Я вышел из метро навстречу теплому сентябрьскому вечеру, медленно смеркающемуся в ночь. И хотя целыми днями лил дождь, сейчас небо было чистым. Подул ветер, и я, поправив шарф, поежился.
Мне давно хотелось навестить родной дом, и как только появилась возможность, я не оставил желание без осуществления. Не припомню, когда в последний раз так скучал по уютным и понимающим декорациям своего очага. Небрежно спрятав руки в карман, моя высокая фигура, ссутулившись, настойчиво направилась к остановке через парк, пока память раз за разом воспроизводила навсегда последний разговор с Ней, ее слова и интонацию.
Запривидев автобус, я ускорил шаг. В нем уже сидели люди, ждавшие отправления. Взобравшись по ступеням, я прошел в длинный салон зеленых кресел и огромных черных вечерних окон. Вот уже билет у меня и, пройдя немного, я сел на свободное место у этого большого окна, в котором засыпал мир города. Я в последний раз окинул взглядом пассажиров и их лица. Их эмоции были разны и непохожи: кто-то устало сидел, закрыв глаза, откуда-то слышался оживленный шепот, где-то громкий голос окликнул соседа. И мои чувства, если они как-то и выражались на моем лице, были всего лишь частью всей палитры, спектра, гармонично вливавшиеся в него. С этой мыслью я отвернулся, прислонил голову к холодному стеклу и уставился вдаль.
Спустя десять минут автобус отправился. Я сидел неподвижно и лишь глазами следил за меняющимися пейзажами. Один сменял второй, автобус набирал ход, и глаз уже не улавливал некоторых картин, и они забывались навсегда. 
Водитель умело управлял своим "подопечным", то и дело поворачивая в нужную сторону, отыскивая маршрут, от которого не зависел мой конечный пункт. Мы все еще не выехали из города, и можно было заметить огромные вывески, плакаты и огни по обе стороны дороги, которые превносили некоторую обманчивую красоту и оживленность. Движение было медленым из-за постоянных светофоров - трехглазых стражей течения автомобилей. На одном из перекрестков автобус резко и ощутимо для пассажиров затормозил перед красным сигналом. Сзади меня послышался неодобрительный шепот, но мой задумчивый взгляд был устремлен на удаляющиеся автомобили, проскочившие на зеленый. 
Преодолев плеяду перекрестков, поворотов, мостов и тоннелей, водитель вывел автобус на трассу, за город. Шоссе было поистине величественным со многими своими надстройками, знаками, полосами и развязками. Повсюду было множество автомибелей, двигавшихся как в прямом, так и в обратом направлениях. Многие из машин, поровнявшись с автобусом, обгоняли его и устремлялись вдаль. 
Время неуклонно шло к полуночи, и мои размышления, кажется, смешались с желанием спать. Веки опускались, но я каждый раз ободрял себя чтобы не проехать нужную остановку. Постепенно мой взгляд опускался все ниже, и вот в моем взоре оказалось дорожное полотно, темный асфальт со своей белой разметкой. Сплошная линия сменялась прерывистой, одинарная - двойной. Автобус, подчиняясь правилам настойчиво двигался по нужной ему полосе. Водитель по мере надобности перестраивался в соседний ряд, чтобы обогнать усталый, потерявшийся автомобиль. Эти правила давали выбор, но не меняли ширину шоссе и уж тем более цели всего движения.
Спустя время автобус выехал на уже знакомую мне дорогу. Мое сердце забилось от волнения, ведь я очень давно здесь не был, и, похоже, многое поменялось. Освещения дороги не было, я вглядывался в темноту чтобы различить силуэты домишек, деревьев. К удивлению я не разглядел почти ничего в этом пейзаже и задался вопросом, правильно ли мое присутствие здесь. Автобус мчался к моей конечной остановке, и нельзя было повернуться против этого. На долю секунды мне перехотелось покидать этот салон. Выйти означало покинуть навсегда эту машину, быстро несущуюся навстречу новому и неизведанному, но уже без меня.
Я не заметил, как автобус медленно остановился. Водитель открыл дверь и обернулся, молча глядя на меня уставшими глазами. Я взял сумку и поспешил выйти. Дерь за мной закрылась, заработал мотор, и я услышал как автобус уезжает. Я решил не смотреть вслед и подождал, когда он исчезнет за поворотом.
Передо мной была пустая и широкая дорога. Сзади, потрескивая, моргал давным-давно разбитый фонарь.