод: выходишь замуж за козла, разводишься, хранишь свадебные фотографии и гордо говоришь: «Развелась, потому что козел!» Коротко и ясно. Кстати, в ЗАГСе для удобства новобрачных можно развестись в течение года после свадьбы — так что далеко ходить не надо...

— Девушка, вы свободны?

Я обернулась. Ну вот, вспомнишь, а он тут, как тут. Мальчик Вадик собственной персоной. Сегодня как раз срок занятий нашим «дружеским» сексом.

— Привет, привет.

— Пойдем потанцуем.

— Пойдем.

Мы танцевали под медленный хит «Виа-Гры». Анька отшила всех своих кавалеров и вернулась за столик с букетом. Ни один Анькин поход в развлекательное заведение не заканчивался без цветов или шампанского. Цветочки она принимала, но знакомство не продолжала. Обычно, посчитав, что программа-минимум выполнена, Анька отправлялась домой, чувствуя себя королевой.

— Вадик, а тебе моя подружка нравится?

— Какая? — Глазки моего дружка оживленно забегали в поисках новой жертвы. Просто лев на охоте, знаете ли...

— Вон за моим столиком, видишь? Блондинка длинноногая. Курит и смакует фреш.

— Ну да, ничего. А кто она такая?

Самый ненавистный вопрос, который я постоянно слышу от своих друзей. Все внимание сразу же переключается на нее. А та только благосклонно принимает поклонение.

— Модель моя и подруга.

— Понятно, но ты мне больше нравишься.

О-о-о, бальзамчик на душу. Сегодня я просто купаюсь во вранье. Смотрю в глаза Вадима. А ведь он даже очень ничего. Милый. Светловолосый. Загорелый. Простодушный взгляд и нежная улыбка придают ему особое мужское обаяние. Хочется его тискать.

— А может, ко мне поедем?

Мы еще чуть-чуть пообжимались в танце, и я решила, что на сегодня программа-минимум выполнена, пора приступать к программе-максимум: для Аньки — здоровый сон, а для меня — приятный «дружеский» секс. Все-таки оргазм важен и полезен для организма. Секс сжигает лишние калории, а страстные поцелуи способствуют восстановлению душевного здоровья после депрессии.

— Поехали.

Он заплатил за наш столик, Аньке заказал такси. Мы с ней заскочили в «переговорную».

— Мне мой звонил, — кричала я из закрытой кабинки.

— Надеюсь, ты послала этого подонка подальше? — доносилось из другой части дамской комнаты.

— Нет, мы договорились завтра встретиться.

— Зачем? Ты, что, думаешь, мы тебе нормального мужика не найдем, почему ты его не отшила? Я бы вообще на твоем месте сказала: «Вы ошиблись номером — здесь таких нет!» И все. Пусть козел подумает «как?», «почему?» и «за что?». Ты что, две недели умирала от злости ради того, чтоб с ним завтра встретиться как ни в чем не бывало?

— Ань, может быть, ты себе и найдешь, а я не могу — у меня все не так быстро. Не могу себе позволить его послать. Да и все-таки не чужой он мне. У всех бывает. Понимаешь?

— Да ладно...Слушай, а художник твой, что, плох был? И этот, кстати, с которым ты танцевала, тоже ничего!

— Ой, Ань, про художника лучше не говори. «Алё-молё» для меня теперь хоть предсказуем, а художник — он художник! — сказала я, надавила на спуск и вышла из кабинки. Я посмотрела в Анькины беспроблемные глаза. — А про того, с кем танцевала, я тебе рассказывала: «Слияние и поглощение» помнишь?

— О-о-о, ну ладно, в общем, смотри, как знаешь. Только запомни, чем больше мужик в тебя денежных средств и души вложит, тем больше будет ценить. Кто захочет отдавать другому готовый бизнес, на который ушли масса сил, денег, энергии и еще испорченных нервов? Конечно, никто. А если досталось легко и дешево, то и отдать не жалко.

— То есть распродажи — не наш метод?

— Не-е, не наш. Скажешь, цинично? Ну, это я так объясняю, чтоб понятнее было.

Все посетительницы дамской комнаты навострили уши и внимательно прислушивались, как мы обсуждаем мужиков.

Анька уехала на такси, а я плюхнулась к Вадику в «Maserati». Только сейчас я поняла, как соскучилась по мужской ласке.

Утром я проснулась от эмоционального общения Вадика по телефону и запаха крепкого кофе.

Это утро положило конец моей длительной депрессии. Я прошла очередной семестр обучения.

Иногда кажется, что ты бессилен, что твои возможности ограничены. Ты понимаешь, что все мечты глупы и иллюзорны, и смысла в твоем существовании на самом деле нет. Тебе кажется, что ты поставила на кон все и проиграла. Именно в такие моменты тебе дают каникулы в «небесной» академии — после успешной сдачи экзамена или оценки «неуд.», которую придется исправлять.

Значит, ты идешь по верному пути, а это просто знак того, что отступать нельзя. Можно передохнуть, но не сдаваться. «Мысль материальна, а материя вечна», и все обязательно получится, просто время еще не пришло. Подожди, остановись и подумай — посмотри, куда ты идешь, каким путем? Ведь издавна, когда женщина выходила замуж, ей в первую очередь желали терпения. Да, именно терпения. Нельзя получить все и сразу.

* * *

Сладкая ложь твоих близких. Приятная лесть твоих подчиненных. Завораживающая нежность чужих мужчин. Все это вымысел, сказка, все это приятный сон. Но есть еще реальность, от которой трудно спрятаться. Какое-то время срабатывает внутренняя система защиты, не позволяя увидеть все как есть на самом деле. Нам ведь так нравится жить в сказке собственного сочинения... Однако все равно рано или поздно произойдет событие или появится человек, который откроет тебе глаза. И вернуть свои иллюзии будет уже невозможно.

Ничто не предвещало бури, и я, с кофе и сигаретой, наслаждалась началом нового безоблачного дня.

Резкие требовательные телефонные звонки разорвали тишину.

— Алло!

— Я хотела бы с тобой поговорить!

— Простите, кто это?

— Меня зовут Марина, я жена человека, с которым ты крутишь роман.

Добро пожаловать в реальность.

— Охранник Леши дал мне твой телефон и адрес. Если не соизволишь со мной встретиться, я найду способы разобраться. Понятно? Поверь, я не шучу!

— Почему бы нет? Давайте встретимся, — спокойно произнесла я.

В самом деле, что такого? Летний роман давно закончился, и никакой угрозы для их семейного счастья, да и для меня не представлял.

— Я освобожусь через два часа.

— Хорошо, давай в «Айвенго», только через час. Как я тебя узнаю?

— Не волнуйся, узнаешь.

Просто какие-то тайны мадридского двора. Подстраховаться бы надо. Кто поймет этих жен? Ведь ничего не делают, сидят целыми днями дома, тратят денежки мужей, деградируют, а потом в один прекрасный момент замечают, что больше не интересны своим благоверным. Те, видите ли, заводят любовниц. Дамы не понимают, что избавление от одной соперницы не исключает возможность появления другой. А все женское население города не обольешь серной кислотой и не «закажешь» в подъезде! Я отправилась «на стрелку» с твердой установкой сказать мадам, что виновата в изменах мужа именно она, и что после меня появится другая, а за ней следующая — и так до бесконечности...

— Анютка, тут такая ситуация...

Я позвонила именно Аньке, потому что ее мужчины в большинстве своем были женаты, и у нее периодически возникали проблемы с их женами.

— Ничего страшного, скажи ей, что он тебе не нужен и вообще не удовлетворяет тебя. Так, на одну ночь, на полшишечки. Пусть, мол, успокоится.

— Так и сказать?

— Да, так и скажи. А потом встань и уйди. Она тебе в спину гадости будет кричать, но ничего не сделает.

— Анют, а историю с Дудолиной помнишь? Нет? Ну, в общем, она встречалась с женатым мужиком довольно долго. У них там любовь-морковь была, но разводиться из-за нее он не собирался. Его жена узнала о любовнице и на деньги мужа «заказала» ее. Дудолину в подъезде отметелили как следует, она в больнице месяц пролежала. Представляешь, модель — внешность для нее это все. Когда вышла из больницы, возненавидела его за то, что жену воспитать не смог. А он взял и развелся с ней. Говорит: «Я думал, что моя жена слабая, тонко чувствующая натура, без меня не проживет, а она оказалась таким монстром, пусть теперь сама справляется». И поженились они с Дудолиной, та уже беременная ходит.

— Ну, вот и славненько, замуж выйдешь заодно. Подумаешь, неделя в больнице — у нас сейчас хирурги умелые, соберут все как надо.

— Не, не хочу в больницу и замуж за него не хочу.

— Ну, тогда пошли ее, и все. У тебя вообще ни дня без геморроя.

— Жизнь человека ничего не стоит. Я думаю, что моя тысяч в пять уложится?

— Ну ладно, не дешеви. Десяточка.

— Фу.

С такими мыслями я ехала на встречу в один из самых своих любимых ресторанов — «Айвенго», в котором когда-то отмечала свой день рождения.

С Лешей нас познакомили на открытии клуба «Плаза».

— Самый завидный мужик города Петербурга! — представили мне его.

Да, и действительно завидный: блондин с карими глазами, среднего роста, молодой и очень сексуальный. «Надо брать»! И в тот вечер я решила явить свои лучшие качества.

— Добрый вечер, меня зовут Алексей, а вас? — несколько смущенно представился он.

Наше общение было непринужденным, веселым, но недолгим.

Мы встречались пару месяцев, скорее даже не встречались, а выходили вместе в свет. Плавали на корабле на какую-то правительственную дачу. Кажется, тусовка называлась «К-2». Ходили в новомодный тогда клуб «Плаза» и все такое. Он сказал мне, что женат, но с женой и дочкой не живет, а живет с гражданской женой. (Интересно знать, с какой из жен я сейчас еду встречаться?) Я понимала, что места мне в этом гареме нет, и уведомила его, что наши отношения закончатся в сентябре, как только его гражданская жена вернется из отпуска.

Он работал на бирже, управляя немаленькими деньгами, но при этом оставался сущим ребенком, который требовал в быту присмотра. Ему было только двадцать четыре, и он ничего не понимал в этой жизни. Зато за его спиной всегда стояла строгая Мари, которая не давала ему расслабляться. У нее было все схвачено: собственные охранники гражданского мужа за умеренную плату «стучали» на него, подмазанные соседи следили за ним в ее отсутствие. И вообще, Питер — город маленький.

Наши отношения действительно закончились с приходом сентября. Он вернулся в дом, а я — в университет. Но как-то раз он позвонил мне и сказал:

— Малыш, у меня семнадцатого октября день рождения, ты не хочешь меня поздравить?

Я на тот момент была свободна и подумала: почему бы и нет? Мы отправились в гости к Лешиному другу Тимуру. Тот находился в стадии развода с женой и наслаждался прелестями холостяцкой жизни и группового секса. Мы, мягко говоря, не очень понравились друг другу с первого взгляда. Между нами возникла взаимная антипатия. Леша был со мной, а Тима с двумя неизвестными девушками известной профессии, и, как впоследствии оказалось, очень голосистыми в постели. Всю ночь эта «святая троица» в соседней комнате не давала нам спать. Под окном квартиры дежурила «BMW», принадлежащая Лешиной гражданской жене, что, как выяснилось впоследствии, добавляло ему адреналина, и поэтому наше последнее «общение» было особенно страстным.

Сейчас я, попивая «американо», любовалась обладательницей того самого «BMW». Да, видела бы Донателла, как на Марине смотрится ее костюм — порадовалась бы. Барышня нервно постукивала по столу длиннющими ногтями, окрашенными в черный цвет с блестками, и я смиренно ожидала, когда же они вонзятся мне в глотку. Мы напряженно молчали. Я разглядывала ее — молодая блондинка «от Versace», похожа на Бритни Спирс после длительной диеты, старше меня года на четыре.
Я оделась скромно: синие классические брюки «Ferre» и белая кофточка «Chloe». Минимум макияжа и французский маникюр на гелевых ногтях. Я решила прервать молчание.

— Приятно познакомиться, — выдавила я. — Хотелось бы узнать о цели нашей встречи?

— Решила на тебя посмотреть. Наслышана... — «Бритни Спирс» прищурила глаза.

— Смотри, — уже увереннее произнесла я.

Передо мной была девушка явно повидавшая в жизни немало — такая же, как я.

Ей повезло, она нашла свою тихую пристань и успокоилась, но появилась я и испортила ей праздник. Единственное, чего не понимаю: для чего Леше понадобилась я? Все у него и так было.

— Ну, рассказывай, как ты трахалась с моим мужем. Понравилось? Как он лижет?.. Хорошо? Я знаю, хорошо! Это он умеет! — И поток нецензурщины полился в мой адрес.

— Ну да, классно... Зачем тебе это знать? Все давно прошло, и нас больше ничего не связывает. Мне он не нужен, и я ему, думаю, тоже.

— А я так не считаю. Ты знаешь, я не ревную его к проституткам. Сама как-то нюхнула и заказала ему девочку. Сидела на диване — ну, видела, в спальне у нас стоит? — и смотрела, как они трахаются. Здорово заводит. Но о тебе я навела справки. Ты, говорят, девочка приличная, порядочная, вот я и решила посмотреть: чего есть в тебе такого, чего нет у меня?

— Не знаю, зачем тебе это? Ну, слушай, если хочешь! — И я рассказала ей все, как было в подробностях.

Я видела, как расширяются у нее зрачки и как ей больно слышать это. Ей было очень неприятно. Мне хотелось встать и уйти — чтобы ей стало легче, но я понимала, что она не отстанет. Это своего рода аттракцион на выносливость. Девушке хотелось осознать услышанное, чтобы понять причину измены. Но нужно ли это понимать? Она ни разу меня не прервала и не перебила, ей хватило силы меня выслушать. Упаси меня бог когда-нибудь оказаться на ее месте.

— Ну ладно, вроде бы все... Мне пора, извини. — Мне захотелось превратить ее враждебность в дружеское расположение.

— Подожди, сделай мне одолжение. Еще пятнадцать минут, ладно? — Она достала из кармана маленький «Nokia». — Привет, я в «Айвенго». У меня для тебя сюрприз. У тебя пятнадцать минут, чтобы сюда доехать! Понял?!

К тому времени, как подъехал Леша, мы почти подружились и делились самым сокровенным. Я заказала себе «Hennessy» и кофе, а она чокалась со мной чаем. Я вспомнила, что слышала о ней — девушка имела скандальную светскую репутацию. Ее называли «Взрывной волной»: она громко разговаривала, заразительно смеялась, посылала всех немилых сердцу в «пеший эротический тур» и устраивала сцены ревности в казино и ресторанах. Но, несмотря на все ее «закидоны», ее уважали. Она была душой любой компании.

— Ха-а-а, а вот и он!

— Здравствуй, любимая, — прошептал Леша, одетый в джинсики «Moschino» и неприметный свитерок. Вид у него был несчастный.

Он и так-то был не очень коммуникабельным, а в обществе Мари вообще терял дар речи.

— Короче, теперь мы будем жить втроем, понятно?

— Понятно. А за что?

— А за то, что ты — козел, гад и подонок.
И еще за то, что снимал при ней кольцо, которое я тебе подарила, за то, что вы трахались на нашей постели, за то, что я сделала аборт, за то, что отмыла тебя и научила одеваться, за то, что я любила тебя, а ты за это мне рога наставляешь. За вранье твое, за розового поросенка, которого она тебе подарила, а ты мне передарил... За все!

— Но я люблю тебя, люблю, прости, — жалобно застонал Леша.

Я больше не могла наблюдать за этой безобразной сценой.

Но для Мари публичная ссора была явно особым кайфом, она просто наслаждалась своей властью над Алексеем. Девушка не только опустила его в моих глазах, но и в глазах всей нашей тусовки, которая с восхищением наблюдала за семейной сценой. Что надо народу? Хлеба и зрелищ. А тут — два в одном.

Нам принесли счет, и я достала коричневый кошелек «Louis Vuitton», между прочим, подарок Леши.

— Убери деньги. Пусть этот платит. Мы ему еще такие счета выкатим, мало не покажется!

— Ну ладно, всем до свидания! — Я не знала, как поскорее избавиться от неприятной компании.

— Нет, подожди, я тебя домой отвезу! — крикнула мне Мари. — А ты садись в свою хуе... точилу и пез... домой. Я приеду!

Мы с ней сели в машину.

— Можно у тебя курить?

— Да хоть срать — здесь такой гадюшник!

Мы ехали молча. Я взглянула на нее — она, не отвлекаясь, смотрела на дорогу. Неожиданно по ее щеке пробежала слезинка, потом вторая, третья... Она не вытирала слезы, просто держала руль и тихо плакала. Как она боялась потерять этого негодяя...

Мы еще общались какое-то время, встречались в клубах, созванивались, а потом наши пути разошлись. Правильно она поступила, что сделала аборт... Иначе ребенок бы рос без отца, так же, как его дочь... Ведь отца через пару лет убили при странных обстоятельствах ночью у подъезда собственного дома.

Так кому нужна эта чертова реальность?! Неужели не жутко смотреть в ее страшные глаза?

Проще и приятней жить в своем придуманном мире.

Суровую действительность можно выносить только в небольших дозах. К сожалению, в сказки мы верим только в детстве. Но так хочется в ней очутиться...

Глава 6

Переворот

в банановом

государстве

Иногда мучительно ждешь жизненных изменений. Мечтаешь о новом, свежем, неизведанном. Хочется, чтобы «сегодня» было не похоже на «вчера», а «завтра» отличалось от «сегодня».

Но неожиданные перемены меняют нашу жизнь и порой не в лучшую сторону. Обычно мы желаем перемен, но не всегда готовы к ним.

Я приехала в «Romanoff». Был день зарплаты. В дверях бизнес-центра я столкнулась с Катькой. На этот раз она не одарила меня своей фирменной натянуто-приветливой улыбочкой, а сухо проронила: «Привет» и удалилась в неизвестном направлении.

Я заглянула в Катькин кабинет. За ее длинным столом в начальственном кресле нагло восседала Светка.

— Светуль, привет, а что с Катькой?

— Привет, все нормально, — ответила Светка и потупила бегающие глазки в пол.

— У нас сегодня репетиция будет? — поинтересовалась я.

— Да, у нас будет, а у тебя — нет! — издевательски хмыкнула Светка, не поднимая глаз.

— Что это значит, Свет? Я не поняла...

— Катька знает про Рональда, знает, что ты Ирке помогла все это замутить, и еще знает, что ты занимаешься антипиаром ее имиджа.

Это был не упрек, не вопрос, не наезд, а просто сухая констатация фактов — они тут все такие хорошие, а я — дерьмо.

— Послушай, ну это же полная чушь! — рассвирепела я. — Кто будет пилить сук, на котором сидит? А что я могла сделать с Рональдом, если к нему никакого доступа не имею?

Хорошенькое дело! Если Катька действительно считает меня сволочью, то пусть она мне это скажет в глаза, а не через «передаста».

— Ладно, извини, что так получилось — я сама в это не верю. Но... В общем, вот твоя зарплата.

Она придвинула ко мне белый конвертик, по-прежнему не поднимая глаз. Ну что же, она по-своему права. Кому охота лезть в чужие дела?

Я молча взяла деньги со стола и гордо удалилась. Это был полный бред, я не верила своим глазам.

Я приземлилась в кафе «Чайка» по соседству с офисом. Набрала по мобильному номер нашего менеджера Гарика, который всегда в курсе всех интриг не только в нашем заведении, но и в городе.

— Гарик, объясни мне, что происходит?

— Да лажа какая-то. Помнишь Аленку, которую Катька из Харькова привезла? Так вот она с ней сейчас это — чё-как, ну, чикается, в общем.

Сегодня у меня был день открытий.

— Гарик, ты что несешь? У Катьки Светка есть.

— Ну и что, — удивился он. — Она может себе позволить хоть десять Светок сразу. Катька спит со Светкой, нашим корпоративным водилой, а теперь еще и с Аленкой.

— Ты что, хочешь сказать, что эта пятнадцатилетняя дрянь мне за спиной гадит?

— Н-е-ет, не гадит, а срет! У нее на твою должность свои виды. Ведь все схемы показов отработаны, разводки уже сделаны, модели натренированы, нужные связи, салоны, всякие дизайнеры есть. Штат не меняется. В общем, технология в порядке, нужна только координация, а ее каждый дурак слабает.

Из дальнейшей беседы мне стало известно, что Алена предложила Кате делать мою работу за половину моей зарплаты, плюс интимные внеурочно и бесплатно. А под эту сурдинку толкнула сплетню. Ей многое про меня было известно. Когда «сиротинушку» привезли из ее родного Харькова, все наши корпоративные квартиры на тот момент были заняты. Добрая Ирка приютила бедняжку на неделю, а эта тварь вместо благодарности носила Иркины шмотки и подслушивала все разговоры. Теперь же в своей интерпретации передавала сплетни Катьке. Я же, занимаясь личными делами, упустила важный момент, связанный с появлением интриганки-хохлушки, и тем самым прощелкала свой «звездный час».

Было очень обидно.

Значит, действительно в моей жизни начались глобальные перемены, и, пожалуй, не надо им противиться, а то будет еще хуже. Потом уже будем думать, что делать!

Перемены произошли и в Катькиной жизни — правда, только через год. Я узнала, что Алена нашла способ рассказать Катиному мужу о романе Катьки с водителем, и он сделал все возможное, чтобы Катьке закрыли въезд в Америку, так как гражданства у нее не было.
В один миг владелица агентства осталась без мужа и ребенка. На этой почве она решила напиться и умерла в собственной квартире от удушья, так как пить крепкий алкоголь ей было нельзя. Агентство закрылось, а Светка с водителем долго делили между собой несчастный «Лексус», принадлежавший нашему заведению.

На город опустился нерадостный вечер, вечер тоски и обиды. Я купила мороженое и отправилась гулять по нарядному Невскому проспекту, гордо красуясь в маленькой кофточке с норкой от Ирины Танцуриной. Навстречу мне попадались влюбленные парочки, пьяные студенты, веселые компании, спешащие по своим неотложным делам. Я шла и думала о том, что меня больше не волнуют витрины дорогих магазинов, роскошные авто, бесшумно пролетающие мимо, модные рестораны. Все у меня теперь есть, и я заплатила за это сполна.

— Девушка, разрешите познакомиться?

Рядом со мной остановился автомобиль.
Я обернулась.

Из очень грязного «Ситроена» вылез очень интересный экспонат. Карие глаза и белоснежная улыбка, полосатый свитер под горло и начищенные до блеска ботинки. Сразу понятно, что человек не страдает комплексами и умеет правильно себя подать.

— Могу я составить вам компанию? — спросил он.

— Если не жалко потратить время на особу, которую видите в первый и последний раз, пожалуйста.

— А с чего вы взяли, что мы видимся в последний раз? Я думаю, что у нас с вами все впереди...

— Не обольщайтесь, я не свободна! — Моя яркая внешность часто притягивала уличных «клейщиков».

— Знаете как бывает в жизни: сегодня занята, а завтра — свободна...

Так, мило беседуя, мы прошлись по Нев-скому до Адмиралтейства и отправились в обратном направлении. Экземпляр в начищенных ботинках обладал потрясающей способностью читать сокровенные женские мысли. Когда мужчина на протяжении хотя бы получаса говорит тебе то, что ты хочешь услышать, невозможно устоять.

— Могу ли я предложить вам поужинать вместе?

Мы сели в машину, он включил фары. За-звучала песня Стинга. Я «надела» защитный панцирь, так как понимала, что уже «горячо». Если честно, мне не хотелось влюбляться, по крайней мере, так быстро.

Два часа ночи. Спать не хочется. Застой в личной жизни надоел. А экземплярчик очень даже ничего!

Он повернул ключ зажигания, и мы плавно покатили по главной улице города.

— Спасибо, что согласились скрасить мое одиночество. Куда поедем?

Мне пришла идея наведаться в «James Cook». Там я чувствовала себя как дома. Плюс ко всему меня радовали удобные плетеные стулья и демократичное меню.

Мой экземпляр покинул меня, оставив после своего бегства привкус остывшего кофе и счет за две персоны. Ну, настоящий полковник! Так я заплатила за «красивые глазки», комплименты и приятное общество. А он «профессионально» отпросился в WC и незаметно исчез. Я допила кофе, заказала еще, и пока до моего сознания дошло, что меня банально «кинули», на часах уже была половина четвертого.

Я вышла на Большую Конюшенную и поймала такси:

— На Гражданку.

— О, нет, далеко. Извините.

Второй:

— Сколько?

— Двести.

— Нет, мало! В такую глушь не поеду!

Третий:

— Девушка, да вы что? Нет!

Сначала у меня создалось впечатление, что вместо своего адреса я называю город Крыжополь Суходрищенского района или станцию Кукуево. Но потом поняла, что этот адрес — синоним моего и что, конечно, в такие дали никто не захочет со мной отправиться.

— На Гражданку! Пятьсот!

— Поехали.

Я плюхнулась на заднее сиденье черной «Волги» и поехала в свой «спальный» район, где официально проживала, но фактически отсутствовала. Половина моего гардероба находилась раньше у Юльки, часть на работе, учебники — тоже на работе и в общаге у сокурсников, а зубные щетки и прочие гигиенические принадлежности были рассеяны по всему Петербургу, а также в моей сумочке — никогда не знаешь, где будешь ночевать. Квартиру я не снимала, так как все мои финансы уходили на шоппинг и образование — всевозможные курсы и семинары были моим неизменным увлечением.

На перекрестке я покинула уютную «Волгу» и направилась к дому через «пиво-табачный» ларек. Став счастливой обладательницей «Vogue» и «Orbit», я вошла в подъезд девятиэтажного блочного дома. Облезлые стены под названием «тридцать лет без покраски» пестрели разноцветными надписями, судя по которым, все женское население нашего дома было влюблено в какого-то Леху, а мужское тащилось и плющилось от Алисы. Около лифта опять сперли лампочку, поэтому кнопку вызова пришлось искать на ощупь.

— Какой этаж? — услышала я за спиной и обернулась...

Чьи-то мощные руки обхватили мою шею, и я стала задыхаться. Попыталась заорать, но только хрипела и захлебывалась слюной.

Я знала, что «Pollini» практичная обувь, но сейчас прочувствовала это на собственной шкуре. Двенадцатисантиметровый каблук вонзился в лодыжку нападавшего. Он взвыл. Открылись дверцы лифта. Как полоумная я влетела в кабину, нажала кнопку и, кашляя, выплюнула слюну с кровью.

Боже милосердный! Меня в считанные секунды чуть не задушили в собственном подъезде! Я дотронулась до шеи, она опухала прямо на глазах...

Вот тебе и перемены! Надо съезжать отсюда, пока не «склеила ласты» в родном подъезде. Зато вся в «Versace»...

Я начала обзванивать риелторов Петербурга.

Те клоповники, которые мне показывали за тысячу иностранных рублей, можно было снимать в фильмах «На графских развалинах» и «Мамай вернулся». Иногда попадались приличные подъезды, иногда — сантехника, а иногда — вид из окон. Но чтобы три в одном — извините!

Иришка в своей коммунальной квартире паковала в очередной раз чемоданы для поездки с Рональдом и Лизкой в Лондон и на Бали.

— Да, да, конечно! Обязательно. Я приеду, потом опять уеду, потом приеду, и сразу буду искать квартиру, — говорила она.

Но я понимала, что ее жизнь уже не пересекается с моей. Ирка жила в фешенебельных отелях, летала первым классом самолета, заезжала домой только для того, чтобы отгрузить килограммы «именных» шмоток, сказав при этом маме «привет» и «пока». Из «Romanoff» она уволилась, больше у Катьки ловить было нечего — ведь Рональд стал самым выгодным ее приобретением. А из университета ее благополучно отчислили. Но Ирку все устраивало и она довольная плыла по течению.

Узнав, что я ищу квартиру, Анька состроила кислую мину и твердо произнесла:

— Нет, с тобой я жить не буду!

А наглые риелторы между тем за свои коварные махинации требовали с меня сто процентов от месячной арендной платы и страховой депозит хозяину квартиры, который считает обстановку своей «каморки папы Карло» высшим проявлением дизайнерской мысли.

Чтобы развеяться, я отправилась с Иришкой в «Decadance». Она обожала это гнездышко разврата площадью метров пятьдесят, декорированное красными кирпичами. В зале умещались всего шесть столиков, за которыми употреблять пищу было невозможно, так как пепел с сигарет танцующих медленно, но верно летел прямо в тарелки. Туалета было два, и в них, защелкнувшись на задвижку, вечно занимались делом, далеким от «естественной нужды». Face Control был очень строгим, и если в тебе не признавали личного друга Эдика, вход воспрещался.

Ирка, как всегда в джинсах со стразами «Dolce&Gabbana» и в ярко-желтой майке, первая занимала столик и платила за всех вновь прибывших по доброте душевной. Это своего рода перераспределение материальных благ: Рональд — ей, а она — «нуждающимся». Я тоже «присела к ней на хвост», чтобы отвлечься от своих перемен. Если уж менять, то в глобальном формате: зачем гламурная «Plaza», когда есть помпезный «Decadance»?

— Здравствуй, моя дорогая, рада тебя видеть!

К нашему столику подошла Лена — самая известная и болезненно худая манекенщица города. Чуть сутуловатая, манерная эстонка, натуральная блондинка с аристократически длинным носом умела красиво пить кофе, не оставляя следов помады на краю чашки, и курить. Дым она выпускала четко вверх маленькими порциями, а сигарету держала между средним и безымянным пальцами. Сильная и властная, она предпочитала общаться с мужским полом, так как говорить только о мужиках и шмотках считала унизительным занятием. Как-то так сложилось, что волей судьбы я была ее единственной подругой.

— Познакомься, это Стас, — попыталась она перекричать диджея.

Я протянула руку, чтобы поздороваться со Стасом. Тот приветливо улыбнулся мне, рассеянно пожал руку и отошел. Они безупречно подходили друг другу: манерой одеваться и поведением. Даже внешне они были похожи.

Ленка, как всегда на эмоциональном подъеме, вывела меня на улицу, чтобы спросить мое мнение.

— Ленуль, вы — идеальная пара. Я очень рада за тебя.

— Спасибо, мы уже два месяца вместе. Все так хорошо...

— А как у него с деньгами?

— Стас мне ни в чем не отказывает. Видишь, я вся в «Moschino»... Только, знаешь, он женат. — И ее глаза погасли. Ленке так же, как и мне, уже надоело быть на вторых ролях. С ее болезненной гордостью это было невыносимо.

— Ленуль, но он того стоит. И вообще, как говорит моя подруга Анька, «женатый — это временно несвободный», так что не расстраивайся — разрулится как-нибудь. «Наши руки не для скуки, для любви сердца».

— Да нет, у него ребенок маленький. Представляешь, вот мы тоже когда-нибудь замуж выйдем, и такие же ушлые, как твоя подруга, наших мужей отобьют. Нет, в жизни все должно быть по-честному, если не твой — значит, не твой. Что делать, ума не приложу...

Я обняла Ленку. Очень хороший она человек. Мы стояли напротив «Decadance» на набережной Невы. Дул сильный ветер, развевая наши волосы и размазывая ими блеск для губ. Мы стояли и молчали каждая о своем.

— Мне Стас квартиру снял, но я не хочу там одна жить, — прервала Ленка задумчивое молчание. — Пожалуйста, переезжай ко мне. Мне с тобой будет легче, да и тебе веселее... А?

Вот так пересеклись наши с Ленкой линии перемен, и я переехала к ней.

Когда ты хочешь перемен, не надо их ждать и надеяться — они обязательно придут по твоему зову. А когда твоя жизнь начинает изменяться, не делай вид, что ты не замечаешь этого. Повороты судьбы не должны заставать тебя врасплох. Не надо лениться и расслабляться, ведь затишье наступает всегда перед бурей. Надо научиться принимать неизбежное, как должное и попытаться придумать меры для улучшения ситуации, с которой ты мысленно примирилась как с неизбежностью. Надо научиться извлекать пользу из прошлого — проанализировать свои ошибки, чтобы никогда не повторять их в будущем. Как говориться, «когда судьба вручает вам лимон, постарайтесь сделать из него лимонад».

* * *

Умение сказать «нет» я всегда считала искусством.

Невозможно сказать «нет», когда подруга просит тебя об одолжении. Трудно произнести эти три буквы, когда ты устраиваешь показы на перспективу или рекламируешь какой-нибудь товар за бесценок, ведь производитель с низким бюджетом просит выручить. Невозможно отказать мужчине, который страстно тебя желает. Не дать в долг, когда уверяют, что на неделю. Не разрешить списать курсовик, над которым ты корпела месяц, пока однокурсники гуляли. Сложно отказать услужливой продавщице в магазине...

Ты не можешь сказать слово «нет», потому что неудобно, потому что неприлично, потому что не хочется обидеть человека. Но с другой стороны, зачем делать то, что ты не хочешь, зачем каждый раз, думая — НЕТ, произносить ДА? Что ты получишь за свой альтруизм?

И когда ты о чем-то просишь близких людей, и они тоже, думая «нет», выполняют просьбу, появляется недосказанность, пустые обещания, нелепые ситуации. Так и живет наше прогрессивное человечество. Всем порой приходится говорить «да», когда очень хочется отказаться... А из-за слова «нет» мы напрягаемся сами и тем самым напрягаем других!

Какой-то простой и очень знакомый номер высветился на моем «Самсунге».

— Алё!

— Привет!

— Это кто?

Выяснилось, что это Тима, Тимур — человек, которого я меньше всего ожидала слышать и видеть.

— Чем занимаешься?

— Сижу в Интернете. Оч-чень увлекательное занятие!

Ленка уехала на репетицию конкурса красоты «Краса России» куда-то в глухое Подмосковье. Стаса после ее отъезда я не видела и наслаждалась гордым одиночеством. Мой авторитет «Алё-молё» прятался где-то в глубинке Российской империи и звонил мне очень редко. Разумеется, финсредства тоже не передавал. Безработная и безинвестиционная, я получала скудные — не сравнить с привычными! — деньги от Стаса. Они очень быстро закончились, и я пребывала в состоянии материального опустошения.

В данный момент я ковырялась в «глобальной сети» в надежде выловить там что-то интересное и полезное для учебы. Весь день мы созванивались с Анькой, решая, куда пойти и что надеть, но так и не решили...

— А какие планы?

— Полное их отсутствие.

— Так, может, поужинаем? Я заеду?

Вот так и состоялась наша первая встреча наедине. Мы поехали в «Тинькофф» — в то время там были очень вкусные суши. Я смотрела на Тимура и думала: странно, как это я раньше не обратила на него внимания? Это же как раз мой тип. Чуть полноват, но хорошо сложен, высок, одет стильно, от кутюр. Карие глаза и симпатичные веснушки. Русые волосы. И мягкая, чуть наивная и очень располагающая улыбка — немного не подходящая тридцатидвухлетнему мужчине с высоким социальным статусом. У него была привычка пристально смотреть в глаза собеседнику, словно изучая его. Эта особенность придавала ему особое мужское обаяние. Безусловно, харизмы ему не занимать!

Мы разговаривали «ни о чем», так как будто только что познакомились.

«А куда ты любишь ходить?», «а с кем ты живешь?», «а где учишься?» — эти вопросы он задавал мне, а я отвечала на них. Непринужденная беседа. В какой-то момент — то ли из-за «Ballantine’s», то ли под воздействием его обаяния — я опьянела. Пьянея, я превращаюсь в «хохотушку-заводилу», начинаю непрерывно рассказывать анекдоты и смешные истории, обильно сдобренные непотребными выражениями. И тут я не отступила от своего правила.

— Поймал мужик русалку, а та ему говорит: «Загадай три желания». А он ей: «Желание-то у меня одно, но исполнишь его ты три раза».

В дымке опьянения мне показалось, что ему тоже весело, хорошо и интересно. Почему-то я никогда не учитываю тот факт, что если человек смеется — это далеко не значит, что ему действительно смешно. Так, хихикая и дурачась, мы погрузились в «Мерседес» и вдруг очутились на Суворовском проспекте.

— Зайдем ко мне. Ты выпила, а я был за рулем. Я тоже хочу. Составь мне компанию.

— Мне завтра на учебу.

— Ну а мне работать, и что? Пойдем выпьем, продолжим беседу, а я тебе потом такси закажу.

Он говорил так убедительно и, как мне показалось спьяну, по-дружески, что я согласилась.

Мы зашли в магазин, расположенный в его доме. Он повернулся ко мне и спросил, что взять.

Я заверещала:

— Мерзавчик виски, «Беломор» и «Сникерс»!!! Ха-а-а!

— Тихо, тихо! Не позорь меня, я сюда каждый день хожу. — И он взял меня за руку.

Какая надежная и теплая мужская рука! Рука настоящего мужчины, нежного и заботливого, и тоже вся в веснушках. Я посмотрела в окно: по проспекту ехал последний троллейбус.

— Пойдем, покатаемся! Это же троллейбус номер двенадцать. Супер! Ты давно ездил на троллейбусе?

— Лет десять назад, — смущенно сказал он и покосился на продавца, словно извиняясь за пьяную дуру, вошедшую с ним в магазин.

Я выбежала на улицу. У бедного продавца от изумления чуть глаза из-за очков не выпрыгнули. Он, наверное, не часто встречал в своем районе пьяных девушек, одетых от «Fendi». А Тима схватил виски и выскочил из дверей ловить меня, чтобы я не уехала на троллейбусе.

Мы вошли в подъезд.

— Ужас, а какой этаж? — произнесла я, увидев лестницу «в небо» и отсутствие лифта.

— Последний.

— У-у-у.

— Тебе помочь?

— Спасибо, уж как-нибудь доберусь!

Мы вошли в квартиру. Тимур любезно предоставил мне заготовленные женские тапочки и пригласил в гостиную. Я уселась на бежевый диван, и устало обняла маленькую подушку. Тимур удалился на кухню. Приятная квартирка, современный дизайн, модный интерьер и мой тип мужчины. Как все замечательно! Мне очень хотелось продлить это знакомство, но что-то подсказывало, что наши отношения ограничатся только этой ночью.

Он вернулся со стаканами виски, льдом и горьким шоколадом. Включил мелодичную музыку и ослабил освещение. Мы выпили. Тима сказал, что наконец-то развелся с женой и теперь полностью свободен.

Я испортила наш романтический настрой анекдотом про «говорящую лошадь»:

— На гастроли приехал цирк, полный аншлаг, на манеж выходит человек в черном смокинге: «Уважаемые дамы и господа! А сейчас на арене цирка, клоуны, акробаты, тигры, жонглеры...» Публика кричит: «Давай лошадь, лошадь давай!»

После антракта. Барабанная дробь, на арене появляется худая, замученная кобыла. Шпрехшталмейстер объявляет: «По многочисленным просьбам — говорящая лошадь...» На шею лошади надевают канат, поднимают ее под купол цирка и резко его обрубают. С грохотом кляча падает головой вниз на арену: «Ух, б...ть! Ё... мать... Когда ж я сдохну-то?!»

Тима встал с кресла и пересел ко мне на диван. Нежно поцеловал меня — не прикасаясь руками. Только губы — медленно, плавно и влажно. Никакого французского поцелуя, никакого разврата и мацанья. Я зажмурилась и на минуту позволила себе расслабиться и отдаться этому волнующему поцелую. Нежность Тимура, мой зарождавшийся интерес к нему и алкоголь образовали гремучую смесь, результатом которой чуть не стал неистовый секс прямо на этом диване. Но перед тем как предаться безудержной страсти, я пошла освежиться в ванную. Присев на край большой ванны, я написала Аньке SMS-ку.

Она мне тут же перезвонила:

— Ничего не отвечай. Просто слушай, а как дослушаешь, отключайся. Практически у всех холостых и богатых в ванной установлены видеокамеры и прослушка. Чтобы за телками подглядывать. В общем, лапша — это некий аксессуар для женских ушей. Если девушка отдается в первый день знакомства, значит, она легкомысленная, мягко говоря, поэтому и отношение к ней будет соответствующее. Это так — на одну ночь. Они подобных девушек только для секса держат. Так что, если дашь сейчас, на длительные отношения не рассчитывай. Понятно?

— Но он мне очень нравится. Я его хочу... — прошептала я в трубку.

— Нет, шлюшка! И не прячь свои лживые глазки. За наживку подергай и уходи.

— Какая такая наживка? — Но в ответ гудки. Я вышла из ванной комнаты.

Не послушав дружеского совета, я уже приготовилась отбросить все приличия. «Пускай на один вечер — зато какая будет ночь...» — думала я, как вдруг наткнулась на гардеробную. И ужаснулась — половина полок и вешалок была занята женскими вещами — трусами и прочими принадлежностями. Так! Значит, он меня обманул и не развелся с женой...

На память сразу пришли ночи, когда тебе было плевать на «завтра» и ты думала только о «сегодня». А утром вы расстаетесь, и ты, как сумасшедшая, все время ждешь звонка, а он не звонит. Ведь для него это было приключение без продолжения, на одну ночь! И начинаешь корить себя за то, что не смогла удержаться и сказать «нет». Но на прошлых мужчин тебе теперь, мягко скажем, плевать. Пора научиться говорить НЕТ. Так учись — вот тебе «тренажер»!

Я не успела дойти до гостиной, так как столкнулась с Тимой у дверей спальни.

— Чего ты так долго? Я тебе сейчас принесу зубную щетку и полотенце.

— Зачем?

— Давай ложиться спать — тебе завтра учиться, а мне на работу!

Он ласково обнял меня и поцеловал, но мне почему-то стало противно. Мне было неприятно чувствовать себя чем-то временным, да и неприятно ложиться на супружеское ложе. И почему-то пришла на ум вечеринка в одной квартире, где он развлекался с двумя девицами, а я — с его женатым другом Лешей. Мне безумно захотелось спать. Я чувствовала, как отходит алкогольный дурман, меня стало познабливать, а завтра нужно быть в университете в восемь утра...

— Хорошо, я останусь, если у нас ничего не будет. Я очень хочу спать. К тому же я перепила, поэтому у нас ничего не получится.

— Не будет, так не будет!

Я вернулась в ванную, приняла душ и, совсем сонная, отправилась в постель. Он отбросил одеяло, нежно скинул с меня пушистое махровое полотенце и начал ласкать меня. Все мое существо противилось его нежностям, и было охвачено только одним желанием — спать. Мысль о том, что наш первый секс может стать и последним, охладила мой интимный настрой.

— Отпусти меня, Тим. Давай лучше поспим. Уже два часа, осталось пять для отдыха. Я умираю, хочу спать!

Но он не слушал меня, а все настойчивее и настойчивее целовал и обнимал.

Я оттолкнула его. Французы считают: когда женщина говорит «нет», она подразумевает «да». Но мы-то не во Франции!

— Если ты еще раз до меня дотронешься, я уйду.

Он продержался ровно две минуты и опять накинулся на меня. Нет, не по-звериному, а нежно, мягко. Но меня взбесил тот факт, что он хочет получить меня против моей воли и ему плевать, что я устала.

— Нет, нет, нет! Я не хочу!

Я вырвалась, прошмыгнула в ванную и быстро оделась. Заглянула в спальню.

— Закрой за мной дверь.

— Солнышко, ты куда? Пожалуйста, извини! Я не хотел тебя обидеть! Пожалуйста, останься!

— Закрой за мной дверь!

— Прости, я больше не буду тебя трогать, только останься! Но куда ты сейчас поедешь, ведь уже поздно?! Почему ты обиделась? Не обижайся, я не хотел — останься! Можно спать в гостиной...

Я поняла, что вставать он не собирается. Отправилась в прихожую и нашла свои мокасины. Сегодня какой-то странный день. Знаковый — я надела обувь без каблуков. Захлопнув дверь, я побежала по лестнице.

Бр-р-р! Холодная питерская ночь, темнота и — о ужас! — я вспомнила, что разведены мосты. Попасть домой можно только через Володарский мост, а это — в объезд через весь город. Я сунула руку в карман. Черт, вся в «Fendi», а денег сто рублей. За эти несметные богатства меня никто не повезет.

Скрип тормозов. Рядом остановилось «русское ведро с гайками».

— Слышь, красавица, почем?

— Да пошел ты! — крикнула я и забежала в подъезд. Сломанный кодовый замок — хорошая вещь.

Я позвонила Стасу:

— Стасик, выручай — тут такая катастрофа.

Я знала, что Стас не откажет, так как ближе его с Ленкой у меня никого сейчас не было. Не буду же я маме звонить.

Я поймала машину, доехала до моста, пока его не развели, а оттуда меня забрал Стас. Всю дорогу мы молчали. После того, как попали домой, он прочитал мне нравоучительную лекцию, длившуюся до семи утра, после чего я поехала в университет. Не спать сутками я уже привыкла. Стас заправлял автомобильным рынком на Энергетиков, ему не надо было рано вставать. Он — вольная птичка. Зарабатывал хорошо, так что хватало и его первой жене, и второй с ребенком, и Ленке и даже мне.

— Зачем ты к нему поехала, если не собиралась оставаться?

— Я думала, что он не будет приставать, посидим по-дружески, выпьем, и он отправит меня домой на такси.

— Расскажи, кто такой и как все было. Может, ему нужно мозги вправить, чтобы культурнее себя вел?

Я, запинаясь, рассказала, что, как и почему. Стас выдал вердикт:

— Если тебе любимый и любящий нужен, то ты не там ищешь, подруга. Чтобы мужик ценил и уважал, надо не на все готовенькое подваливать, а определенный жизненный путь с ним пройти. Найди молодого человека, живи вместе с ним, помогай, поддерживай его начинания, будь для него надежным тылом, пока он по карьерной лестнице поднимается.
И тогда он станет ценить тебя и дорожить тобой, а у тебя будет финансовое благополучие. А то, ишь ты — хочет все и сразу! Так не бывает.

— Но у вас с Ленкой — не так. Вы познакомились на вершине твоего финансового благополучия.

Стас приводил аргументы, объяснял, доказывал, поучал. И бесполезно было спрашивать Стаса, что получила его жена за то, что перенесла с ним жизненные трудности и финансовые передряги, помогала и поддерживала в трудную минуту, за то, что хранила ему верность и экономила каждую копейку, пока он «искал себя». Фиг с маслом она получила. Осталась у разбитого корыта, а взлелеянный ею муж таскается по бабам и кучу денег на любовниц тратит.

Но сейчас для меня это было неважно.
Я радовалась, что смогла сказать «нет», что я победила свою слабость. Настроение поднялось, спать расхотелось, алкогольные пары рассеялись. Я отказала и аргументировала свой отказ, а то, что Тимур не понял, это уже его трудности.

После университета мы с Анькой отправились в новый бутик «Day&Night» — попрактиковаться в науке отказывать настойчивым людям.

Анька засунула под мышку йоркширского терьера Поли с заколочкой от «Swarovski», а я — сумку «Chanel», набитую учебниками.

— По-моему, отказывать очень прикольно.
Я от этого получаю особое удовольствие. Особенно когда говоришь «нет» и не объясняешь причину отказа. Просто «нет», и все — рассуждала Анька, теребя вешалки с одеждой «Yohji Yamamoto».

Услужливо-улыбчивая продавщица, явно получающая сдельную зарплату, заглядывала ко мне в примерочную каждые пятнадцать минут, поднося новые шмотки от «Balenciaga» и «Viktor&Rolf». Хоть это был не мой стиль, но многое из примеренного мне подошло. Денег у меня не было, но щедрая Анька всегда могла дать бессрочный и беспроцентный кредит. Но сегодня передо мной стояла задача «не купить новые шмотки». Тем более я все равно предпочитаю одеваться в «Бабочке».

— Спасибо, но мне ничего не нравится! — сухо произнесла я и посмотрела прямо в глаза назойливой продавщице, у которой в зрачках отражались значки $.

— Ну, как же так, а то серое платье? Оно вам прекрасно подходит, вы в нем просто великолепны. Безупречный стиль, — растерянно пролепетала она, и у меня возникло ощущение, что продавщица вот-вот взмолится: «Ну, купите хоть что-нибудь! Я же на вас час потратила...»

— Я лучше знаю, что мне подходит, — холодно отрезала я.

А она не сводила с меня просящих глаз.

Аньку обслуживала вторая продавщица, поднося ей платья от «Yohji Yamamoto». Но, даже ответив «да», Анька ухитрилась помучить продавщицу. Пока мы топтались в примерочной, дрянная собака Поли «пометила» паркетный пол элитного бутика.

— Ваша собачка тут... — возмущенно охнула продавщица.

— Ну и что, у вас тут все равно покупателей не бывает. Так что будет чем заняться, — осадила ее Анька и кинула карту «Visa Gold» на стол. Продавщица сглотнула и прокатила карту...

Говорить «нет» на самом деле легко. Спокойно отказать без лишней аргументации, не боясь последствий и обид, не думая, что это неудобно или неприлично может только уверенный и уважающий себя человек. Говорить «нет» не стыдясь — значит, сократить недосказанность и недопонимание.

Глава 7

Целлофановая любовь

Весна — это не календарный период. Весна — это поэтическое состояние души, во время которого «в сердце» порхают бабочки, глаза блестят, а пульс учащается. Весна может нагрянуть в любое время года, даже когда душа заледенела. Из быстро таящего снега выглядывают первые подснежники, появляются радуги, светит солнце. Такое обрушивается на тебя нежданно, негаданно, возможно, раз в жизнь!

Как хочется, чтобы твой душевный подъем подхватил человек, который разбудил твою весну! Но все не так просто. Чувство — как электричество, бегущее по проводам. Только здесь его распределяет не Чубайс, а более сильный босс, и он очень часто шутит, включая рубильник кому-то одному. А второй сидит в темноте, и еще вопрос, кому в этой истории хуже. На свете нет ничего больнее и непонятней неразделенной любви. И нет ничего противнее, чем навязывания человека, присутствие которого зажигают в твоем сердце лишь спичку, но не лампочку. Чувственная темнота одного и яркий свет другого — негармоничное, но часто встречающееся сочетание...

Сегодня у меня рабочий день. Рабочий в том смысле, что я, оставаясь безработной около двух месяцев, решила напомнить о себе своим коллегам по работе.

С утра я заехала на Лиговский проспект в арт-студию к своему любимому фотографу Сашке. Он настоящий мастер, создающий фотошедевры — потрясающие портреты киноартистов, фото в стиле ретро, сексуально-обворожительные «ню». Я частенько участвовала в этом процессе, и мы с Сашкой при помощи визажиста и стилиста создавали просто классные произведения искусства.

Сегодня я явилась к нему узнать новые сплетни и новости, появившиеся за время моего отсутствия в модельной среде. Как правило, рассказы топ-моделей и фотографов сильно отличаются друг от друга. Я вспомнила, как первый раз попала на студию. Меня напугали темнота и неизвестность съемочного пространства, но потом я настолько привыкла ко всему, что если раз в неделю у меня не было съемки, я скучала.

Сашка предложил мне расположиться на мягком, видавшем виды диване, стоящем около фона и осветительных ламп. Мы славно посплетничали с ним и выпили по паре чашек кофе.

Затем я заехала в фотостудию Артема. Тот не создавал шедевров, а просто делал свою работу профессионально и неплохо зарабатывал на этом. Ленка предпочитала его таким фотографам, как Васильев и Смольников — самым известным личностям в фотоиндустрии. Если у нее был выбор, она всегда выбирала простецки-дружелюбного Артема. К нему на студию можно завалиться и просто болтать часами. Как-то по дурости я ему дала в долг и сейчас надеялась на то, что в нем проснется совесть или профессиональная солидарность. Не проснулась.

Мы с Темой пили чай и вспоминали. Однажды после конкурса салонов красоты я с кучей стилистов, топ-моделей, режиссеров, визажистов, фотографов и журналистов из разных изданий отправилась к Артему в студию для «продолжения банкета». Тема — человек веселый и компанейский, такое шумное сборище ему не в новинку.

Среди моделей была моя хорошая знакомая Нина. Жила и училась она в Гатчине, и поэтому каждая поездка в Питер для нее была увлекательным приключением. Нина жила очень бедно, а одевалась, мягко говоря, скромно. Внешне она мне напоминала лисичку. Сочетание хитрости и наивности делало ее очень женственной. Несмотря на свое бедственное материальное положение, это была очень манерная девица, кокетливая улыбка не сходила с ее фотогеничного лица. Эта стопро-центная фотогеничность была ее фишкой. Девушка она была высокая, но не совсем пропорциональная. Фигурка ее напоминала гитару, но грудь была маловата, а попа широковата. Я считала, что смогу сделать из девочки что-нибудь приличное, а растить свои кадры всегда приятно, твоя модель — она только твоя.

В тот вечер, уставшая после грандиозного мероприятия, я не стала засиживаться в фотоателье и отправилась домой. Нинка осталась у Артема.

На следующий день, рыдая, она позвонила мне и рассказала, что поехала со знакомыми Артема в ночной клуб, а чтобы не было скучно, прихватила с собой подругу. Вместо ночного клуба девочки попали в переделку — их завезли черти-куда, высадили в безлюдном месте и изнасиловали. После всего этого им было предложено добираться до дома самим.

Я как могла успокоила Нинку, но в тот же вечер позвонила Артему и потребовала объяснений. Тот спокойно ответил, что отвечать за всех людей, которые тусуются у него в студии, не может.

Дурочке Нинке, видимо, этого случая показалось недостаточно, и она продолжала таскаться на студию к Теме в надежде обрести свое женское счастье. Ей безумно хотелось переехать в Питер, влюбиться, чтобы и в ее душе «зацвели весенние цветы».

Мне было очень жалко ее. Но навязывать свое мнение я не могла. Настал обеденный час, и я, откланявшись и поблагодарив Артема за гостеприимство, решила отобедать в «Бразилии» с Машей.

Машка — замечательный человек и моя подруга. Мы познакомились на конкурсе красоты «Мисс Санкт-Петербург» в отборочном туре «Мисс Пляж», проходившем на пляже Финского залива. После того как мы с ней не получили призовые места, подружились. Правда, не сошлись слишком близко и не общались слишком часто, но зато наши отношения оказались крепкими и долговечными. Все-таки мы были соперницами, но полугодичная эпопея с конкурсом закончилась, и мы зажили спокойной жизнью без соревнований и эстафет.

В день нашего знакомства меня и других девочек привезли на конкурс в автобусе. Когда я выпала из душного салона на воздух размять ноги и перекурить, моим глазам предстала такая картина. В распахнутые ворота въехал блестящий шестисотый «Мерседес» со шторками на боковых окнах и номерами «триколор». Водитель в деловом костюме преду-предительно открыл заднюю дверцу. Сначала показалась стройная ножка с туфелькой на шпильке, а затем ее хозяйка — загорелая и изящная брюнетка. Она протянула водителю изящную руку с длинными пальцами, как у пианистки. Тот помог ей выйти из машины. На ее пальце блеснул на солнце огромный брильянт. На носу девицы сидели темные очки от «Gucci». Легким движением она поправила идеальную модельную стрижку, повернулась к нам и тихо произнесла: «Доброе утро». Водитель открыл вторую дверцу заднего сиденья, и оттуда вывалился низенький толстый старичок в очках на дряблом носу и с тараканьими усами. Он подковылял по песку к своей спутнице, и оказалось, что ростом он дотягивал ей только до подмышек. Та уверенно взяла его под руку, и они подошли к нам знакомиться.

Я чуть не проглотила от ужаса хабарик, а пепел ветром кинуло прямо мне в лицо. Умирая от любопытства, я выбрала момент, когда Маша осталась одна, подошла к ней и спросила:

— Маш, извини, а это кто с тобой?

— Это мой мужчина, — чуть смущенно произнесла она и поднесла ко рту дужку очков.

Мне стало жутко неловко, и пришлось перевести разговор на другую тему.

За время нашего обеда с Машей, старикашка, которому, как выяснилось впоследствии, было шестьдесят пять лет, позвонил ей три раза: «Ты где и с кем?», «Почему ты еще не дома?», «Где ты шляешься, в конце концов?». Машка отвечала спокойно, сопровождая каждый свой ответ междометиями «ути-пути», «бузю-бузю».

— Он хочет, чтобы я немедленно приехала домой, — сказала она, нажимая на отбой. — Гулял по магазинам и нашел мне какие-то интересные платья «Paco Rabanne» — хочет, чтобы я примерила.

— Маш, ну зачем ты живешь с этим депутатом? Это же сплошная паранойя и нафталин. — Этот вопрос не давал мне покоя.
А салат и мидии не лезли в рот, пока я не получу ответа.

— Девочка моя, ты когда-нибудь чувствовала себя женщиной на сто процентов? Со своим старичком я именно так себя и чувствую. Он заботливый, ласковый, нежный. А что молодые мальчики? Они избалованы, капризны и не умеют ухаживать. А для мужчин того поколения — молодая интересная женщина — это высшее существо. Они нас ценят, уважают и холят. Они готовы для нас на все, и им есть что нам дать. А нам чему у них поучиться. У меня с моим толстячком праздник каждый день, — спокойно отвечала она, играя тонкой ножкой бокала.

— То есть ты хочешь сказать, что у тебя на душе весна, и он способен осыпать тебя лепестками роз?

— Да, я цвету и благоухаю. Он живет для меня, а я — для него. Раньше мне казалось, что с дедом это невозможно. Все-таки разница в возрасте — сорок три года. Но оказалось в этой жизни все возможно. Любви все возрасты покорны.

— Но он же параноик, ревнует тебя к каждому столбу!

— Да, он сходит по мне с ума и не находит себе места, когда я выхожу из дома. Он может наорать на меня, а на следующее утро прислать извинения и огромный букет.

Да, Машина теория любви была мне непонятна, но, наверное, для каждого она своя. Главное, что все это ей нравится, и я от всей души пожелала сохранить подруге состояние душевного покоя. У меня в сумочке запрыгал мобильник.

— Алё!

— Приветики! Это Тимур. Как дела?

Я не верила своим ушам и, наверное, изменилась в лице, потому что Машка как-то странно на меня посмотрела и деликатно удалилась в дамскую комнату.

— Да, привет.

— Я тебя не отвлекаю?

— Нет. Сейчас обедаю с подружкой. —
Я даже занервничала и схватилась за сигарету.

— Слушай, мне очень нужно с тобой поговорить.

— Говори.

— Нет, не по телефону. Давай встретимся сегодня?

— А что, это так срочно?

— Да, это очень срочно и важно, — как-то жалобно сказал он.

— Ну, я не знаю, когда... Через час у меня репетиция в университете, а потом курсы английского.

— Скажи, когда и куда за тобой заехать, я смогу в любое время.

Это было так интригующе, что мы договорились о позднем ужине в «Магрибе».

Вернулась Машка.

— Ты смолишь, как паровоз! Когда ты бросишь курить? Это тебе не идет.

— Должен же быть у меня хоть один недостаток?

— Твой недостаток — это отсутствие таковых. Ты — самая лучшая.

Когда хочешь получить букет комплиментов и приятных эмоций, просто позвони Машке.

— Молодой человек, ваши мидии — кислые и, наверное, тухлые. Унесите, — капризно кокетничала с официантом Машка.

Так вот почему я не могла их есть.

После английского я решила сама приехать в «Магриб», скромно опоздав на сорок минут.

— Приветики, — улыбнулся мне Тимур.

— Привет. — Я села напротив и стала изучать меню.

Он протянул мне белый пакет:

— Это тебе — подсластить обиду.

Я заглянула внутрь, там лежала коробка конфет «Rafaello». Ужас, какая безвкусица — дарить девушке конфеты.

Наш разговор был «ни о чем» и «ни про что», пока я не поняла, что надо или уходить, или переходить к делу. Мне опять становилось горячо – его веснушки влияли на мое сознание. У-ух, как ему идет бежевый джемпер от «Emporio Armani»!!! Да ему, наверное, все идет...

— О чем ты хотел поговорить?

— Слушай, тут такое дело. Новый год скоро, понимаешь?

— А чего тут непонятного? Новый год — это такой календарно-пьяный праздник и удар по семейному бюджету. Если, конечно, таковой имеется.

— Дело в том, что моя бывшая жена со своим нынешним мужем улетает на Гаити. Они зовут меня с собой, а мне не с кем поехать... Ты ведь в модельном бизнесе давно работаешь? Я помню, мы с Лешей часто приезжали к тебе на мероприятия, а ты так была занята, что даже нас не видела... Так вот, ты мне поможешь? Я в долгу не останусь. — Он смотрел просительно, а говорил серьезно и по-деловому.

— То есть, ты хочешь, чтобы я тебя познакомила с моделькой? — Я нервно вертела в руке сигарету, отведя взгляд от принесенной сладко пахнувшей баранины на косточке.

— Ну да. Не подумай ничего дурного. — Он смущенно опускал глаза, чесал ладонь и казался таким милым, домашним, беззащитным. — Мне нужна девушка для серьезных отношений, я не могу быть один. Ну, не умею я знакомиться с девушками, не умею, да и времени у меня нет. На работе так устаешь, что ни в какие клубы и рестораны уже идти не хочешь. Так вот и тусуюсь постоянно с теми двумя — ну ты помнишь. Они ведь, так скажем... Ну ты поняла...

— Хорошо, какая она должна быть?

Я успокоилась, раздавила сигарету в пепельнице и приступила к еде.

Я знала, как браться за это дело, какие Тимуру задать наводящие вопросы и как все устроить. Ведь предложения подобного рода ко мне поступали очень часто, так же как и всем, кто работает в fashion-индустрии. Если заказчик вызывает у тебя симпатию, и ты уверена, что он не обидит девочку, почему бы и нет?
А если он «темная лошадка», то следует изворотливо отказаться и предложить обратиться к другим знающим людям в этой области.

Все девушки, которых я таким образом знакомила с бизнесменами, олигархами, важными чиновниками были мне очень признательны впоследствии, а мужчины, в свою очередь, щедро вознаграждали за мои услуги.

Но в данной ситуации был один нюанс, некоторая шероховатость: мужчина, которому сейчас нужна была девушка, был нужен мне. И что делать в такой ситуации, я не знала.

— Возраст — не младше восемнадцати и не старше двадцати пяти, студентка. Чтобы жила с родителями. Не наглая и обязательно обаятельная, модельной внешности. Самое главное, чтобы она была нежной, послушной. С лидерами я не уживаюсь, я сам — лидер. По этой причине я и с женой развелся.

Замечательно. Для того чтобы соответствовать его критериям, мне необходимо переехать обратно к маме и сделать трепанацию черепа.

Его идеал — мой полный антипод. Обидно.

— А почему она должна жить с родителями? — прожевав кусочек, поинтересовалась я.

— Ну, раз она живет с родителями, значит, за ней есть контроль. А если одна или с подружкой, значит на квартире пьянки, гулянки — а мне нужна приличная девушка.

— А что, пьянки-гулянки нельзя у друзей проводить? Приличная девушка ложится с дружком в постель в девять часов, потому что в одиннадцать надо быть дома!

— Помоги мне, пожалуйста, а я сделаю для тебя все, что скажешь, — скулил Тима.

— Ладно, я подумаю.

Он отвез меня домой. Еще в машине я начала мысленно перебирать имеющихся у меня знакомых девушек-моделей в поисках подходящей кандидатуры.

Ну мужики! Не поймешь их: сегодня хочу одну, завтра — другую. Может, мои выкрутасы с хлопаньем дверей так подействовали на Тиму, что он решил будто неинтересен мне и отмел мою кандидатуру? Надо сделать все возможное, чтобы изменить существующее положение. Мне нужна «весна» именно с этим человеком, и я не собираюсь никому его отдавать или сдавать в аренду...

Утро следующего дня. Звонок телефона. Открываю глаза — опять он.

— Доброе утро. Ну, что ты мне скажешь?

— Давай сегодня в «Плазе» встретимся, и я тебя познакомлю с девочкой.

— О, спасибо, спасибо! Ты — супер!

— Не надо благодарить заранее. Может, она тебе не понравится... Или ты — ей.

— Этого не может быть, я же принц.

— Ха! Принц на черном «Мерседесе» — это очень романтично, дешево, надежно и практично!

Весь день я провела в салоне, потратив кучу денег.

Золотистая обтягивающая юбка и леопардовая кофта с большим декольте от «Emmanuel Ungaro» — это то, что нужно для сегодняшнего вечера. Коричневые ботинки и сумка «Dolce&
Gabbana» добавят к образу индивидуальности, а тонкий аромат «Nina Ricci Premier jour» всегда сводил кобелирующих мужиков с ума.

— Добрый вечер. Ты прекрасно выглядишь.

— Спасибо, ты тоже.

И действительно, он тоже подготовился к «встрече с судьбой». Идеальный маникюр, джемпер и брюки «Joop!», и в довершение картины нежный, чуть приторный запах парфюма.

— А где же подружка?

— О, с минуты на минуту должна приехать.

Я ждала звонка от Машки, которая по нашему уговору должна была позвонить мне на мобильный — от лица несуществующей модели отменить встречу и извиниться за испорченный вечер.

Через час она позвонила, и моему негодованию не было предела. Тимур принял розыгрыш за чистую монету, но сразу после звонка галантно предложил отвезти меня домой.
Я поняла, что «нашего брата голыми руками не возьмешь», и приступила к более детальному продумыванию плана.

Мы договорились созвониться. Тима не терял надежды, что он встретит с моей помощью «долгожданную весну», а я надеялась, что все же смогу повысить свой рейтинг в его глазах.

Я поняла, что могу продлить общение с Тимуром, только если помогу ему познакомиться с подходящей девушкой. Устроившись уютно на диване, я стала перебирать в уме модельное окружение. Не хотелось знакомить его абы с кем. Скажи мне кто твой друг, и я скажу, кто ты. Это правило никто не отменял, а мне не хотелось портить и без того не очень хорошее мнение Тимы о себе.

Так, приступим. Ирка — запуталась в интригах с Лизкой и Рональдом. Анька — к ней мужикам нужно записываться в порядке живой очереди. Ленка — а) на конкурсе, б) встречается со Стасом и строит глазки Вадику. Стелла — выходит замуж. Машка — верна своему старикану. В случае чего, он не только ей, но и мне оторвет голову. Оксанка — хорошая девочка, но жуткий доминант и прирожденный лидер. Ульянка — кроме университета, ни о чем знать не хочет. Скрыдлова — одна фамилия все о ней говорит. Всех отметаем.

О, Нинка! Всегда открыта для любви, подходит под его типаж, жутко болтливая и будет держать меня в курсе. И, главное. Отношения у них долго не продлятся, для Тимура она слишком примитивна и быстро ему надоест.

Я дала по телефону ЦУ Нинке. Та очень обрадовалась, потому что до сих пор не отошла от шока, пережитого после гулянки у Артема.

План готов, но это, увы, не спасло ситуацию. Я не могла выбросить его из головы.
Я мечтала о нем, ворочаясь в кровати так, что смяла все белье, я вставала курить и снова ложилась. Оказывается, кто-то другой важнее для меня, чем я сама. Оказывается, может быть так страшно и больно. Больше всего на свете я боялась, что больше не увижу его...

Утром я позвонила «жильцу в моей душе», и в тот же вечер он помчался к ней, вооружившись джентльменским набором — духи «Gucci Rush» и букет роз.

Я осталась дома, четко осознав — все, что происходило в моей жизни до этого, было затяжной осенью, и только сейчас наступает долгожданная весна. А что, если это действительно любовь? Я представляла, как Нинка садится к нему в машину, и от этой картины меня трясло, пробивало ознобом, бросало в дрожь. А что, если она нравится ему, он целует ее?! От этих мыслей хотелось рыдать... Да, к сожалению, невозможно встречать приход весны в одиночку. Какое прекрасное чувство — любовь и какое томительное одновременно. Любить — это возрождаться к жизни или готовить себя к гибели?

* * *

Когда жизнь дарит моменты кайфа, встречи с интересными людьми, нежные знакомства и приятные взаимоотношения — не вспоминай, что «ничто не вечно под луной», наслаждайся замечательным моментом, и к нему, как к магниту, притянутся другие позитивные нотки мелодии жизни...

Я пришла к выводу, что имею право на законный отдых перед неизбежно надвигающейся жуткой сессией. Сессия на театральном факультете — это кладезь проблем. Она вычеркивает тебя из нормальной жизни минимум на месяц. Это бесконечные, в том числе ночные, репетиции, билеты по шестьдесят вопросов и преподаватели, которые работают на совесть, и попробуй не знать их предмет досконально. Ловля халявы и прочие студенческие примочки других вузов здесь не проходят — учиться, учиться и еще раз учиться...

Образ Тимы был со мной неотступно. Я думала о нем днем и ночью. Надо отвлечься!

Бизнесмену Яшке тридцать пять — мужчина в полном расцвете сил. За мной ходит почти год, умоляя съездить с ним на отдых в Финляндию, а именно в «Holiday Club Kantikulta». Наше общение носит исключительно дружеский характер, и он наивно полагает, что на территории другой страны я сдамся.

Разбогател он самым тривиальным способом: купил землю, выждал время и продал ее, поимел прибыль и начал заниматься недвижимостью. Яшка отличался очень интересной внешностью. Он ассоциировался у меня с гладиатором: высокий, огромный в прямом смысле этого слова — не толстый, а именно огромный. Рука Яши по размеру соответствовала моей ноге в районе бедра. Довершали картину черные густые волосы и ясные голубые глаза. Яша был заботлив, внимателен, обаятелен и рассудителен, все эти качества в нем отлично сочетались. Имелись, конечно же, и недостатки. Яша был очень расчетлив и прижимист — носил только спортивную одежду (а этот стиль я приемлю только в стенах фитнес-клуба) и жил за городом. Терпеть не могу тихие коттеджи, словно предназначенные для пенсионеров и отделенные от цивилизации вереницей нескончаемых автомобильных пробок.

Но сейчас я не хотела учитывать «минусы», буду думать только о «плюсах». Как только увижу его номер на своем сотовом, сопровождаемый песенкой из «Ну, погоди!», скажу: «Поехали! Виза есть».

Любовные отношения Нинки и Тимура бурно развивались. Нинка не переставала держать меня в курсе событий:

— Я вчера была у него, — взволнованно щебетала она по телефону. — Спасибо, спасибо тебе огромное! Это такой мужчина, такой мужчина...

— Замечательный мужик!

— Ну да, с ним такой умопомрачительный секс! А какой у него огромный... Ну, супер просто! Ты знаешь, и совсем не больно, он так искусно им пользуется. А квартира — какая шикарная у него квартира! Вчера он возил меня в «Дикую орхидею» покупать купальник к отпуску...

— Так ты что-нибудь выбрала? — попыталась я вклиниться в ее восторженный монолог.

— Нет. Ну, мне как-то неудобно... Тимур вообще такой галантный, такой замечательный, в общем, я, кажется, влюбилась... Ездили в ресторан «Бразилия». Ой, такой шикарный ресторан...

— А о чем вы разговаривали?

— Ой, обо всем. Он задавал мне вопросы всякие разные. Представляешь, он все хочет про меня знать. Взял у меня документы на загранпаспорт, будет сам им заниматься, чтобы мы успели улететь. Сегодня еду опять к нему. Вечером в кино пойдем. А как он ко мне относится? — немного отдышавшись, спросила Нинка.

— Нинуль, вот этого я не знаю — это уже ваши дела, третий тут лишний. Я исчезаю на пару дней и прошу меня не беспокоить. Все, что я могла для вас, я сделала... Теперь сами.

Еще не хватало, чтобы меня привлекли решать их личные проблемы!

— Извини. А скажи, ты ведь его давно знаешь, у него это надолго? Получится ли у нас что-нибудь серьезное?

Чтобы не ломать Нинке кайф и не возвращать ее на бренную землю — я-то знала, что летальный исход их отношений неизбежен! — решила немного ей подыграть.

— Думаю, все у вас будет хорошо, а на Гаити слетать в любом случае классно. Посмотришь хоть, как нормальные люди отдыхают.

Нинка положила трубку, окрыленная.

Отель с аквапарком на берегу озера Ниасярви в Вуокатти гостеприимно встретил российских туристов, прибывших ночью на Range Rover.

Мы поднялись в номер-люкс, и я, уставшая от позы «зю», раскинулась на кровати. Яшка не знал, как ловчее пристроиться ко мне, и суетливо метался по спальне, держа в руках бутылку «Remy Martin X.O» и два бокала. Явно разрабатывал план окучивания. Как же мне хорошо! Обожаю «менять картинку» в предвкушении новых впечатлений. Но, кажется, для состояния полной эйфории чего-то все-таки недостает...

— Яшка, иди ко мне! — Я поняла, чего мне не хватает.

— Пришел.

— Ну, поставь ты эту проклятую бутылку, поцелуй меня...

Мне до дрожи захотелось секса с человеком, который ждал этого момента целый год.

— Поставил, — смущенно буркнул Яша.

Он убавил свет, обнял меня и заглянул мне в глаза своими большими глазищами, в которых плескались искренняя благодарность и радость. Я смотрела на него и думала: интересно, что ты нашел во мне, дурачок? Неужели думаешь, что обычный получасовой половой акт будет таким увлекательным, раз ты готов ждать его вечно?!

Не говоря ни слова, он жадно набросился на меня, подмял под себя, и я почувствовала, как во мне разгорается страсть. Я разделила с ним огонь желания. Опытные и нежные губы начали захватывающее эротическое путешествие по моему трепещущему телу, сильные руки сжимали, тискали, вертели меня, как хотели.
Я была как пушинка в его руках. Он оказался великолепным любовником — горячим, щедрым и неутомимым. Любовная игра стала нашим постоянным и желанным занятием.

За пределами отеля в деревенском городишке делать было абсолютно нечего. Мы прогулялись до нефункционирующего водопада и больше не знали, чем себя занять. Наша культурно-развлекательная программа начиналась и заканчивалась в аквапарке на территории отеля.

Яшка мне устроил настоящую фотосессию. Толстые «финики» с явным интересом изучили мое измученное диетами тело и пришли к выводу, что я, скорее всего, жертва концлагеря или дистрофик. «Освенцим жив», — видимо, думали они. Даже финские дети подходили ко мне, трогательно предлагая мороженое. Яшка явно насторожился, постоянно перехватывая сочувствующие взгляды аборигенов.

— Слушай, милая, давай пообедаем, а? Ты в купальнике действительно как суповой набор.

— Яша, какой я суповой набор? Да я при росте метр семьдесят два вешу пятьдесят килограммов — это до фига! — возмутилась я.

— Ну да, все в жизни относительно: один волос на голове — это мало, а один волос в супе — это уже много...

— Ага, — сказала я и плюхнулась в бурлящую ванну-джакузи.

Все-таки мы пошли обедать, и Яша, пользуясь своим преимуществом — владение английским языком — заказал мне кучу гамбургеров и всяких разных вредных булок.

Дни проходили в полном блаженстве и единении. Мы просто наслаждались кратким периодом покоя, не мороча себе голову вопросами типа: «Как долго это продлится?» и «Что он (она) ко мне чувствует?». Конечно, подобный кайф не мог длиться вечно, но мне не хотелось об этом думать. Несмотря на обилие выпечки и прочих высококалорийных продуктов от стабильного и продолжительного секса, которым мы занимались буквально везде, я похудела на несколько кило. Действительно, гладиатор.

Но деликатесов не должно быть много, и я погрузилась на заднее сиденье Яшиного джипа с К. С. Станиславским в руках, чтобы плавно начать возвращение в реальность. Я думала про Яшу, уверенно сжимающего руль, обдумывая его сильные и слабые стороны. «Минусы» Яшиной натуры явно перевешивали «плюсы», и я решила: эта была первая и последняя наша совместная поездка. Да и интимная близость тоже.

Хотела отвлечься, вот и отвлеклась. А теперь — забыли! После границы, дабы окончательно вернуться в реальный мир, я включила сотовый, и он не заставил себя долго ждать.

— Приветики, это Тимур.

— Да, Тим, я узнала.

— Слушай, я приезжаю сегодня из Москвы. Давай поужинаем. Ты составишь мне компанию?

— Я в городе буду не раньше одиннадцати.

— Ладненько, тогда в одиннадцать.

— ОК, договорились.

Я попрощалась с Яшей у подъезда своего дома. По его печальному виду было заметно, что он догадался о моих мыслях. Я быстро приняла душ, оделась в костюм «Just Cavalli» и направилась в «Магриб».

Тима радостно поднялся мне навстречу. Во время ночного ужина выяснилось, что не только мои любовные приключения приказали долго жить — отношения с Нинкой у Тимура тоже подошли к логическому концу.

— В чем проблема? — поинтересовалась я.

— Ну, понимаешь, если честно, она — тупая. Ну не то чтобы совсем идиотка, но недалекая, в общем. Это не то.

Сейчас наступило время моего хода.

— А может, тебе обширный кастинг устроить? Общегородской? Так, чтобы все на уровне было и выбор большой?

— А ты сможешь это сделать?

— Конечно! — для тебя, дорогой, хоть звезду с неба.

— Ням-ням, — многозначительно, словно облизываясь, произнес он. Это была его коронная фразочка, и она о многом говорила. —
А как это все будет выглядеть?

Он всегда садился рядом со мной, смотрел в глаза и улыбался. От этого создавалось ощущение легкого гипноза. Я чувствовала его дыхание, сердцебиение, тепло, запах.

— Очень просто. Устрою, например, в «Плазе» шоу-показ питерских дизайнеров — они сейчас очень популярны. А под эту сурдинку соберем на кастинг в «Плазе» все модельные агентства — вот тебе и обширное поле для выбора. Во время кастинга, да будет тебе известно, все данные и координаты девочек предоставляются организаторам, то есть, мне.

— А как знакомства заводить? — заинтригованно загорелся Тима, забыв о еде.

— Ты выбираешь, ну скажем, двенадцать понравившихся девушек. Проводятся репетиции и примерки — вот тут не зевай. А если учесть, что в рабочей атмосфере люди сходятся легче, отказа ты не услышишь. А дальше дело за тобой.

— Супер! Это мне нравится. А сколько денег?

На следующий день мы плавно перетекли в «Плазу» для обсуждения деталей плана и договора с арт-директором самого лучшего, на тот момент, клуба в городе.

Эта встреча положила начало моей высокооплачиваемой режиссерской карьере. А для Тимы стала большим и захватывающим приключением в мире моды, своего рода backstage.

Нинке и Яше не повезло, так как моменты блаженства у меня и Тимура миновали, и на тот момент мы больше не нуждались в их обществе. Любовь наша вспыхнула ярким пламенем и сгорела дотла, словно целлофан.
И чувства наши, оказались искусственными, словно сделанные из того же целлофана.

Когда Яшка позвонил мне, попросил спуститься и забрать отпускные фотографии, я поняла, что в отличие от Нинки, он оказался более догадливым. Взяв пакет, я чмокнула Яшу в щеку, а он печально улыбнулся на прощанье.

Я рассыпала на кровати глянцевые воспоминания. Перебирая снимки, я хихикнула — на некоторых карточках красовались замечательные попы. Снимать упругие, крепкие ягодицы — это мое хобби, так как я считаю их самой сексуальной частью тела мужчин.
И поэтому при наличии фотоаппарата, стараюсь фиксировать на фотопленке именно это, пополняя коллекцию.

Разглядывая снимок с обнаженным торсом Яши, я вдруг почувствовала легкую печаль, какое-то душевное томление и беспокойство. Ведь мне было хорошо с ним... Правильно ли я поступила, что выбрала другую дорожку? А вдруг нам по пути? Все-таки нужны такие моменты легкого бытия, пусть иллюзорные, когда ты закрываешь глаза на все «минусы» партнера, знаешь, что скоро ваши отношения прервутся, но стараешься не думать об этом и не задаваться вопросами. Просто достаточно чуть-чуть игры и фантазии. Веселые игры и захватывающие фантазии, правда в небольших количествах, необходимы для взрослых людей...

* * *

Любимое занятие, увлечение, дело, приносящее не только моральное удовлетворение, но и материальный достаток, всегда меняет твою жизнь к лучшему. Если ты любишь дело, которым занимаешься — ты любишь себя за то, что делаешь. Делать то, что ты любишь, и любить то, что ты делаешь — это цель каждого здравомыслящего человека. Но если все мы знаем, чего хотим — то почему же так трудно добиться этого единения?

Наверное, потому, что одного любимого дела для женщины мало, нужен еще и любимый человек. Мы мечтаем получить все в одном комплекте и желательно сразу. А при отсутствии одного из компонентов идеальный вариант не складывается.

С Тимой у нас начался период регулярных встреч и частых звонков, посвященных общему делу. На Новый год он остался без девушки и собирался на Гаити с нынешней семьей бывшей жены. Телефон стал для меня святыней, я все время смотрела на дисплей и ждала... Иногда вечерами, наплевав на то, что может объявиться мой «Алё-молё», я отключала мобильник, а потом убеждала себя, что Тима звонил, просто я об этом не знала, ведь телефон был выключен!

Был холодный и зябкий конец декабря. Питерская зима промораживала до костей. Мы с Иркой сидели в «Айвенго» и пытались согреться глинтвейном, так как романтических объятий у нас на этот час не предвиделись. Странно, но почему-то у Ирки не было ни одного составляющего для счастья — она ничем не занималась и ни с кем не встречалась.

— Ириш, а у тебя когда-нибудь серьезные отношения были? — Мы с Ириной знакомы уже почти три года, и, как казалось со стороны, довольно-таки тесно общались, но я никогда не задавала ей такие вопросы.

— Да, что-то в этом роде было. Правда, как потом оказалось — только с моей стороны. —
Я поняла, что глинтвейн это — не напиток, это символ отсутствия нежности, любви и тепла.

— А расскажи.

— Хорошо, но это только между нами. Он — очень известный человек.

Если одна подружка просит другую не разглашать полученные сведения, значит, она желает предать свою тайну огласке.

— Мы встречались месяц. Мне было пятнадцать. Я забеременела. Страшно испугалась, пришла к нему в офис и сказала об этом. А он ответил: «Если денег хочешь попросить, так и скажи, и не надо дурацкие истории придумывать». Я разревелась и отправилась решать свои проблемы самостоятельно, — холодно и спокойно сказала Ирка.

Отсутствие эмоций — это первый признак иммунитета к душевной боли. Он вырабатывается, если ты тратишь годы, чтобы найти свой идеал, и, как оказывается, напрасно. Поэтому ты пьешь глинтвейн и рассказываешь о своих романах «столетней давности», как о чужих — сухо и равнодушно.

Это странно, когда молодая и красивая девушка находится в состоянии постоянного ожидания, и рядом с ней нет даже запасного аэродрома. Но это так...

Иришка, захлебываясь от возмущения, рассказала, что у них произошло с Лизкой. Они с ней придумали способ, как кинуть Рональда на деньги. Перед отлетом на Бали Иришка сообщила Рональду, что Лизка с ним лететь не может, так как у нее подписан контракт с японским модельным агентством и ее срочно просят прибыть туда. В случае отказа Лизка якобы должна заплатить штраф в размере тридцати тысяч долларов. Рональд, мечтающий заполучить Лизку, перечислил сумму штрафа. Ирка обналичила деньги и притащила их домой, а Лизка сказала «спасибо» и поехала покупать себе новую машину и вставлять грудь. Ирка осталась с носом, но изящно отомстила своей подружке.

Она сказала Рональду, что Лиза ему нагло изменяет в Питере и разводит его на деньги. Сначала Рональд не поверил. Но однажды, позвонив возлюбленной, услышал приглушенный мужской смех. Вскоре Лиза попросила у него квартиру, и тут же сказала, что ее мама больна и срочно нужны пятьдесят тысяч на операцию в Швейцарии. А Рональд проверил... Ирка хорошо знала особенности американского менталитета, так как долго жила за границей.
А менталитет Лизки она знала еще лучше, предложив подружке «ковать железо пока горячо»: не известно, надолго ли хватит любви этого гражданина, а денег там ого-го, поэтому надо брать быстро.

Вообще, встречаются люди, родившиеся не в той стране или не в то время. Это про Ирку. В нашей стране она абсолютно чужая. Заполучив Рональда в комплекте с его разбитым серд-цем, месячным содержанием, шкафом тряпок от кутюр и бесконечными путешествиями, она надеялась купить себе место здесь.

— Ириш, это странно, — пробормотала я, потягивая горячительную жидкость, — но ведь рядом с тобой всегда молодые, красивые и, что характерно, богатые мальчики?

— Вот именно, рядом. А я хочу, чтобы человек был вместе со мной. Мы с ними друзья — и не более того. Так, в кино сходить, на вечеринку, в исключительных случаях заняться сексом разок. И все. Никаких душевных отношений.

— А разве бывает настоящая дружба между разнополыми существами? Мы ведь никогда друг друга не поймем. Как кошка с собакой.

Иришка макнула запеченную картофелину в чеснок — это ее любимая закуска в «Айвенго». Все равно уже десять часов, и вряд ли нарисуется свидание.

— К сожалению, бывает. Вот ты — никогда не бываешь одна, рядом с тобой всегда кто-то есть. Скажи, как тебе это удается?

В этот момент я поняла, что, несмотря на давность нашей дружбы, она знает обо мне даже меньше, чем я о ней.

Холодный четверг с глинтвейном и чесноком подходил к своему логическому завершению. Мне позвонил Тимур. Я привыкла к его регулярным звонкам с напоминанием об обещанном кастинге моделей. Но все равно было приятно слышать его голос: настроение поднялось, сегодня праздник! Мы договорились встретиться.

Поскольку у меня начиналась сессия, проведение глобального показа я назначила на конец января, так чтобы во время каникул хорошо подготовить и провести свое первое независимое мероприятие.

Я села в тюнингованный «Мерседес» Тимура и мы отправились в клуб «Метро», где по четвергам тусовались все коммьюнити молодых и красивых девушек, так как в этот день оторваться больше негде.

В баре клуба мы развалились на подушках у стенок.

Я никогда и ни с кем не чувствовала себя так неловко, как с Тимуром. При встрече с ним я теряла контроль над собой, ощущала странную скованность и зажатость. Такого я не испытывала даже перед выходом на сцену. Губы мои расплывались в глуповатой улыбке, мозги отключались. Только после трех доз виски я могла немного расслабиться, так как от такого количества спиртного я попросту пьянела. Тимур практически всегда видел меня в образе подвыпившей хихикающей девчонки. Я ненавидела себя за такое поведение, ненавидела себя за свой дурацкий смех, за пошлые анекдоты, за то, что рядом с этим человеком мне всегда хотелось быть лучше, чем я была на самом деле. Я лезла из кожи вон, чтобы выглядеть достойной его, придумывала про себя истории в надежде заинтересовать, потом забывала свои враки, и выглядела порой полной дурой. Рядом с ним я была неловкая и неуклюжая, и чем больше я старалась это скрыть, тем хуже у меня получалось. Но я ничего не могла с собой поделать.

После второй на сегодняшний день дозы виски, добавленной к глинтвейну, я расслабилась и принялась обсуждать присутствующих в клубе дам.

— Смотри, вот эта — одета дешево, но со вкусом!

— Нет, не совсем то. Грудь маловата.

— А вот эта ничего — худенькая, ножки длинные. Как?

— Нет, слишком много косметики. Я так не люблю.

Мимо нас прошла красивая высокая девушка. В ее лице было что-то ангельское, очень нежное. И заметив устремленный ей вслед взгляд Тимура, я поняла, что выбор сделан.

— Я сейчас приду, — сказал он и пошел за красавицей следом.

Поначалу я думала, что мы играем в придуманную им игру — ездим по клубам, садимся за угловой столик, открыто обсуждаем девушек, и я как бы «помогаю» ему. Мне хотелось думать, что моя роль в этой игре весьма значительна, что я — советчик, что я участвую в выборе несуществующей мебели для существующей квартиры. Но на самом деле я оказалась всего лишь участницей массовки, обычной дебютанткой, греющей себя мечтами о главных ролях.

Сегодня впервые Тимур отправился знакомиться с понравившейся ему девицей. Обычно мы просто мило болтали, пили, ели, а потом он говорил: «За всю ночь ни одной нормальной девушки. Ты — самая красивая!», нежно обнимал меня, целовал в губы и сажал в такси.

Я наивно полагала, что мы еще чуть-чуть поиграем, и я наконец-то получу недостающий элемент для своего «комплекта».

Я сидела в одиночестве и пила «Bal-lantine’s» — его было настолько много, что я уже не чувствовала вкуса. Устав сидеть на подушках, я поднялась, чтобы размяться. На первом этаже, как всегда, крутили попсовые медляки, и мне страшно захотелось романтики.

Тима вернулся весьма довольный: глаза его сияли, веснушчатые щеки раскраснелись от удовольствия.

— Тим, пойдем потанцуем?

— У-у-у, я устал. Мне завтра на работу. — Он взял меня за руку, и мы пошли к выходу.

— Как все прошло?

— Девчонка очень милая. Пришла с подружкой потанцевать. По клубам редко ходит. В общем, то, что надо. Дала мне свой телефон.

Я слушала, как он хладнокровно выкладывает мне подробности своего знакомства — как другу, с которым они ходят на футбольные матчи. Мне стало так обидно! Он не видит во мне женщину или не хочет меня таковой считать. То, что я подыгрываю ему, он тоже не замечает.

Мы сели в машину, и от безысходности и жуткого желания я решила поцеловать его. Но он отвернулся.

— Ты такая энергичная! У тебя университет, английский, спорт, живешь с подругой и еще тусоваться успеваешь! Энергия просто бьет ключом. Откуда в тебе столько жизненных сил? — Он попытался сделать вид, что не заметил, что я хотела его поцеловать. Но я была слишком пьяна, чтобы понимать это.

— Не знаю, — буркнула я и кинулась ему на шею. Я так крепко вцепилась в него, что он не мог разомкнуть мои руки и только уворачивался от поцелуев. Но моя настойчивость взяла верх, и мы поцеловались. Когда наши губы на мгновение оторвались друг от друга, Тима тут же выпутался из моих объятий.

— Куда тебя отвезти? Домой?

— Нет, мне на Лиговку. Тут рядом. Мне надо в студию к знакомому фотографу. Там сегодня выставку закрывают. Поеду отмечать.

— Да ладно, к фотографу... Небось к любовнику едешь? — заинтересованно спросил он.

— Если не веришь, поехали со мной.

— Нет, мне завтра на работу.

— Ну, как хочешь...

Он высадил меня. Машина взвизгнула шинами и ночная темнота поглотила ее. Я несколько минут потопталась у дверей студии, чтобы холодная декабрьская ночь остудила мои пылающие щеки.

Вот если бы девушка из клуба позвала его с собой, Тимур конечно бы поехал с ней, забыв о том, что ему завтра на работу! А если бы он позвал меня, я бы поехала с ним, забыв о том, что меня приглашал фотограф. Но он отправился домой спать, а я стояла у дверей студии и не могла понять, почему так происходит?

Придя к выводу, что в данной момент мне не ответить самой себе на эти вопросы и чуть-чуть озябнув, я сняла перчатку и надавила на звонок.

Для показа все было готово.

Оставалось только сдать сессию, и тогда можно было погрузиться в любимую работу, по которой я успела соскучиться.

На кастинг были приглашены самые известные модельные агентства Питера на тот момент: «Cat’s», «EVA», «ABC-models», «Luara», «Фея» и «Next».

Были уведомлены все телевизионщики и редакторы журналов, которым могло быть интересно это событие.

Выбраны коллекции питерских дизайнеров на все пять выходов: прет-а-порте, кантри, гламур, романтик и, конечно же, классический — белье с мехом.

Приглашены стилисты и визажисты из салона красоты «OLGA», товарным знаком которого была лысая голова с написанной на затылке фразой «Здесь могла быть ваша прическа».

Фотографа Александра Кондратьева пригласили провести репортажную съемку сего мероприятия.

Также были разработаны макеты плакатов и рекламные ролики для радио.

Студия цветов согласилась предоставить креативный букет для эротического наряда невесты из коллекции «Белье с мехом».

Были также заказаны и подобраны сценические фейерверки и наборы прочего реквизита, а диски с уже сведенными треками ожидали свой «звездный час» на моей полке.

Как-то после похода в Театр комедии мы с Тимой отправились поужинать в «Русский Кич». Театральные вечера были для меня нормой, так как, обучаясь на режиссерском, постоянно приходилось бывать на всех премьерах и нашумевших спектаклях города. Поскольку Тима был далек от этого мира, он охотно принимал мои приглашения.

— Куда пойдем сегодня? — спрашивал он, зная, что от меня последует длинный перечень спектаклей, закрытых вечеринок и прочих увеселительных мероприятий. Мы уселись на диван с пятнистыми подушками, напоминавшими коровий окрас, и заказали салаты и горячее из хитро продуманного меню.

Он, как всегда, сел рядом со мной и, как всегда, смотрел в глаза. Я, как всегда, заигрывала с ним, смешно и по-детски наивно.

— Слушай, а ты вообще-то задумываешься о серьезных отношениях? — заинтересованно спросил он.

— Конечно задумываюсь.

— А какой он, тип твоего идеального мужчины?

— Ну, наверное, нежный, заботливый и, главное, верный. Я очень ревнивая. Вообще-то мне хочется семейного уюта. Хватит уже гулять.

— Понятненько. Тут я с тобой солидарен.
Я тоже хочу снова жениться, хочу детей. Мне нужна женушка — такая мягкая, покладистая и очень домашняя. Родная, своя. — Он вздохнул и откинулся на диван, скрестив руки на затылке.

Я слушала его и не могла понять — ну почему же не я, не я ему нужна?

— Надеюсь, очень скоро, я все-таки отыщу свой идеал. Ведь кто ищет, тот всегда найдет, — философствовал Тима.

— Это изречение по жизни не действует. Вот, например, ходишь по магазинам в
поисках какой-то конкретной вещи. Ноги
по колено сотрешь, но так и не найдешь то, что надо, и купишь первое попавшееся от безвыходности. Искал ботинки, а купил рубашку. Проходит время. Идешь по улице и натыкаешься взглядом на свою мечту, которая смотрит на тебя из витрины магазина. И что интересно — желаемого цвета и твоего размера. Так же и с девушкой — перестань искать и сразу найдешь. Остановись. Оглянись. Присмотрись. То, что мы ищем, как правило, рядом, в двух шагах, просто мы не всегда хотим это замечать. Истина где-то рядом...

— Ха, ха, ха. «Секретные материалы». Ты такая прикольная, с тобой хорошо! Вот бы мне такую девушку, как ты. — И он обнял меня.

— Вообще-то я белая и пушистая, но сейчас болею. Поэтому — зеленая и в пупырышках, — попыталась отшутиться я.

Лучше бы Тима тогда этого не говорил.
Я опьянела от его слов, даже не успев выпить виски. Когда он улетел на Гаити, мне не нужен был Новый год, не нужны новогодние праздники, ничего было не нужно.
Я ждала его приезда, без него я чувствовала себя лампочкой, которую мог включить только он.

«Вот бы мне такую девушку, как ты» — крутилось в моей голове, и от этой фразы сладко замирало сердце. Я надеялась, что вот-вот получу долгожданный приз.

После этого ужина он отвез меня по моей просьбе в «Голливудские ночи». Я хотела выпить чашечку кофе с Анькой. Заведение отремонтировали, и нафталиновый раритет превратился в суши-бар.

— О, какие мужики у тебя на развозе! — воскликнула Анька.

— Вот именно, что на развозе! — И я поведала ей нашу историю от начала до конца.

— Так в чем же дело, поговори с ним, скажи все, что думаешь. Все равно терять нечего, если ничего не получится, то хоть время на него тратить не будешь.

Но тут нас прервали.

— Алло, — вздохнула я, когда увидела Нинкин номер.

— Алё! Я больше не могу, не могу... Что мне делать? Я его люблю-у... — заныла в телефон она.

— Нин, а ты ему звонила?

— Да, я каждый день ему звоню. Он со мной приветливо разговаривает, а потом обещает перезвонить и не звонит. Интересуется: «Как ты? Чем занимаешься? Что делаешь? Как дела?», мы мило болтаем, а потом — тишина. Я снова звоню сама, слышу, что он занят или, что потерял мой телефон, но очень рад меня слышать. Мол, мы обязательно вскоре увидимся. Буквально в самое ближайшее время, — стонала она.

Я позвала Аньку к динамику послушать эту чушь, чуть не умирая со смеху. Ну почему же Нинка так низко ценит себя, зачем верит, зачем ждет? Неужели ей непонятно? Какого черта унижается перед ним?

— Нинуль, хочешь, дам совет? Не звони ему больше. Не надо!

— Ну, я не могу, не могу без него! Помоги мне... Ты можешь, ты имеешь на него влияние! Я знаю, знаю, помоги!

— Нин, это абсурд, что я могу тут сделать? Насильно мил не будешь. Ну, не подошли друг другу — не беда. Вы встречались всего четыре раза.

— Нет, ты должна повлиять на Тиму. Он считает тебя идеалом и, между прочим, очень сексуальной женщиной. Как-то у нас в разговоре зашла речь о женской сексуальности и он рассказал мне, что как-то раз, когда ты была у него в гостях, он видел, как ты занималась сексом с его другом на кухне. Сказал, что это было прекрасно, и что его друг очень любил тебя и отзывался о тебе превосходно.

— Так что получается? — заорала я и пролила на белую скатерть соевый соус. — Он подглядывал за нами? К слову, мы это делали не на кухне, а в гостиной! Извините, куда хозяин положил, там и спали!

— Нет, он не подглядывал, это получилось случайно, — стала оправдывать Тимура Нинка.

Я была в ярости! С одной стороны, я ликовала — «я для него идеал»! С другой — негодовала: как он смел подглядывать? Две фразы: «Вот бы мне такую девушку, как ты» и «Ты для него идеал женщины» — заполнили все мое сознание и мешали трезво мыслить.

Я отправилась с телефоном освежиться.

— Алё, Алё! — кричала Нинка. — Ты меня слышишь? Сделай что-нибудь! Или пусть он хотя бы мне скажет, что я ему не нужна.
Я тогда успокоюсь, и все.

Я набрала в рот ледяной воды из-под крана, выплюнула ее в раковину и пришла в чувство.

— Да, слышу, слышу. Я постараюсь, Нин. Давай. Все. Целую. — Я нажала на красную кнопку, прервав ее стоны.

Да, прямо так ты и успокоишься, Нинуля, если он объявит, что ты ему не нужна, — подумала я. — Наоборот, ты тогда совсем изведешься! Да он так и не скажет — слишком галантен, чтобы сказать такое девушке в лицо. Ему проще по телефону с ней болтать и обещать бедняжке с три короба. Он, как и многие мужчины, думает, что девушка сама догадается, что надоела и перестанет звонить. Но такие, как Нинка, как правило, не догадываются и упорно предлагают себя, набирая заветный набор цифр. Я скорчила себе в зеркале рожицу, привела себя в порядок и направилась к столику, где меня ждала Анютка.

— Анютик, а чем ты сейчас занимаешься?
У тебя есть любимое дело?

— Хожу на английский, в салон, на фитнес, мотаюсь по магазинам... Ты же все знаешь...

— Нет, я не это имею в виду. У тебя есть любимое дело и любимый мужчина?

— Ну, по поводу любимого дела — я еще не решила, чем хочу заниматься. Пока молода — надо наслаждаться жизнью. А любимый мужчина — это проблема, а проблем нам не надо. Поэтому любимого нет. Но зато есть любящий...

Под впечатлением последних событий я поняла, что каждый человек имеет свой идеал, будь то мужчина или женщина. Только не каждый стремится к нему — ведь это тяжелая работа, как физическая, так и духовная. Проще получать то, что само дается в руки и жить, ничего не усложняя, наслаждаясь сегодняшним днем, легко и непринужденно порхая по жизни.

И все-таки мечтать надо. И стремиться выше и выше — надо. Человек, который «не растет над собой» — не интересен окружающим. Ведь каждый стремится получить от окружающих тебя людей недостающий жизненный опыт, совет или научиться что-то делать так, как это делает профессиональный человек. Движение — это жизнь!

Глава 8

Fast Food &

Fast Sex

Одной из главных «святынь» эпохи, в которой нам выпало счастье жить, является скорость... Скорость — это идеология современного человека. Это попытка поместить максимум событий в ограниченный промежуток времени.

Сейчас считается нормой принимать пищу и обсуждать важные дела, разговаривать по двум телефонам одновременно во время мытъя в душе, совмещать занятия в спортзале с дружескими встречами.

В нашей жизни очень распространены понятия fast food — это когда нужно перекусить по быстрому, на скорую руку и fast sex — если требуется по-быстрому, по-деловому переспать. Чем динамичнее и насыщеннее твоя жизнь, тем больше в ней фаст-фуда и фаст-секса.

В жизни происходит так — один человек выполняет какую-то функцию для другого, а тот, в свою очередь, эту же функцию для третьего. И так до бесконечности. Это — закон.

Но почему, когда мы пользуемся «быстрым сексом», сиюминутными неверными объятиями, не думаем о том, что для твоего партнера это может быть серьезным чувством?

С Андрюшей меня познакомила Ленка. До Стаса это был ее «fast sex».

Андрюша — блондин двадцати восьми лет. Он отлично сложен, высок, голубоглаз. Безупречно одевается, катается на черном «бумере» и мечтает о мотоцикле той же марки. Делает деньги «на чем придется» и тратит их, следовательно, тоже «как придется». Желанный гость всех питерских тусовок, бомондов и светских раутов. VIP-клиент фитнес-центра «Нептун» и, к тому же, бисексуал. Ухаживать за девушками — это не его метод. К чему, когда они и так звонят по двадцать раз на дню?

«Мерзкий типчик», подумала я, когда Ленка представила его мне в «Плазе».

— Пойдем выпьем?! — предложил он.

— Нет, не хочу, — буркнула я и удалилась танцевать.

Я помнила то, что мне рассказывала Ленка: он никогда не тратит деньги на девушек, не подвозит до дома и вообще никогда не «заморачивается». Меня такой вариант не устраивал, я терпеть не могу самоуверенных надутых павлинов и «многокрылых многочленов».

Кажется, мальчика обидел мой отказ, потому, что через пятнадцать минут он вернулся из бара с махитой специально для меня.

— Что это с ним? — удивленно шепнула мне на ухо Ленка.— Он что, изменил своим привычкам?

— Это как сказать, сейчас посмотрим...

Я была настроена в тот вечер, мягко говоря, агрессивно.

— А может, потанцуем?

— Не-а, не хочу!

— А чем ты занимаешься?

— Ну, так, по мелочи... Наркотики, правда легкие, оружие предлагаю в переходе, а иногда, в свободное время, выхожу на панель.
А ты?

— Ну, я... Я в рекламе работаю.

— А, это «Пиво пьем и льем в штаны — лишь бы не было войны»? — стала прикалываться я.

— Слушай, а ты всегда такая вредная?

— Да нет, что ты — обычно еще хуже. Сейчас я после Нового года, подустала.

— А-а-а. А что ты любишь?

— Люблю, когда меня любят, и ненавижу «многокрылых многочленов»!

— А-а-а, — выдавил опять он и опустил свои голубые глазищи. — А это кто такие «многокрылые»?

Продолжать в таком же духе с ним можно было до бесконечности.

Я кивнула ему, подхватила знакомого парня, а он наблюдал из-за бортика, как мы танцуем и веселимся. Дело двигалось к трем часам ночи, а меня ожидал завтрашний кастинг. Надо ехать отдыхать. Я потянула Ленку за руку, и мы направились к выходу. Андрюша пошел за нами и в гардеробе неожиданно предложил нас подвезти. У Ленки чуть глаза из орбит не вылезли:

— Вот епическая сила! Ты что с ним сделала?

— То ли еще будет! — ответила я, накинула шубку, и мы сели в Андрюшину машину.

На следующий день раздался звонок. Откуда он взял мой телефон? Непонятно.

— Привет, это Андрей.

— Ну!

— А-а-а, как спалось?

— Спасибо, отвратительно!

— Почему?

— Да ты мне приснился. Это был страшный сон! — Тут я поняла, что перегибаю палку, и его терпение может кончиться до того, как я наиграюсь с ним.

— А что ты сегодня делаешь?

— У меня кастинг, а потом я свободна.

Действительно, скорее всего этим вечером я не занята. После возвращения Тимы с Гаити мы встречались с ним всего один раз, и мне было очень обидно, что он даже не поздравил меня с Новым годом. Мы, как всегда, поужинали в «Акварели», обсудив девушек и грядущий показ. Он опять заверил меня, что я — самая лучшая, и в машине положил мне руку на коленку. Я почувствовала неземное блаженство и приготовилась к продолжению. Но он не проявил никакой активности, и я решила, что надо бы чуть-чуть его подразнить — пусть увидит меня с другим мужчиной.

— А ты мне можешь что-то предложить? — вернулась я к разговору с «многокрылым многочленом».

— Хочешь, съездим в «Пробку» кофе попить? Я заеду за тобой.

— ОК! В восемь вечера у «Плазы» я тебя жду.

Я залезла в шкаф и стала выбрасывать его содержимое в надежде найти что-нибудь путное. «Что надеть?» Этот вопрос стоял первым на повестке дня.

Очень скоро практически весь мой гардеробчик оказался на кровати, а я сидела на полу в трусах «Nina Ricci» и с сигаретой во рту. Трусы — это единственное, что мне понравилось из всего, что я мерила. Негусто. Отталкиваясь от цвета белых трусов с черными вставками, я надела черный деловой костюм «Ferre». Стильно, сексуально, со вкусом, дорого. Ура!

Заехала по дороге в «Блонди» на укладку и, полная сил и энергии, решительно вошла в двери «Плазы».

Кастинг прошел на ура. В нем участвовали все самые красивые девушки города. Мы с Тимуром сидели за стойкой, а модели спускались со сцены и подходили к нам.

— Как вас зовут... Сколько лет... Телефон... — быстро записывала я данные девушек.

Тем, кто не подходил — кивок и одна фраза: «Спасибо, вы свободны!» Понимай это как «Здравствуй, комплекс неполноценности!»

Сколько раз мне приходилось слышать эту холодную колкую фразу от арбитров на кастингах, когда только начинала работать топ-моделью. Я вспомнила, что это закодированное сообщение, объясняющее девушке: «не обижайся, ты не брак, но пока — третий сорт» действовало безотказно. И я занималась совершенствованием до того момента, пока не выиграла несколько конкурсов. Только добившись успеха на этом поприще я со спокойной душой ушла в режиссуру и никогда больше не участвовала в кастингах.

— Тим, не отвлекайся, смотри — это все для тебя! — возмущалась я.

Тимур в костюме «Brioni», гладко выбритый и сияющий, словно новенький рубль, чрезмерно суетился, разговаривал по телефону и периодически куда-то исчезал.

— Я полагаюсь на твой вкус, ты выберешь то, что мне надо. Ты же лучше разбираешься в этом вопросе.

После трех часов кастинга я остановила свой выбор на десяти девушках. Тимур сиял белозубой улыбкой в предвкушении грядущего счастья.

Я взяла со стола ежедневник, поднялась и направилась к выходу, бросив на ходу:

— Всем большое спасибо! До встречи завтра на репетиции. Просьба не опаздывать!

В дверях ко мне подбежал Сморчок — тот самый «светло-синий» директор агентства, в которое я пришла в самом начале модельной карьеры. Это он сказал мне тогда: «Будут деньги — приходи»! Сегодня он расплывался в лучезарной улыбке и излучал море обаяния:

— Позвольте выразить вам мое восхищение! Вы чудо как хороши! Вы, случайно, в прошлом не модель? Ох, ну почему же я вас не знаю? Вы работаете не в Петербурге?

— Почему же, знаете, — сухо отрезала я. — Простите, я спешу.

— Да, да, конечно. Послушайте, вы выбрали трех моих девочек, если вдруг надумаете и захотите выбрать еще, то я сделаю вам скидку на десять долларов за девочку. Ну, так как?

— Спасибо. В другой раз учту. Всего доброго.

— Возьмите, пожалуйста, мою визиточку. Позвоните мне, мы обязательно найдем общие точки соприкосновения. Модельный мир ведь тесен. А я в этом бизнесе очень давно...

— Спасибо. Не премину воспользоваться вашим предложением, — ответила я мармеладному Сморчку и лениво вытянула из его пальцев визитку.

— Ты что, уже уходишь? А как же ужин? Давай поужинаем и все обсудим!

— Давай завтра, Тим, я спешу. После репетиции.

— Бззз! Ну ладно. А куда ты? Подожди, можно я с тобой?

— Извини, за мной заехали.

— А, ну ладненько. Пока-пока.

Я получила удовлетворение — ему не понравилось, что в моей жизни появился мужчина. Бегающий взгляд выдал настроение Тимура, он расстроенно вздохнул. Конечно, я бы с удовольствием поужинала с Тимой, но сегодняшний вечер я посвятила Андрею, так как мне уже порядком надоело изображать боевую подругу. Я уселась к Андрюше в машину, и мы направились в «Пробку».

Мило беседуя, мы уплетали сырное лоте с «Domain de Chevalier», пока в мою хмельную голову не пришла шальная мысль: а почему бы мне не переспать с Анрюшкой? Ведь с того момента, как мы стали общаться с Тимой, я не спала с мужчиной ни разу. Какой кошмар! Это же надо свихнуться до такой степени. Даже мой «Алё-молё» был обделен в этом вопросе в последнее время.

Я пустила в ход все свое очарование, и результат не заставил себя ждать.

— Ты знаешь, я живу в этом доме. Может, поднимемся ко мне? — лукаво предложил Андрей.

Странно, но, несмотря на красоту, он совершенно не привлекал меня как мужчина, и как собеседник тоже был не особо интересен. Конечно, и противен мне он тоже не был, но чтобы я потеряла голову? Нет, этого не было и в помине!

— Почему молчишь? — Он обнял меня, и в нос ударил дурманящий запах моей любимой туалетной воды «Chanel Egoist», а ворсинки свитера мягко защекотали щеку.

— Да так, задумалась. А почему я должна к тебе идти? Что ты для этого такого замечательного сделал, чтобы я тебя захотела?

— Ну и вредина же ты! Не хочешь — не буду приставать к тебе! Посидим, выпьем еще, а потом я тебя домой провожу. Идет?

— Идет!

Откуда-то набежали Андрюшины друзья. Мы весело выпивали, и я не заметила, как оказалась без трусов в его постели.

Андрюша отнес меня на кровать на руках. Ложе это, казалось, занимало все пространство его квартиры, которая представляла собой спальню, одну только спальню, отделенную от кухни и ванной комнаты двумя перегородками.

Это была маленькая квартирка в центре города «холостяцко-кобелирующего» предназначения. Без всяких излишеств: только самое нужное — кровать, джакузи, холодильник, кресло, телефон, шкаф с многочисленным ассортиментом «Versace», «Ferre», «Boss», «Armani» и телевизор с кучей порнокассет.

Я полностью отдалась во власть мускулистого, загорелого тела. Андрей опустил меня на кровать, нежно раздвинул мои ноги и встал на колени между ними. Я затрепетала в предвкушении удовольствия, наконец осознав, как я истосковалась по ласкам. Теплые ладони Андрея легли на мою грудь, легонько сжали, и от его прикосновений я вспыхнула как спичка. За руками последовали губы... Наконец он вошел в меня, когда я не могла больше терпеть, но ожидаемой феерии я не получила. Так, не более чем суррогат...

Действие, которое у нас произошло, с легким сердцем можно было назвать фаст-сексом и только. Андрей обладал хорошей техникой, но в нем полностью отсутствовала эротичность и как бы «душа». «Душа» в том смысле, что он был слишком рассудочным и не смог дать мне никакой энергетики и положительного заряда. Я полагаю, что на занятиях по тантре ему бы непременно поставили «два». Одним словом, секс с Андрюшей очень напомнил мне комплекс упражнений в спортзале и не более того — просто хорошая физическая нагрузка и минус двести калорий.

Я накинула на себя полотенце и закурила сигарету. Самое большое удовлетворение даже после неудовлетворительного секса — это сигарета.

— Ты такая классная, просто супер! Я теперь понял, почему ты такая стерва — ты знаешь, что с тобой хорошо, и поэтому позволяешь себе такое поведение.

Я оставила его умозаключение без комментария и продолжала наслаждаться сигаретой.

День шел за днем, но в моих отношениях
с Андрюшей и Тимой все оставалось по-преж-нему.

Во время репетиций Тима упорно пытался подобрать себе подругу и внимательно рассматривал девушек. Один раз удача улыбнулась ему — под прицел попало несколько красоток. Он выбрал одну, но встретился с ней всего пару раз. Слава богу, что в подробности своего очередного приключения он меня не посвящал.

У человека в крови свойство всё и всех сравнивать. Сопоставив любимого мужчину не любимому, я пришла к оптимистическому выводу. Во-первых, лучшее средство от трагедии — комедия! Хочется плакать — смейся!
А во-вторых, если тебе не дают любить того, кого ты хочешь, люби кого разрешают. Пусть даже понарошку. Тебе как говорится, мелочь, ему приятно! Если будешь хорошо себя вести, может фортуна тебе отсыплет какой-нибудь бонус.

* * *

Врать по инерции мы начинаем со школьной скамьи: «Я заболела, учиться не могу». Врем в институте: «Всю ночь работала, не смогла сделать курсовик». Обманываем знакомых: «Извини, денег нет, в долг дать не могу». Врем всем, просто так, по привычке. А чаще всего — самим себе. Почему-то кажется, что можно залечить сердечную рану, сказав себе: «На самом деле он меня любит, просто боится в этом признаться», или:
«Я на самом деле хорошая, просто все кругом подонки». Иногда приходит в голову:
«Я могу бросить курить, это для меня плёвое дело», «Я на самом деле талантливая. Просто у меня нет времени учиться» и так до бесконечности. Постоянно. Обманывать себя гораздо проще, чем подойти к зеркалу и сказать себе в лицо: «Он меня не любит», «Они не подонки — просто я неправильно себя повела», «У меня наркотическая зависимость от табака», и, наконец: «Да, я талантлива, но не учусь, потому что мне лень. Я в последнее время разленилась».

Проблему можно решить только тогда, когда ты ее видишь, а если ты считаешь, что ее нет, занимаясь лживым аутотренингом, то она превращается в комплекс проблем, в кучу недостатков, избавляться от которых будет с каждым разом все сложнее и сложнее. Ведь недостатки имеют привычку увеличиваться в геометрической прогрессии.

Как-то после репетиции мы с Тимуром отправились поужинать в ресторан «Плазы». Там на меня налетел Сморчок.

— Добрый вечер. Могу ли я отнять у вас пару минут?

—Ну, если только пару! — обреченно согласилась я, зная, что он просто так от меня не отстанет. Он пригласил меня к дальнему столику у окна.

— Что тебе заказать? — поинтересовался Тима, когда я попросила его чуть подождать.

— Закажи мне «Цезарь», лимонно-апельсиновый сок и американо. Я быстро.

Сморчок начал окучивать меня с места в карьер.

— У меня много интересных проектов, — интригующе изрек он. — Я видел, как вы проводили репетиции — очень, очень профессионально. Я хотел бы предложить вам сотрудничество. — И он нервно заегозил своими ножками-спичками, обтянутыми синими джинсами.

— Какого плана?

— Ну, я — директор агентства и мне позарез нужен такой заместитель как ты, — перешел Сморчок на доверительный тон. Мне требуется помощь в организации кастингов, показов и прочей модельной работы. Но сейчас не об этом. Я устраиваю конкурс «Мужская мода» в «Октябрьском», и хотел бы тебя привлечь к его организации. Я думаю у тебя, помимо высоких профессиональных качеств, еще и спонсоры есть, — и он пронзительно уставился на меня взглядом голодной собаки.

— Так что, вам деньги нужны? — захотела поставить его на место я.

— Нет, нет, проект, о котором я говорю, уже проплачен. Его нужно только грамотно организовать. Но деньги, конечно, будут очень и очень нужны.

— Так вот, уважаемый, у меня денег нет. До свидания. — Я поднялась, чтобы уйти.

— Подожди, подумай, — он удержал меня за руку, глядя снизу вверх. — Сейчас, я повторяю, все проплачено, просто нужно все организовать. Помоги мне, я не справляюсь! Понимаешь? Деньги уже получены, а как это грамотно все развести, я не знаю.

— У-у-у, так бы сразу и сказал. — Я тоже перешла «на ты». — Ну, хорошо, надо подумать... У тебя есть партнеры, сотрудники?

— Да, да. Только нужно еще с дизайнерами и журналистами встречаться. Дел по горло.

— А почему ты не пригласишь какое-нибудь агентство? Конкурс любое модельное агент-ство может организовать. Прибыль поделите. — «Странно все это», думала я, и мой взгляд скользил по Тиминой спине.

— Если я найму агентство, то опозорюсь. Опять же они могут все себе захапать: и идею, и деньги, и клиентов. А этот конкурс нужно запатентовать, так как он пока первый, аналогов в Питере еще нет. А ты — физическое лицо, тебя никто не знает и к тому же большая умница. С тобой мимо кассы точно не пролетишь!

— А с чего ты взял, что я не кину тебя и не расскажу никому, что ты деньги взял, а справиться не можешь?

— Ну, ты же в «Romanoff» успешно работала, я справки навел. И еще показ для мужика делаешь. И так грамотно, что никто не прочухал. Все думают, что это «Плаза» шоу заказала.

— А у тебя такая информация откуда?

— О, я — старый еврей и все это давно проходил. Но другие не просекут, не волнуйся. Если договоримся...

— Да я и не волнуюсь, — резко перебила я.

— Так что, договорились? Будешь со мной работать? — спросил он и вцепился мокрыми губами в сигарету «Camel».

Ужас! Владелец модельного агентства, а курит такое барахло. Видно, совсем плохи дела.

— Когда конкурс?

— Двадцать седьмого марта.

— Ладно, время еще есть. Я подумаю и тебе позвоню. Спасибо за комплементы.

— До встречи на показе, — воодушевленно воскликнул он и затряс мою руку своей маленькой и потной ручонкой.

Я направилась к Тимуру есть свой салат.

— Слушай, ты — самая лучшая из всей этой компании. Честно... — сказал Тимур, наливая мне вина в бокал. — Такая серьезная на репетиции. С сигаретой. Все тебя слушаются. Это так сексуально.

— Да им все равно кого слушать, лишь бы деньги платили, — осадила я его и чуть не разрыдалась. Зачем говорить мне все это, думая совершенно другое?

— Что будем делать после показа? Отметим? Куда ты хочешь пойти?

— Не знаю. Показ закончится около двух часов, а после поет Никита. Думаю, послушаем Никиту и поедем спать.

— Хорошо, как скажешь! Ты сегодня великолепно выглядишь. Знаешь, тебе идет без косметики.

— Спасибо. Я просто была у косметолога, а после чистки краситься запрещено.

Я опять, как всегда, наврала ему. Я специально не накрасилась, зная, что он любит естественность. Если бы он действительно увидел меня после чистки, которую я сделала пару дней назад, думаю, испугался бы — монстр с красной рожей может возбудить только самого извращенного извращенца.

— Слушай, а как ты относишься к сексу втроем? — вдруг спросил Тимур и положил на тарелку приборы. Он смотрел на меня в упор своим невероятным взглядом.

— Если двое мужчин и одна женщина, то хорошо. А если наоборот, то никак не отношусь. — Ужас, любимое Тимино увлечение теперь коснулось и меня.

— Ты такая правильная?

— Нет, я такая ревнивая.

— Да, ладно тебе. Это же просто секс, и к нему нужно относиться просто... Мы с женой постоянно так развлекались. Очень было весело. Выпивали, она приглашала какую-нибудь подружку... И понеслось! — Тиму явно этот разговор заводил, глаза его лихорадочно заблестели. — И вообще, есть душевная тяга, а есть просто секс. Эти понятия надо разделять, и тогда все будет просто. А вы, девочки, смешиваете, а потом бог знает что получается! — разглагольствовал он, развалившись на стуле и попивая минеральную воду.

— Ага, а теперь ты один без жены веселишься! И еще успеваешь за другими подглядывать, а потом обсуждать это.

— Ну ладно тебе! — Тима понял, что я имею в виду. — Я не подглядывал, а случайно увидел, когда шел в ванную.

— А при чем тут кухня? — спросила я с набитым ртом.

— Ну, это так, для красного словца, чтобы интересней было.

— Так, значит, ты свои эротические фантазии на мне оттачиваешь?

— Да нет, это просто шутка. О чем еще можно разговаривать с этой тупенькой Нинкой? Кушай салатик, и поехали.

— Я не согласна. Девушкам не нужен просто секс, им нужны сильные чувства. От простого спаривания они не получают удовольствия, как мужчины. Им просто процесс не интересен, — нагло врала я, вспоминая встречи с Андреем.

— Ну, тебе лучше знать. Поехали, я спать хочу! — Тимур сладко потянулся, достал из кармана смятые деньги, отсчитал нужную сумму и положил в черную кожаную папку счета. — Да, ты, наверное, права — нужно чувство полета, головокружения, очень нужно. Я мечтаю встретить настоящую любовь, чтобы приходить домой и радоваться, что вижу ее, просыпаться счастливым утром рядом с ней... Заботиться о ней, скучать. Я уже говорил, мне не жалко на это потратить ни деньги, ни время. Я обязательно ее найду. Буду баловать, любить... — Он мечтательно закатил глаза. Потом вздохнул и добавил: — Но и простой секс, без затей, тоже нужен — для снятия напряжения, так сказать.

— Тим, скоро показ, мне нужно предоплату вносить.

— Нет вопроса. И тебе денежку тоже нужно дать! Сколько?

— Тимчик, не знаю... — Я не могла с ним разговаривать о деньгах. Какие деньги, когда такие чувства? «Сколько?» — этот вопрос сильно задел меня. Он прозвучал как «Сколько ты стоишь?». — Тим, если девушка знает себе цену, значит, она ее не раз называла! Я не знаю. Думаю, пятьсот.

— А не маловато? Все мероприятие обходится в пятерку, а тебе только десять процентов. Думаю, для тебя это несерьезно.

Да, он был прав, надо бы содрать с него три шкуры! За все мои унижения, за моральный ущерб, за разбитое сердце, за боль, которую я испытывала, когда он обсуждал со мной свои любовные перспективы, за слезы, которые выступали на глазах, когда я ловила его похотливый взгляд, устремленный на очередную модельную курочку. Но я не могла...

— Нет, пятьсот меня устроит. Это стандарт-ная цена за организацию показа, именно десять процентов.

Попрощавшись с директором и арт-директором «Плазы», мы с Тимуром сели в машину. Он взял меня за руку.

— Слушай, а почему ты мне так доверяешь? Я же тебе никто. Вдруг возьму и не дам тебе деньги, и что ты будешь делать? Как выкрутишься?

— Ну, Тим, что за разговоры? Питер — город маленький, а приличные мальчики так не поступают. Но если не дашь, делать нечего, возьму свои деньги и расплачусь со всеми. Соскакивать уже поздно.

— Слушай, ну ты молодец! И все-таки — нельзя быть такой доверчивой, ладно?

— Ладно.

Мы подъехали к Суворовскому проспекту. Остановились у подъезда.

— У тебя дома есть белое вино? — спросила я в смутной надежде, что он пригласит меня к себе и взялась за ручку дверцы.

— К сожалению, нет. Ты меня в машине подожди, хорошо? Я быстренько.

Он ушел, а я сидела и ждала, когда мне вынесут деньги. По щеке от обиды покатилась слезинка. Я смахнула ее, вытащила мобильник и набрала Андрюшин номер. Он просил меня позвонить ему три часа назад, но я забыла, и сейчас был подходящий момент.

— Ты где?

— Я на Суворовском. Уже освободилась.

— Давай приезжай.

— А ты мне йогурт на завтрак купил?

— Купил, с джемом. Так что жду тебя. —
И в трубке раздались гудки.

То, что Андрюша купил мне йогурт, расценивалось как величайшее достижение с его стороны. Он даже мысли не допускал, что я могу не приехать. С той нашей встречи я регулярно заглядывала к нему за фаст-фудом и фаст-сексом. У Андрюши было два в одном.

Хлопнула дверь парадного. Тима отдал мне деньги, поцеловал в губы и посадил в такси.

— Спокойной ночи, отсыпайся — у тебя же каникулы.

— Спасибо. И ты отдыхай.

— Ой, опять засыпаю один, и нет со мной рядом любимой, — игриво вздохнул он и захлопнул дверцу.

Не успела я нажать на кнопку звонка, как дверь в квартиру Андрея распахнулась и меня чуть не сбил с ног незнакомый худощавый парень лет двадцати.

— О, привет, привет. — На пороге нарисовался совершенно голый Андрей. — Хорошо, что приехала.

— Дюш, это кто был?

— А, это мой массажист. Я спину на тренировке потянул, он мне позвоночник разрабатывал.

— А, вот оно как? Очень интересно.

Действительно интересно, на что годен этот ломкий гомосексуальный мальчик? Если на массаж, то, скорее всего, не на лечебный....

Андрюша бегал голый по квартире, увлеченный примеркой трусов.

— Смотри, мне тут трусняки разные «прописали»: «Versace» и «D&G». Всего за двадцать бакинских. Надо выбрать. Какие, посоветуй!

Бесчисленные шмоточные барыги таскались к Андрею, как к себе домой, и были лучшими его корешами. Он не зарабатывал таких денег, чтобы одеваться в «Бабочке» и подобных бутиках, а статусу ночных заведений, которые он посещал, нужно было соответствовать.
У Андрея были два друга — кооператор-махинатор (продать дом в Сочи, купить два дома в Сочи, продать два дома в Сочи, взять в долг и купить тридцать пять метров жилой площади в Питере) и дружок-альфонс, которому богатая тетя давала лавэ под строгим контролем. В общем пользовании они имели именные шмотки на тысячу долларов.

— Погладь мне рубашку, пока я меряю!

— Ты что, Дюш, где я и где утюг? Это нереально.

— Ну, ты — на кровати, а утюг — в шкафу! — Он, прыгая на одной ноге, совал другую в очередные трусы.

— А волшебное слово?

— Погладь, пожалуйста!

— Не-а, не буду.

Наконец выбор трусов в пользу одной фирмы был сделан и Андрей обратил свой озабоченный взгляд в мою сторону. После, уже ставшими привычными движениями «фаст-секса», он перевернулся на другой бок и как-то сразу отрубился. Я вышла на кухню, чиркнула зажигалкой и закурила сигарету. Усевшись на мягкую подушку, валявшуюся на полу, в полной темноте, я попивала шампанское из открытой до меня бутылки. Шампанское, наверное, помогало массажисту проводить лечебную процедуру. Я вспоминала мальчика, встретившегося мне в дверях. Чем-то они похожи со Сморчком...

— Ты почему не спишь? Уже полчетвертого!

— Ничего себе! А я тут сижу, шампусик дегустирую.

И, видно, то ли я перебрала, то ли, наоборот, недобрала, меня потянуло на проблемные разговоры.

— Андрюш, ты чувствуешь, что у нас с тобой все как-то несерьезно?

Он сел на пол рядом со мной и обнял меня.

— С чего ты взяла? Мы практически живем вместе, как это несерьезно? Для меня очень даже серьезно! А что тебя не устраивает?

— Все, и ты в том числе.

— Ну так, моя маленькая стерва: давай-ка лучше спать. Кое-кому завтра на работу. Пойдем, пойдем!

И он подхватил меня на руки и понес на кровать. Я хотела еще сказать ему, что использую его, что наши отношения, как обед на дом: дешево, быстро и удобно. Правда и не очень-то вкусно. Но он не захотел меня слушать.

Я поняла, ложь возникает от страха, когда боишься показаться глупой. Говоришь с умным видом: «Конечно же, я смотрела этот фильм», или «О! Я знаю этот ресторан». Когда не знаешь что сказать, врешь, чтобы заполнить паузу в разговоре, придумываешь смешные истории, чтобы не быть смешной.

И вот так, на мелочах, завираешься до такой степени, что слова «люблю», «уважаю», «доверяю», произнесенные тобой, уже не несут никакой смысловой нагрузки.

В глазах людей ты уже представляешь из себя образ, который тебе, увы, придется поддерживать — ведь ты его сама создала, ты начала играть эту роль, так будь добра теперь доигрывай.

Перестать врать хотя бы себе — это уже глобальное достижение. «Да, я с ним потому, что это "fast sex"», — говорю себе я. И это — честно. Как говорил Будда: «Мы то, что думаем». А если ты врешь сама себе, то кто тогда ты есть на самом деле?

* * *

В шахматах есть термин «цугцванг» — каждый следующий ход только ухудшает ситуацию и подводит тебя к поражению. Шах. Мат. В такие моменты лучше вообще ничего не делать. Как говорят в американских фильмах полицейские: «Любое сказанное вами слово может быть использовано против вас в суде».

Как показывает практика, чем меньше ты показываешь свою заинтересованность, тем лучше. Если ты мечтаешь приобрести машину и упорно «роешь копытом землю» — ты ее получишь. Но в отношениях все по-другому. Чем больше ты «выпрыгиваешь из трусов» ради любви обожаемого тобой человека, тем меньше ты ему нужна. Процесс обратный. В любви, как в шахматном «цугцванге» — каждое лишнее движение по завоеванию любимого непременно приведет тебя к неудаче.

Анализируя свое поражение, ты приходишь к выводу, что тебе жалко не потерянного человека, а свои титанические усилия, потраченные на его завоевание. Но любовь по сути своей штука альтруистическая. Влюбившись, ты готова отдать всю себя и еще «полцарства в придачу». Ничего не жалко. Любовь ведь...

Я суетилась в «Плазе», организовывая мероприятие. Мой мобильный высветил номер телефона Тимура.

— Алло! Алло! Ну, где ты, где?

— ...

— Как не приедешь? Ты что? Это же все для тебя делается, при чем тут тетин день рождения? Приезжай, я тебя жду.

Гудки.

Нет, вы подумайте! Я тут ради него в лепешку расшибаюсь, а у него тётин день рождения! Придумал бы что получше...

Я была вне себя от ярости.

Но после того как пробило 23:00 и на сцене под звуки аплодисментов появились мои барышни, в VIP-зоне зажглась Тимина улыбка. Я подскочила к нему.

— Приветики. Как всегда прекрасно выглядишь. Давай это отметим.

— Не могу, дорогой. Мне надо в гримерку, готовить девочек на второй выход. Визажисты суетятся, пресса толпится, фотограф что-то мечется, да и ведущему надо все время текст напоминать, в общем, работа кипит. За всем приходится следить.

— Слушай-ка, ты скажи блондиночке, ну помнишь, к которой я подходил на репетиции — как там ее зовут? — что после показа мы ее приглашаем выпить с нами шампанского.

— Ладно, скажу. Прости, мне некогда.

— Я закажу тебе виски, знаю, что ты не любишь шампусик.

— Молодец, что знаешь, — соврала я в очередной раз.

Зачем-то я это делала, сама не знаю. На самом деле мне было до этого шампанского совершенно индифферентно.

Показ прошел без сучка и задоринки, все остались довольны, и я в том числе. Это шоу принесло мне молниеносную известность, и предложения посыпались на меня градом.

Под утро, упарившись в танцах под Никиту и изрядно набравшись, мы загрузились в машину. Я скромно заняла заднее сиденье. На переднее плюхнулась блондинка, которая всю дорогу до своего дома отчаянно боролась со сном и клевала носом. Провожая красавицу с заплетающимися ногами до подъезда, Тимур договорился с ней завтра пообедать. Я терпеливо наблюдала за этой умилительной сценкой из окна автомобиля. Захлопнув за собой дверцу, Тима обернулся ко мне:

— Пересаживайся вперед.

— Не-а, меня и тут неплохо кормят!

— Ну, иди сюда. Не ломайся.

Я открыла слипающиеся от усталости глаза и переползла вперед.

— Ужас, на улице уже скоро рассвет, народ на работу прется, а мы спать. Х-а-а, вот она, богемная жизнь!

— А поехали ко мне?

— К тебе? А поехали!..

Мы заехали в его двор и поставили машину. Было еще темно, пасмурно и очень, очень холодно. Нет страшнее времени года, чем питерский январь в пять утра. А ты в вечернем платье «Alberta Feretti», предназначенном для теплых итальянских вечеров. Моя изящная дубленочка из ламы на фоне питерских сугробов выглядела смешно.

— Ну вот, приехали, замок замерз! Черт.

Тима дергал дверь подъезда, но она не открывалась. Соседям звонить уже поздно или, наоборот, еще рано, а консьержки в доме нет.

— Поехали в гостиницу, а вечером вернешься, и все будет о’кей! — стучала зубами я.

— Нет, спать мы будем дома...

Он пошел на стоянку, и взял у сторожа тяжелую балку, напоминающую глушитель.

— Отойди подальше, красавица! — крикнул Тима мне, и, размахнувшись, высадил стекло на входной двери. Затем влез в дверь и перетащил меня. Мы поднялись в квартиру. Я, не раздеваясь, плюхнулась на диван. — Прости, что заморозил тебя!

Я промерзла до костей за те пятнадцать минут, которые провела на улице. Но зима осталась за дверью этой квартиры, а на душе у меня пели птицы и расцветали весенние цветы.

— Я сделаю тебе горячую ванну и налью коньяка. А ты пока накройся пледом. — Он взял мою дубленку и отнес в прихожую.

Вернувшись с коньяком, Тимур сел рядом со мной. Мы чокнулись горячительной жидкостью и поцеловались. Потом еще раз и еще... Долго-долго и нежно-нежно. О-о, наконец-то это случится! Как давно я об этом мечтала. Хотела... Нежные губы, волнующие, алчные, до боли желанные... Сердце сладко замирало в груди, тепло его тела согревало меня, жаркое дыхание сливалось с моим... Он бережно раздел меня, отнес в ванну и сам присоединился ко мне. Мы лежали под слоем горячей пены с бутылкой «Pere Magloire» в пять часов утра.
Я мечтала остановить этот миг, нажать на тормоз и больше никуда не ехать...

Он вылез из воды, остатки пены стекали по его широкой груди. Закутав меня в полотенце, Тимур подхватил на руки и понес в спальню.

Бережно опустив меня на простыню, он нагнулся ко мне и опять прильнул губами к моим губам. Он покрывал легкими, еле уловимыми поцелуями все мое вдруг ставшее невесомым тело, выгнувшееся навстречу ему. Вдруг я почувствовала его в себе так глубоко, что не было предела наслаждению... И поняла, что занятие любовью и занятие сексом — это разные вещи. Тима делал со мной все, что хотел. С ним я чувствовала себя то принцессой в королевстве любви и вседозволенности, то служанкой, исполняющей его самые заветные эротические желания, пригрезившиеся ему во сне...

Я больше никогда, нигде и ни с кем не проводила таких ночей. Это невозможно описать. Я раскрылась ему навстречу как цветок. Я не знала, что можно так дарить любовь, не знала, что так может кружиться голова, я не знала, что жизнь может быть так прекрасна!..

Кто разгадает тайну любви, секрет счастья? Почему два человека сливаются в объятии и становятся единым существом? Почему поцелуй одного, как ожёг, а другого, как лед? Почему любовь приходит внезапно, неожиданно и порой не ко времени и накрывает нас, как цунами? Нет сил сопротивляться этой стихии. Если когда-нибудь кто-нибудь спросил меня: «Станешь ли ты любить этого человека, если у него не будет денег, квартир, машин, статуса», я бы, не задумываясь, ответила: «Да!» Потому что, когда любишь по-настоящему невозможно объяснить за что. Я любила Тимура таким, каким он был — веселым, веснушчатым, немного рассеянным, неверным — любила в нем все и любила всего его.

Он был первым и единственным в моей жизни мужчиной, в отношениях с которым я не искала для себя никакой выгоды. Я просто хотела быть с ним всегда и неважно где — хоть на краю света. Быть вместе... И мне ничего, ничего от него не нужно. Мне даже не нужно, чтобы он любил меня, потому, что я любила за нас обоих.

Именно этим серым питерским утром я обрела мир вокруг себя, точнее себя в мире. Я люблю, я живу, я дышу. Мир, который уничтожил четыре года назад мужчина, был возвращен мне сейчас тоже мужчиной. И как прекрасно это возрождение!

Я видела свое отражение в зрачках любимых глаз и мечтала только о том, чтобы он навсегда сохранил мой образ в своем сердце. Все, все, что было до него в моей жизни, это — шелуха, опавшие листья. Настоящая любовь — всеобъемлющая, необъятная, сумасшедшая — пришла ко мне только сейчас.
А все, что было «до» — ушло, отлетело без возврата.

Мы обнялись и заснули, крепко прижавшись друг к другу. Я очень хотела спать, но боялась заснуть. Боялась, что когда я проснусь, все это закончится.

Я так боялась потерять в общем-то то, что не имела...

Наступило утро, точнее день. Сквозь отступающий сон я почувствовала его присутствие внутри себя и не хотела просыпаться окончательно. Ах, как хорошо! Еще-еще-еще... Ленивая нежность перерастала в жгучую страсть, мы сплетались в объятиях все теснее и теснее... Как же это чудесно — проснуться утром от ласк любимого мужчины!

— Доброе утро! — шепотом произнес он и поцеловал меня, когда утренний танец любви подошел к своему логическому завершению.

— Ты куда, полежи еще немного!

— Буду ровно через пять минут. — Он поднялся и отправился в ванную.

Я слышала, как струйки душа стучат по кафелю. И этот звук был до боли мне знаком. Но сейчас он вызывал во мне только положительные ассоциации, и я ждала, с нетерпением ждала, когда Тима вернется.

— Выпей сочку! — Он протянул мне стакан свежевыжатого апельсинового сока. — В коридоре, надрываясь, звонил мой сотовый. — Может, ответишь? Он уже минимум час звонит!

Я встала и прошлепала к сумке.

— Алло, слушаю.

— Ты где пропадаешь? Я тебя жду. Купи сыр дор блю и пепси! Мы же договорились... — трещала трубка Иркиным голосом.

Я переехала от Ленки к Ирке и теперь днем проживала в новой квартире на Бармалеева, а ночью у Андрея.

— Да, так. Потом расскажу. Приеду... Целую.

Я вернулась в спальню, но Тимы там уже не было. Из кухни доносились характерные звуки — он готовил завтрак.

— Возьми халатик, я тебе на кровать положил, и обязательно надень тапочки.

Я облачилась в теплую махру белого халата, но осталась босой.

— Куда сейчас поедешь? — поинтересовался он, не отрывая взгляда от телевизора. С голубого экрана, по сложившейся российской утренней традиции, сыпались новости одна ужаснее другой.

Я прижалась губами к большой синей чашке с кофе. Мне не хотелось покидать этот дом. Но он явно не планировал проводить время со мной.

— Домой, к Ирке.

— Не забудь, что сегодня вечером мы едем в баню.

А точно, баня! Я вспомнила, что мы договорились пойти в баню с его другом из «Плазы» и девушкой друга.

— Да, я помню. Ты заедешь?

— Конечно. Около восьми созвонимся, и в девять я буду.

Разговор прервался. Я почувствовала себя неловко и отвела взгляд от Тимы на экран телевизора. Там показывали новости спорта, сюжет о фигурном катании.

— Я обязательно своего малыша отдам на спортивную гимнастику или фигурное катание! — произнесла я стандартную женскую фразу, имея в подсознании ребенка, которого бы родила от мужчины, с которым переспала в эту ночь.

— Ну, если у него будут данные для этого.
Я бы своего ребенка в спорт не отдавал. Так ты когда поедешь? — спросил он и вопрос этот вошел в мое сердце, как кинжал.

— Сейчас! — я встала, резко отодвинула чашку и пошла в ванную.

Ну да, конечно! Он же договорился с блондинкой пообедать! Время как раз обеденное. Мавр сделал свое дело — мавр может уйти...

Я быстро собралась, он заказал мне такси, поцеловал и, облегченно вздохнув, закрыл за мной входную дверь.

Я бежала по длинной лестнице и не могла понять, чего я хочу больше — жить или умереть? «Я люблю тебя, люблю, люблю, люблю!!!» — крутилось у меня в голове. На миг я остановилась, но не смогла вернуться в дом, откуда меня только что выпроводили. Сердце билось так громко, что я слышала его удары. «Ничего, еще есть вечер», — и я бросилась вниз по ступенькам...

На скрежет ключа, поворачивающегося в замочной скважине, в коридор выползла Ирка в своей неотразимой леопардовой ночнушке «D&G». Я устало сбросила сапоги на высоченных каблуках. Изрядно помятая со вчерашнего, не расспрашивая меня ни о чем, Ирка, зевая, вернулась на диван в гостиной и снова уставилась на экран телевизора, по которому показывали какой-то мутный бразильский сериал.

— Какие планы на вечер? — буркнула она, отрезая принесенный мной сыр и намазывая ломтик медом.

— В девять баня, а потом не знаю.

— Пойдем в «Дек», там сегодня вечеринка.

— Давай созвонимся, ладно?

Ирка подняла на меня припухшие глаза.

— Слушай, ты сегодня такая довольная, прямо светишься. Вчера показ хорошо прошел, да?

— И показ тоже.

— Ну, понятно.

— Слушай, я все хотела у тебя спросить: почему ты не встречаешься с мальчиком, который катается на «мерсе»? Он такими влюбленными глазами на тебя смотрит — прямо зависть берет. Может, надо брать?

— Он на всех так смотрит, — вздохнула я. — Это у мальчика Тимы такая фишка-замануха.

Я пошла в ванную и приняла душ. Намазалась от души автозагаром от фирмы «Lancome» — это чудо косметики не смывалось даже горячей водой и придавало коже южный загар. Теперь следовало выспаться. Вряд ли вечером меня украсят усталые тени под глазами и тусклый взгляд.

Из комнаты, где Ирка смотрела телевизор, доносилась песня группы «Гости из будущего»:

«Я знаю только лучшее в тебе,

Мне от любви не страшно задохнуться.

Мы на яву живем, а не во сне,

А я все не могу никак проснуться...»

Я слушала песню и по моей щеке покатилась слезинка. Человек обычно активизируется, когда чувствует опасность или безумно влюблен. Конечно, хочется все делать только ради любви. Любя ходить на работу, любя общаться с друзьями, любя мыть грязную посуду, любя смотреть на жизнь и любя ходить по улицам, радуясь каждому мгновению. Но, как правило, страх потерять, не получить, не догнать, разочароваться — сильнее. Мы живем в постоянном стрессе — «надо выжить», «заслужить», «сохранить место под солнцем». Мы бултыхаемся в этой жизни, «сбивая лапками сметану». А для любви в нашем сердце остается места все меньше и меньше...

* * *

Понятие «мое», не имеет отношение к нежным чувствам. В мире нет ничего твоего, а тем более человек не может принадлежать тебе целиком. Из-за ревности разгорались многолетние войны, гибли ни в чем не повинные люди. Если любишь человека, подари ему свободу в первую очередь от себя. Пусть за ним остается право выбора.

Как правило, когда говоришь: «Иди!» — он остается, говоришь: «Останься!» — уходит. Для того, чтобы удержать человека рядом с собой, нужны сила воли и терпение. Надо поменьше говорить себе: «Это моё! Он мой», а просто стараться делать так, чтобы ему самому хотелось, чтобы ты была рядом.

Наступил банный вечер. Под окном бибикнул «мерс» Тимура. Я села на переднее сиденье, по праву принадлежавшее мне.

— Приветик. Смотри, что я купил!

Я пришла в восторг, когда увидела двух маленьких мишек: одного белого, а другого розового, которые, обнимаясь, сцепили лапки на спинках друг друга.

— Какие замечательные зверюшки! Давай их поместим сюда, — и я поставила мишек между лобовым стеклом и «торпедой».

— Сейчас мы едем в «Магриб», там нас девчонки уже полтора часа ждут. Им Сашка сказал, что мы в восемь подъедем.

При слове «девчонки» меня передернуло, как от электрического тока. Градус моего кипения дошел до высшей точки, когда в машину загрузились две длинноногие блондинки, стильно одетые и прекрасно выглядевшие. Ни одна не напоминала девушку друга Тимы.

Я увидела, как оживились влажные глаза Тимура — он буквально раздевал и оценивал взглядом хихикающих подружек-Барби. У одной над пухлой губой красовалась большая сексуальная родинка.

— Приве-е-тики! — промурлыкал он.

Заядлые тусовщицы Лилька и Полинка поздоровались и выдали пару плоских шуток. Мы направились в «Уткину заводь».

— Как ты сегодня пообедал? — поинтересовалась я сквозь зубы, создавая видимость инте-реса.

— Супер! Встретился с блондиночкой на «Крыше» в «Европе». Девчонка милая, живет со своим друзьями, учится на филологическом. Завтра у меня с ней запланирован поход в театр. Не посоветуешь, куда лучше?

— Зебра ответить не может... Купи себе журнал «Афиша», наконец, — и я нервно закурила.

По дороге в баню выяснилось, что у девчонок нет купальников, а в «Уткиной заводи» был один большой общий бассейн, куда ныряют из всех саун. Мы остановились около «Дикой орхидеи», Тима достал из бардачка внушительную пачку пятисоток, перехваченную по старой традиции резинкой, и протянул ее мне.

— Иди, разберись там с купальниками, ладно? Если у тебя нет, то купи и себе.

Девчонки выбрали себе купальники, к моему великому удивлению, даже не самые дорогие. Я их оплатила. В ожидании нас, Тима ерзал на сиденье, и как только мы вернулись в машину, сразу «вжал в пол». Я положила похудевшую пачку обратно в бардачок.

Как оценить этот поступок Тимы? С одной стороны, мне казалось, что он поставил меня выше, поручая распоряжаться денежными средствами, а с другой — может быть просто не захотел отдавать большую сумму в руки незнакомых девушек.

Когда мы приехали в баню, о моем существовании было забыто. Очень больно себя ощущать «пятым лишним». Две девочки и два мальчика. А я зачем?

В памяти всплыл анекдот:

«К наркоману пришел Глюк и спрашивает три желания. Наркоман отвечает:

— Хочу, чтобы трава никогда не заканчивалась!

Появилась трава.

— Теперь хочу, чтобы финны гнали шведов с севера на юг.

Глюк не понял наркомана, но исполнил его желание.

— А теперь — чтобы шведы гнали финнов с юга на север.

Тут Глюк не выдержал:

— Наркоман, ты что? Это же последнее желание?!

— А чё-ё? Все нормуль — мне кайфово и люди тусуются...»

В моем случае люди-то тусовались, только мне было не до кайфа.

Компания мило беседовала в предбаннике, заказав шашлыки и салаты. А я сидела в углу и смаковала красное домашнее вино. Устав слушать ерунду, отправилась плавать и вернулась где-то минут через сорок. Мое появление, так же, как и уход, остались без внимания. Два красивых женских тела с безупречным загаром и в купальниках «La Perla» были выставлены на всеобщее обозрение и окружены мужской заботой. Сделав попытку влиться в разговор и поняв тщетность своих усилий, я отправилась в парилку. Пока я отсутствовала, они заказали банщика, и худенький парень уже распаривал веники.

— Добрый вечер. Раздевайтесь и ложитесь вот сюда. На животик.

Я покорно скинула простынку и улеглась, отдавшись в его профессиональные руки.

В сауне полыхал эвкалиптовый жар, а ветерок от дубовых веников обжигал мокрое тело до озноба. Нежные, сильные и уверенные руки банщика колдовали над моим телом, и я разомлела.

Когда я вышла из парилки, дружная компашка уже бесилась в бассейне. Тима наконец-то заметил меня.

— Давай ныряй!

В этот момент к нему сзади подкралась Полина и стала топить его. Полинка училась на актерском факультете, так что мы с ней были коллегами. Блестя глянцевой кожей, она повисла на Тиме, и с видимым усилием толкала его под воду. Она очень заразительно смеялась.

— Ха-ха-ха, ути-пути, как мы карабкаемся. Лилька, плыви к нам!

Лилька, весело брызгаясь, подплыла к ним. Она была более спокойная, так как к творческому миру не имела никого отношения, и такая же красивая, как Полинка, но с какой-то чертовщинкой в глазах. Я сразу поняла, что Тима выбрал себе Лильку. Во-первых, потому, что она клеилась к Сашке, а не к нему, а во-вторых, в ней была та пресловутая изюминка, которая так нравится мужчинам. Сашке же досталась Полинка — «веселая актрисочка», так они ее потом называли.

У меня зазвонил телефон. Возрадуемся.
Я хоть кому-то сейчас нужна. Поскольку в самой бане связь не работала, мне пришлось взять мобильник и вернуться с ним к бассейну.

— Алё.

— Здравствуй, зайка! Ты где? В «Дек» со мной пойдешь? Очень хочется напиться и забыться.

— Конечно, Ириш. Во сколько?

И мы с Иркой договорились встретиться в ночном «Decadance».

— А куда это ты собралась? — Тима вынырнул из воды и уставился на меня своим пронзительным взглядом. Его веснушчатая, чуть полноватая фигура комично смотрелась на фоне двух Барби. Почему-то мне очень нравились его неуклюжесть и сутулость, что-то в этом было родное и уютное.

— В «Дек»! — ответила я.

— Да ну, зачем клубиться после бани. Давай где-нибудь поужинаем все вместе, и я тебя домой отвезу.

— Нет уж, спасибо. Мне приятных эмоций на сегодня хватит, — пробурчала, отвернувшись, я.

— Что-что? Тут вода шумит, я не слышу!

— Я говорю, что еду в «Decadance». И ты меня туда отвезешь! — нагло приказала я.

— Ну ладно, как хочешь.

Мы начали собираться. Девчонки ушли сушить волосы в раздевалку, а я осталась с мужиками и слушала, как они обсуждают Барби. Все-все, до мельчайших подробностей: попу, размер груди, кто как говорит, когда можно рассчитывать на секс, и как от кого пахнет. Они ни капельки не стеснялись моего присутствия, как будто я находилась в спортивной раздевалке после дружеского футбольного поединка и сама была мужиком.

— Как на твой взгляд — Полинка темпераментная? Мне думается, она может дать фору на всю ночь, — обратился ко мне Саша.

— Внешность обманчива, — хмыкнула я.

— Да ты видела, как у нее соски стоят? Она уже тут хотела.

— Саш, чтобы ты знал: у женщин соски встают не только от сексуального возбуждения, но и когда им холодно. Она из холодного бассейна вылезла, вот и результат.

— Ну, все равно... Такая грудь упругая. Это, наверное, без пяти три или даже все три?

— Ага, без двадцати!

— А где мои плавки? — прервал нас Тима, роясь в моей сумке. — Я их сюда положил, ты не перекладывала?

— Я не догадывалась, что ты сунул свой трусняк в мою спортивную сумку! — возмутилась я и отобрала у него свою ручную кладь. — Вот они, держи! — Я извлекла его плавки и свой лосьон для тела «Dior Addict».

— А ты нам дашь помазаться? — подбежал суетливый Сашка.

— От тебя будет пахнуть женским парфюмом, жене, я думаю, не понравится!

— Да она не просечет! Давай.

Они дружно попользовались моим лосьоном, Тима заботливо намазал мне спину. Собрав барахло, мы уселись в машину Тимура.

По дороге Тима подарил девчонкам мишек, и я поняла — наш символ, переданный в чужие руки, ознаменовал тот факт, что вчерашняя ночь для него была всего лишь обычным фаст-сексом. Ночь любви — одна из тысячи таких же ночей, как гамбургер из тысячи заказанных фаст-фудов.

Меня высадили около «Дека» и пожелали приятного отдыха. Я смело распахнула дверь, не обращая внимания на кирпичные лица охранников. Видно, у меня было такое же выражение лица, и меня без вопросов пустили.
Я нашла Ирку, сидящую в компании, гуляющей, как всегда, за ее счет, и плюхнулась на стул рядом с ней.

— О, привет-привет! Приехала? Молодец. — Она расцеловала меня и для этой цели даже сняла очки «Gucci». — Мы вискарик пьем, будешь?

— Конечно! — и я влила в себя сто пятьдесят граммов бодрящей жидкости. Потом еще и еще. Мы пили как на похоронах — не чокаясь. И все делали вид, что им жутко весело, а на самом деле всем до чертиков надоели одни и те же тусовочные рожи, одни и те же клубы и именитые диджеи, одно и то же виски и постоянная черно-гулкая душевная пустота, которую приходится запивать и затусовывать.

Я полезла в сумку за пудрой и обнаружила два непринятых вызова на телефоне. Один — от Тимы, второй — от Андрея. Пришлось выйти на улицу и набрать первый:

— Ты мне звонил?

— Да. Как ты там? — услышала я Тимин как бы виноватый голос.

— Уже нормально. А что, собственно говоря, тебя беспокоит?

— Слушай, извини меня, пожалуйста, прости! Больше такое не повторится, я обещаю.

— Какое такое?

— Ну, такое... Ладно? Не сердись на меня, пожалуйста! Удачно тебе тусануться. А я пошел спать. Спокойной ночи.

— Спокойной.

В трубке раздались короткие гудки.

Я набрала второй номер.

— Привет, ты где? — взволнованно выпалил Андрей.

Я представила, как он сейчас прикусил верх-нюю губу. Андрей делает так всегда, когда нервничает.

— В «Деке».

— Я очень соскучился, и хочу тебя... увидеть!

— Я здесь зависла надолго, ты уже будешь спать.

«Все кончено», хотела сказать я.

— Приезжай, как натусуешься, я проснусь ради того, чтобы поцеловать тебя.

— Нет, Андрюш, не сегодня... В другой раз... Спокойной ночи...

Стоя на набережной у «Decadance» и зябко кутаясь от порывов резкого ветра, я думала о том, что все в этой жизни предопределено. Фаст-фуд — это дешевая и совсем не полезная еда, а фаст-секс — плохая замена чистой физической любви, сурогат чувств. Да и цена за такой секс бывает иногда очень высока. Ведь если ты используешь кого-то, будь уверена, в скором будущем кто-то точно также использует тебя. Закон бумеранга.

Прежде чем кого-то использовать в этой жизни, сначала нужно подумать о последствиях...