Ярким сиянием озарила ночной небосвод падающая звезда. Безмолвно рассекая осенний воздух, она приземлилась в лесах севера, где сырость уберегла ее от лесного пожара. Включилась разморозка главного персонажа, комфортно развалившегося в широком бархатном кресле. И через минуту он уже чистил свои кривые зубки за правой щекой маленькой красной щеточкой, мысленно ругая конструкторов корабля за их чрезвычайную ленивость в отношении предметов личного обихода.

“Все приходится делать самому…” – кряхтел Петрик, вяло качая мышцы на вделанном в кресло тренажере.

Завершив эту не долгую, но обязательную процедуру, он поставил кроваво красный кофейник на маленькую электрическую плитку, расположенную непосредственно за креслом. Благо кресло крутилось, а то еще и вставать пришлось бы, чего Петрик очень не любил делать, обладая разнокалиберными кривыми ножками.

“Ну и тип!” – подумал он, разглядывая свою физиономию в большом пятиугольном зеркале с красноватым оттенком. Пластическую операцию он уже давно выпрашивал у вышестоящих инстанций и каждый раз получал аргументированный отказ от своего невидимого через динамик начальника. И по сей день, в зеркале отражались ломаный нос, сильно выдвинутая и сдвинутая вправо массивная челюсть, не признающие никакой прически рыжие волосы торчком, свернутое в трубочку ухо и маленькие блестящие глазки, тупо уставившиеся на самоих себя.

“Индивидуальность и еще раз индивидуальность,” – повторил он слова психологов, пересказанные ему начальником, и развернулся, чтобы налить себе кофе в квадратную бурую кружку.

“Ничего себе индивидуальность!” – возмутился Петрик и вновь развернулся к зеркалу с бутербродом в руке.

“Урод – он и есть урод,” – прочавкал он бутербродной ветчиной и хлюпнул горячим кофе.

“Зато мозги у него что надо!” – похвастался он про себя и ткнул пухлым пальцем себе в лысину.

Выкинув кружку с недопитым кофе и недоеденный бутерброд в жутко красный мусоропровод (все равно на базе ему новые положат, а так и разворачиваться не надо), Петрик приступил к исполнению возложенных на него обязанностей.

“Ох уж эти пресловутые телодвижения!” – вздохнул он левым легким и нажал на красную кнопку на полукруглой панели перед зеркалом. Зеркало сразу перестало быть зеркалом и превратилось в монитор, который тут же начал показывать результаты программы поиска, наложенные на заснятую во время падения карту местности.

По данным разведки на этой планете давно привыкли к метеоритам, поэтому Петрик не торопился, зная, что его никто не хватится, пока он прохлаждается в глубокой яме. Однако первым, кого показал монитор, был какой-то шалопай, удобно разместившийся на крышке корабля и бессовестно ковыряющий его обгоревшую обшивку, вероятно в поисках люка, который был совсем с другой стороны.

“Во гад!” – воскликнул Петрик, переполняясь необоснованной яростью, и, нажав на другую красную кнопку, задушил беднягу ядовитым газом. Постепенно начало сказываться влияние красных оттенков, облепивших кабину пилота, на что и рассчитывали беспринципные психологи Центра.

Следующей картинкой явился десяток танков, берущий желтый кружок в полукольцо из красных крестиков. Желтым кружком был, понятно, сам Петрик, который, злорадно улыбаясь, потянулся руками за висящим над его головой шлемом виртуальной реальности с автоматическим прицелом.

Он всегда был противником борьбы с ожирением, которую вела против него кучка биологов Центра, нагло утверждающих, что рано или поздно ему придется вылезти из своего корабля, во что он искренне не верил. С некоторым усилием Петрик натянул на себя  шлем и прикинулся случайным свидетелем того, как лопаются танки, прошибаемые кумулятивными снарядами. Парочка подлетевших, было, поглазеть на танки стелсов, тоже была сбита спиральными ракетами.

Недовольный тем, что его так рано обнаружили, Петрик нажатием кнопки выдвинул гусеницы. И корабль-вездеход рванул через лес напролом к найденной, наконец, сейсмическим радаром базе противника.

Почти не чувствуя ударов, вездеход срезал деревья на скорости тысяча километров в час, добавляемой ему небольшим реактивным двигателем. Результат переполоха на «секретной» базе, где сразу поняли, куда так несется НЕО (едущий), бывший НПО (падающий), проявился, когда откуда-то с космоса посыпались лазерные лучи спутников, которые автозащита машины Петрика без труда отклонила воздушной линзой, созданной над вездеходом.

“Ах да! Спутники…” – вспомнил Петрик и нажатием кнопки вывел их из строя, легкой многофокусной магнитной бурей. До базы оставалась минута езды, поэтому Петрик приподняв над глазами шлем взялся стричь себе ногти маленькими вделанными в рукав комбинезона ножницами цвета меди. Внезапный толчок поранил ему палец: минное поле, которое он безнаказанно пролетал, оставляя за собой след из ярких вспышек, вдруг рвануло по всей площади, повинуясь чьему-то невидимому сигналу.

“У-у, негодяи!” – взвыл Петрик от злости и боли одновременно и, нахлобучив шлем обратно, закидал “встречающий” его заслон тяжелой артиллерии ядерными томагавками. А еще через несколько секунд его вездеход ворвался в объятый пламенем лагерь, под которым и покоилась конечная цель его визита.

Не утруждаясь поиском лифта, он включил мотобур и корабль начал метр за метром ввинчиваться в недра земли. Конечно его все еще пытались достать с воздуха, но неусыпная зенитка на корме землекопа душила эти попытки в зародыше. Через минуту Петрик вместе со своей чудо-машиной вывалился в один из многочисленных подземных залов-лабораторий, где царила всеобщая паника и десятки ученых и рабочих метались вокруг какого-то недоделанного стального монстра. Ударом по красной кнопке Петрик унял панику в зале, закидав его игольчатыми бомбами. На секунду он замер в кресле, разглядывая то, что привело его сюда.

Невозмутимый представитель вымирающего межзвездного флота безмятежно покоился в ореоле монтерских лесов.

“Некрасивый,” – подытожил Петрик и установил под ним квазарную бомбу. Обратный путь показался ему донельзя скучным: он давно привык наслаждаться неповторимостью каждого боя. За минуту Петрик покинул зону поражения собственной бомбы и, вкопавшись в первый же холм, решил издали поглазеть на взрыв миниатюрного квазара.

К своему несчастью, противник засек место, где укрылся инопланетный вандал, и вся боевая мощь страны начала стягиваться к этой области. Первой, как ни странно, подоспела пехота (вероятно десант) с гранатами, гранатометами и минометами. Не отрывая взгляда от места захоронения квазарной бомбы, Петрик включил многолучевой лазер, который в несколько секунд покосил всю пехоту, а заодно и парочку боевых вертолетов, пытавшихся залететь с тыла.

В тишине Петрик дождался спектакля:

Что-то гулко чмокнуло вдали, и на горизонте вырос разноцветный плазменный фонтан – отрыжка пережравшегося квазарчика, поглотившего недостроенный межзвездный корабль гуманоидов.

“Бах!” – смачно выдохнул Петрик, и тут действительно бумкнуло. Какая-то сила вытряхнула его из кресла, оставив шлем болтаться на пружинах в поисках опорной макушки.

Сначала Петрик решил, что это квазарные шуточки, но когда он на четвереньках подполз к монитору, тот явил ему источник неожиданного землетрясения – чудом выжившего солдата нагло стоящего в десяти метрах и педантично кидающего в нору холма гранаты. Да-да, гранатЫ, ибо второй толчок, не заставив себя долго ждать, чуть не отправил Петрика в аннигилирующий мусоропровод, благо тот оказался много толще кофейника. Третий толчок забросил Петрика обратно в кресло, и он, спешно прицелившись, мстительно потянулся к кнопкам, намереваясь выпустить на несчастного солдата радиоактивный пар температурой в 300°С. Но что-то остановило его при виде героической стойки десантника, гордо поднявшего левое плечо навстречу опасности, для очередного броска осколочной гранаты.

Гранаты Петрик не боялся – автозащита упругим силовым полем терпеливо смягчала любые разрушительные воздействия, доводя их до терпимого для корабля уровня. Не смущало его и чувство гуманности, чуждое мозгу агрессора. Просто появилось странное ощущение, что он смотрит в полупрозрачное зеркало обладающее свойством осевой инверсии. Квадратная челюсть, злобно выдвинутая и сдвинутая набок, кривой нос, маленькие колючие глазки под плешивой щетиной из рыжих волос, кривые ножки разного размера, от чего одно плечо казалось выше другого, и пухлые короткие пальчики крепко сжимающие овал лимонки с выдернутой чекой…

Очередной толчок заставил Петрика присмотреться поближе, ткнув его носом в экран – ремни давно не хотели сходиться на отъевшемся пузе. Мысли неслись галопом. В маленьком мозгу, привыкшему к своей безактивности, происходила большая революция, своего рода переворот мировоззрения первобытного философа.

Вот тебе и индивидуальность! Не на это ли рассчитывали психологи, сажая в машину смерти урода? Но миллионная доля процента вероятности встречи двух уродов таки дала подтверждение “закону подлости”. Итак, встав перед фактом собственной двойственности, Петрик был мысленно выбит из мира своей черепушки и в кои-то веки приступил к объективному мышлению.

Он отчетливо понимал, что должен умерщвлить противника и вежливо удалиться на Базу, где в хрустальном дворце его ждет пышный банкет в честь очередной победы над угрозой инопланетного вторжения, причем вставать из кресла НЕ ПРИДЕТСЯ. Но ему мешала мысль о смерти себе подобного, который, быть может, даже думает так же, как он, и разумеется, хочет жить, не подозревая, как близка смерть.

В динамике подпространственного передатчика раздался до боли знакомый, невнятный из-за помех, голос:

“В чем дело, шестой? Почему не возвращаетесь на Базу? Вас ждет банкет. Не заставляйте гостей ждать!”

“Гошти - это такие полушиткие, бесмосклые шушештва?” - прошепелявил Петрик, ибо так оно всегда и было: на банкет собирались мыслящие представители планет успевших вырваться в космос до открытия ОБК - обеспечение безопасности космоса, т.е. защиты замкнутой империи монополистов от появления возможных конкурентов.

“Гошти подоштут: им теять неего. А во у мея побема: я встетил саого сея. Тё делать?” - Сначала Петрик говорил правой, а затем левой стороной челюсти, потому речь его получилась неразборчивой, но на том конце метагалактики его поняли - не впервой им было его выслушивать. Ответ пришел не сразу - сказалась трудность ситуации.

“Мочи его и ехай жрать!” - недвусмысленный приказ заложил уши и повесил трубку, не оставив за собой новых идей.

Петрик посмотрел на массу бронетехники, сгрудившуюся на границе “вооброжаемой противником” зоны поражения орудий машины смерти, затем на двойника, у которого кончились гранаты, отчего тот вынужден был притащить чей-то “стингер”.

“Упорный малый, - подумал Петрик - А какая разрушительная целеустремленность. Совсем как я!” - И тут он озарился внезапной мыслью.

Логика была ясна как день: если двойник не решится выстрелить в оригинал - самого Петрика, значит он и думает так же, как Петрик, то есть является его полной копией, которую убить - все равно, что убить самого себя. Если же стингер выстрелит в сторону кресла, где энергополе машины “отсосет” энергию химической детонации и искривит траекторию ракеты, значит сходство только внешнее, и Петрик попадет на банкет, превратив двойника в кучку пепла.

Двойник, наконец, сумел примостить “стингер” на плече и только собрался разрядить его в торчащую из развороченного холма околдобину, как та вдруг ожила и одним рывком выскочила на относительно ровную болотистую почву. Двойник терпеливо перевел прицел и вновь собрался нажать на спуск, но машина уже успела перевернуться вверх тормашками, и из ее дна теперь торчало кресло с “водителем”.

“Ну и урод!” - пронеслось в голове у опешившего Петяя. От потрясения “стингер” выпал у него из рук. Поднять его он не успел:

“Здравствуй, брат!” - радостно затряс его за ноги Петрик, таки не пожелавший слезать с гусеничного кресла. Петяй отказывался верить своему, свернутому в трубочку уху, - неужели наконец нашелся родственник, не погнушавшийся родства с ним?

А тем временем брат-пришелец устал трясти его за ноги и, горячо пожав его ломаную от рождения кисть, вернулся к люку своего таинственного корабля.

“Я еще ка-нибудь зае на дня повида. Пывай!” - выкрикнул инопланетчик и скрылся внутри своей машины.

“Не, ошибся, - угрюмо подумал Петяй - Этот тоже убежал. Все они такие, родственнички. На себя бы посмотрели! Уроды!”

В ярости он схватил стингер и пустил ракету вслед улетающему кораблю, но она не догнала его.

Антигравитатор бесшумно и легко поднял корабль под облака, откуда очень хорошо было видно кольцо оцепления, составленное сразу из нескольких армий, а также маленькая точка, одиноко стоящая посреди болота.

“Довольно приятно иметь “родственника”, с которым можно поделиться любыми проблемами, потому что у него они тоже присутствуют, или будут присутствовать,” - думал Петрик со счастливой улыбкой на лице.

Кнопка реактивного старта, вжатая кривым пальцем, начала плавный разгон корабля до субсветовой скорости, когда можно будет убрать невидимый солнечный парус и совершить гиперпрыжок через ближайшую черную дыру.

“Вы почему еще не дома?!” - возопил динамик.

“Сколо путу!” - радостно ответил Петрик и краем глаза заметил, как что-то пронеслось мимо, вынырнув из гиперпространства. Он резко крутанул штурвал на 180º и сразу узнал в быстро удаляющемся объекте еще одну машину смерти, как две капли воды похожую на его собственную.

“Вот зараза!” - вскрикнул Петрик, не успев исковеркать звуки. Много ума не надо было, чтобы понять, зачем корпорация послала второго “киллера” вслед за первым: видно первый чего-то не доделал, и знамо чего. Мозжечок среагировал мгновенно, дав команду атаковать “противника”. На сверхзвуковой скорости они друг за другом врезались в воздушные слои атмосферы. Корабль смерти дубль два заворочался во встречных потоках воздуха, будучи лишенный внимания автопилота.

“Проснулся, мерзавец!” - обрадовался Петрик, наводя прицел на панически удирающего врага. Тот рывком спланировал, проносясь над верхушками горящих деревьев, и, развернувшись “бочкой”, сделал пару выстрелов из электромагнитной пушки стальными кольцами. Однако это оружие было предназначено для космоса, поэтому кольца расплавились в воздухе не долетев до цели, и Петрик тут же вбил врага направленным звуковым ударом в один из действующих вулканов Камчатки.

“В кнопках хорошо бы разбираться!” - назидательно констатировал Петрик вслед бесшумно погибшему противнику и, немного подумав, добавил, - “По крайней мере иметь парочку проверенных под рукой.”

Тем временем спинной мозг уже начал решать новую проблему, вставшую перед Петриком всего пять секунд назад: стоит ли продолжать как ни в чем не бывало возвращаться “домой” к тысяча первому банкету и оставить близнеца гуманоида на верную смерть, ибо его несомненно будут снова и снова пытаться убрать всевозможными методами, вплоть до взрыва всей планеты, чтобы более мысли Петрика к нему не возвращались, полностью концентрируясь на текущей работе “ликвидатора”?

“Ну да, ради лишнего ликвидатора, проверенного временем на верность компании, они готовы лишить его единственной радости в жизни - его “второго Я”, так неожиданно поломавшего их несложные планы, потому что я теперь его в обиду не дам!” - Этот стремительный полет мысли заставил Петрика свернуть с очередного витка вокруг планеты и направить корабль в сторону болотного континента, где био-радар быстро отыскал хорошо знакомую ауру двойника Петрика.

“Здравствуй, брат!” - воскликнул Петрик, выскочив из люка половинки корабля, что вломилась внутрь армейского лазарета. Пытающие Петяя генералы быстро ретировались за подмогой, так ничего от него толком и не узнав: виной была не особенность речи, а исключительная вредность очевидца.

“Понимаешь, какая штука? Они хотят тебя ликвидировать!” - затараторил в спешке Петрик.

“Кто они?” - спросил Петяй, удивленный возвращением “брата”.

“Ну, та организация, на которую я работаю. Они, похоже, хотят, чтобы у меня совсем не было родственников, даже названных.”

Петяй нахмурился и начал соображать. Наконец он заговорил.

“Ну, а тебе-то что?”

“Я не хочу потерять своего единственного брата!” - заявил Петрик.

“А тебя они не ликвидируют?” - продолжал любопытный Петяй, решивший узнать, не один ли он в опасности.

“Ну да! Убьют сначала меня, как дезертира с опасной единицей боевой техники, а затем и тебя для верности.”

Петрику было приятно смотреть, как кто-то пытается решить проблему, которую он сам решать не хочет.

“Тогда выходит, ты должен убить их первым, иначе, как я понимаю, они тебя в любой галактике достанут!” - осенило Петяя, а Петрика повергло в состояние шока:

“Ты что?! Они же сильнее меня, к тому же они вырастили меня, обеспечили мне дом, пропитание и, наконец, работу!”

“Ну, тогда сам думай!” - оскорбился Петяй, поняв, что не сможет учесть всех интересов родственника и найти при этом выход для себя.

“Вот так всегда: все приходится делать самому” - пробормотал Петрик и задумался, в поисках универсального хода.

Размышление было недолгим: его поторопили чьи-то голоса за проломленной стеной лазарета. Петрик волновался, слова не коверкались, может поэтому и мысли его были как никогда четкими.

“Вот что, дружище, похоже тебе самому придется повоевать с ними, а я буду сидеть здесь и молиться за тебя!”

А про себя: “Может до меня дело и не дойдет, в конце концов, зачем убивать двойника уже не существующего урода? Никто же не узнает, кто есть кто (машину смерти можно уничтожить только разложив ее на атомы)”.

“Мне?!” - Петяй в свою очередь впал в шоковое состояние и принялся сгребать в кучу защитные факты:

“Но я же не умею управлять твоим кораблем, плюс у меня нет нужной сноровки…”

“Ничего страшного! В каждой такой машине смерти есть встроенный телепатически говорящий, разумный компьютер, который расскажет тебе все, что нужно. Я-то его давно выключил - надоел уже своими глупыми советами, но легко могу включить, надо лишь на одну кнопку нажать…” - приговаривал Петрик, запихивая Петяя в кресло на воздушной подушке.

“Да поторопись - возможно они уже выслали за тобой второго ликвидатора”.

“Не подставляет ли он меня? - спрашивал себя Петяй, - Конечно же подставляет!”

Но на придумывание других вариантов и уговаривание “братца” времени могло не хватить, кроме того ему очень хотелось прокатиться на настоящем космическом корабле, поэтому он с замирающим сердцем въехал в чудо-агрегат и с удивлением увидел, что все внутри - красное!

“Фу какая безвкусица!” - возмутился он и полез было обратно, но Петрик не пустил его со словами:

“Ничего-ничего, попривыкнешь! И еще одно: в бою жми на правую половину клавиатуры - там оружие помощнее.”

Он захлопнул люк, нажав на единственную зеленую кнопку и нахлобучив шлем на Петяя.

“Я - Большой Мозг вашего звездолета. Даю советы и ответы. И задаю вопросы: куда летим?”

Подобная мысленная буря пронеслась в голове Петяя (благодаря телепатическому шлему), и ему также захотелось отключить Большой Мозг корабля, как и его предшественнику. Но обстоятельства вынуждали поддерживать “диалог”:

“На базу,” - вздохнул Петяй и после некоторых колебаний положил руки за голову.

Произошел плавный разгон до субсветовой скорости и нырок в небольшую черную дыру, всего в мегапарсеке от Солнца. Затем безынцидентный полет по крученому гиперпространству к другому “выходу”. И, наконец, вылет на другом конце метагалактики, сопровождающийся яркой вспышкой прорванного пространства.

“Вау!” - восхищенно воскликнул Петяй, вновь обретая дар речи со зрением, и медленно опустил затекшие руки со вставших дыбом волос.

“Наш путь вон к тому пульсару," - деловито сказал “Большой Мозг” и без промедления направил туда корабль, – "Всего десять секунд полета…”

“Ты зачем это сделал?" – в рубку ворвался чей-то незнакомый голос, - "Зачем ты сбил нашего агента?!” - протрещал он сквозь слабеющие помехи.

Петяй растерялся, поняв, что говорит не Большой Мозг, а какой-то скрытый в шлеме динамик.

“А чё?” - осторожно спросил он, наконец, у невидимого собеседника.

“Что-что? Он же страховал тебя, дурачок! А ты его сбил! А теперь возвращайся на базу, будешь выговор слушать!”

Петяй понял, что его “самоназванный брат” чего-то там натворил, а ему теперь придется за него отдуваться.

“Вот она подстава!” - подумал он и разозлился на “брата”, но повернуть корабль не успел.

“Прямо по курсу База!" - радостно воскликнул Большой Мозг, имея в виду большую планету в двухзвездной системе – "Добро пожаловать домой!”

Его радостный голос потонул в душераздирающем сигнале тревоги: охранная система базы выпустила по кораблю сотни ракет одновременно. И они бы обязательно взорвались, если бы не вовремя сработавшая в каждой ракете система опознания “свой - чужой”, по которой корабль Петяя уже сотню лет отзывался как “свой”. Поэтому бесполезные стальные болванки слепо пронеслись мимо него, устремившись в открытый космос в поисках неизвестного “чужого”.

“Во повезло-та!” - перевел дух Петяй, вылезая из-под кресла.

“На радаре два объекта - два стража. Оба свои,” - сообщил Большой Мозг.

“Мочи их нафиг,” - приказал Петяй, в котором ракетный салют приветствия оставил неприятный осадок.

“Нельзя мочить - они же свои!” - встрепенулся Б.М. И тут же показавшийся на мониторе страж пальнул по Петяю из позитронной пушки.

На панели загорелись красные лампочки, а Б.М. завопил как резаный:

“Нас атаковал невидимый враг! Повредил реактор с антиматерией! Через десять минут произойдет аннигиляция корабля и меня вместе с ним! А-а-а! Sos!”

Решив, что насмерть перепуганный Большой Мозг ему будет только мешать, Петяй смело нажал на зеленую кнопку, и наступила блаженная тишина. Теперь действовать приходилось самому. Припоздавшая система защиты уже активно отражала последующие позитронные заряды огромным  электронным облаком вокруг корабля.

Ждать пока противник сменит оружие Петяй не стал и незамедлительно ткнул в одну из правых красных кнопок. С “крыши” его корабля вырвался плазменный протуберанец и, по дуге дотянувшись до стража, со смаком поглотил его.

“Ага!" - Радовался Петяй – "Прикурил, собака?”

Резкий толчок подбросил его к потолку, воткнув головой в матово красную лампу.

“Кометное попадание…” - сказал шлем голосом Большого Мозга и сдох, закоротив освещение.

“У-ух!” - Петяй снова упал в кресло, оставив застрявший в лампе шлем. Большой Мозг скончался - это и дураку стало ясно, но бой еще не проигран.

“Как же я про тебя-то забыл?” - протянул Петяй, глядя на вынырнувшего из-под корабля второго стража, по-прежнему метавшего кометы в очнувшуюся систему защиты, которая безустанно сдувала их “тепловым ветром”.

“Во дурак!” - поразился Петяй неповоротливости стража и нажал на еще одну красную кнопку из правых.

Пространство за экраном всколыхнулось и его заполонил мягкий свет, набирающий интенсивность в районе удирающего противника. У того тоже включилась система защиты и он завертелся волчком, размывая воздействие звездного лазера.

“Врешь! Не уйдешь!” - прошипел разбушевавшийся Петяй, который быстро понял, что к чему, так как целый день был вольным слушателем на лекциях кафедры Космоса, после чего пошел в армию.

Ухватившись за джойстики управления полетом, торчащие среди скопища клавиш, он ловко развернул корабль-лазер “спиной” к пульсару, к стражу передом, и пространственная линза легко разрезала пополам крутящуюся мишень резко набравшим мощность лучом. Свечение угасло. Страж сгорел.

“Уф!" - Петяй вытер пот со лба мозолистой ладонью, - "Кажется отбился.”

Он вдруг заметил на экране таймер: девять минут до аннигиляции.

“Вот ё!” - Петяй опять вцепился в джойстики. Корабль как бешеный понесся к планете. Мысли вихрем неслись в голове:

“Сначала посадка, потом отход на безопасное расстояние.”

Он не мог предсказать размах процесса аннигиляции: от реактора - до целой планеты.

“Кислород?!!!" - ударило его, как громом, - "Есть ли на планете кислород?”.

В глаза бросился шикарный замок на горизонте массива герметичных оружейных фабрик.

“Воздух!”

Корабль заложил вираж над солнечными батареями энергостанций и ринулся к замку.

“Назовите пароль,” - донесся из динамика механический голос, когда до замка оставалось километров десять.

“Обойдесся!” - огрызнулся Петяй, надавив на “правую” кнопку. Взрыв нейтронной бомбы снес ворота и добрую половину охранной системы, зато корабль Петяя, бурлящий экстренным синтезом свинца, проскочив через набирающий упругость колпак силового поля, впилился в центральную башню. Прошив насквозь несколько комнат он застрял в полукруглом столе огромного зала.

Этим утром Петрух встал с исключительно хорошим настроением. Дела быстро продвигались в сторону положительных эмоций: ближайшие соседи теряли одну звездную систему за другой, все порывы “первобытных” цивилизаций выйти в космос были подавлены, заводы начали выпускать новый тип боевых кораблей-роботов, двое из которых уже охраняли Базу. Их программа предусматривала почти все возможные варианты инопланетных цивилизаций и местностей, с которыми им придется столкнуться в скором будущем.

“Какое же все-таки чудесное изобретение эти боевые звездолеты!” - подумал Петрух за завтраком, глазея через стену-окно на звездное небо, где резвились оба стражника демонстрируя ему свою мощь и искусство ведения боя.

Мысль о том, что рано или поздно кто-нибудь из его “верных слуг” встретит своего двойника, сама собой отступила на второй план и уже начала стираться из памяти. А ведь именно из-за нее он долгие годы трясся по ночам под одеялом. Только из-за нее в его лабораториях искусственно выращивались только самые уродливые гуманоиды, чтобы снизить вероятность встречи с двойником. По той же причине он никогда не показывался на глаза своим подчиненным, приглашая к ним на банкет самых негуманоидальных (но разумных) обитателей Вселенной, чтобы хоть как-то скрасить их одиночество. При мыслях о такой заботливости у него на глазах наворачивались слезы.

“Скоро я положу конец этому бесчеловечному измывательству судьбы надо мной!” - твердо решил Петрух и смахнул рукой уже не нужные слезы.

“Надо бы прогуляться по самому настоящему в мире искусственному саду,” - подумал он: ему захотелось подышать самым свежим воздухом из когда-либо созданных лабораторным путем.

“А где мои тапочки?” - вопросил он свою память, когда его ноги коснулись щекотной поверхности зеленого ковра, - “Наверное я их в конференц-зале оставил,” - подсказала память, и Петрух устремился туда большими прыжками счастливого “человека”…

Как угорелый, Петяй пулей выскочил из корабля, который мог взорваться с минуты на минуту, и животом наткнулся на толстый ствол аннигилятора в решительно не дрогнувших руках главнокомандующего Базы, чуть не придавленного к столу кораблем.

“Фтоять, стлелять путу!” - завопил главнокомандующий, потрясая выхваченным из-под стола аннигилятором, что хранился там на всякий случай (это же был конференц-зал).

Петяй узнал этот голос, чьи дефекты речи скрывали ранее космические помехи, и решил скромно послушать начальника своего братца.

“Ща я тебя, заразу этакую, аннигилирую!” - директор Базы передернул затвор и тоже узнал собеседника: с тем же успехом он мог угрожать зеркалу, в которое любовался собой каждое утро.

“Вот гадство-то какое!” - в сердцах выругался Петрух и сплюнул в сторону звездолета. В воздухе зависло молчание. В то время пока Петрух лихорадочно думал, что ему делать со своим двойником, Петяй молча прикидывал, как бы разделаться с обоими братьями, оставив свою персону в единственном числе.

“Вот чего, шестой," - заговорил, наконец, глава ОБК, – "У тебя только два выхода: либо ты летишь обратно и убиваешь своего двойника, который может быть внутренне и не твой двойник, что угложает тебе потерей антигуманных качеств ликвидатора, либо я сам тебя плишью, а затем и до него добелусь.”

“Сам плишью” он сказал потому, что уже твердо решил прибить непослушного “слугу”, послав за ним группу кораблей-роботов, как только тот улетит из дворца. Понятно, что с остальными уродами-ликвидаторами он намеревался поступить точно также, ибо совесть в нем партизански молчала.

О таких зловещих планах Петяй, само собой, не мог догадаться, зато насчет совести своих “братиков” он давно все понял. Второй двойник оказался менее миролюбивым, но в данный момент пытался провернуть операцию идентичную той, что проделал с ним первый двойник.

“Второй раз подставить невинного уродца?! Это слишком! Потому что мозги у него что надо!” - мысленно возгордился Петяй своим интеллектом и на Землю не полетел:

“Лети-ка ты туда сам, раз такой храбрый, а я тебя здесь подожду!”

Видя, что собеседник непреклонен, Петрух еще раз сплюнул и полез в корабль:

“И чтоб к моему возвращению накрыл банкетный стол,” - завещал Петрух, который временами мечтал стать бесстрашным ликвидатором, но храбрости не хватало, ведь только бесстрашных психологи допускали к “работе.”

Садясь в кресло он добавил:

“Я мигом: вот закидаю эту дрянную планету кобальтовыми бомбами с антимикробным вирусом, и сразу обратно!” - и захлопнул люк.

Петяя прошибло потом, почище любого лазера. Сейчас этот изверг закидает его Родину ядерными бомбами, а остальных заморит “микробным голодом”, ради уничтожения самого Петяя, который останется при этом цел. Хотя…

“Стой!” - завопил Петяй, барабаня в крышку люка, на что автозащита побрезговала реагировать. Из корабля донеслось:

“Где шлем, …?” - хруст лампы.

“Почему молчит Большой Мозг?” - щелчки зеленой кнопки.

“Что за таймер?” - яркая вспышка поглотила свинцовую болванку вместе с болтуном. На этом аннигиляция корабля успешно завершилась.

А Петяй уже бежал вверх по ступенькам медленного эскалатора, начинающегося под надписью “Диспетчерская”, боясь взрывной волны. Со всей скоростью, на которую были способны кривые ножки он влетел в двери диспетчерской, и только тогда они бесшумно открылись.

“Чтоб вас перекосило!” - выдохнул Петяй в сторону медлительной автоматики и с трудом поднявшись на ноги замер, уставившись на “необычный интерьер”.

С разных сторон на него смотрело десятка два мониторов, где под покровом помех гибли тысячи разумных существ вместе со своими первородными космическими кораблями.

“Стойте!” - в панике закричал Петяй, решив по началу, что ликвидаторы уничтожают его планету, и бойня на экранах прекратилась: похоже его услышали. Теперь он ясно различил на фоне неземных пейзажей неземных существ. Облегченный вздох успокоил мысли. Никогда еще за всю свою жизнь он не думал так часто, как в этот злосчастный день, но левое полушарие все еще выдавало поразительные идеи.

“Возвращайтесь на базу!” - сказал Петяй мониторам, желая прекратить потоки крови, от которых его уже мутило. В ответ раздались голоса различной громкости из-за различной дальности. Трое из них превалировали над остальными:

“А посему пы и нет?”

“Эх, не тобил! Но пликаз есь пликаз…”

“Дафно пола! Панкет котоф?”

Да. Теперь у него в руках была мощная армия универсальных машин. Не об этом ли он мечтал всю жизнь? Всю жизнь им помыкали. С самого рождения над ним смеялись. Издевки и обиды начались с детского сада и закончились в армейском лазарете. Зато теперь он отомстит этим безжалостным людям, что топчут ногами его драгоценную Родину. Единственный властелин будет править всей планетой! А затем и всей Вселенной, чтобы ничто более не омрачало его триумфальное существование.

“Я один буду править миром!” - заявил Петяй всему миру, сидя в большом диспетчерском кресле в кругу готовых банкетных яств.

Создание плана порабощения земли не отняло много времени. Нужно было всего-навсего собрать смертоносный флот из ликвидаторов и атаковать им родную планету. Оставалось только ждать прибытия участников этого гениально простого плана.

Одна за другой стали вспыхивать возле небольшого пульсара маленькие звездочки. Это возвращались из дальних галактик отважные покорители космоса. Число их быстро росло. И, если первоприбывшие с каждой новой звездой волновались все больше, то можно себе представить, какое смятение охватывало вновь прибывающих, когда они появлялись в самой гуще вооруженных до зубов кораблей, очень похожих друг на друга. Может кто и подумал, что он попал внутрь какой-нибудь зеркальной планеты, но это не спасло его от тех, кто решил, что попал в засаду. И не важно, кто первый нажал на красную кнопку - разразилась страшная битва. Всевозможные виды фантастических орудий сошлись в смертельной схватке… пока кто-то не зажег случайно сверхновую, которая в миг поглотила весь этот космический беспорядок вместе с невинным пульсарчиком, не говоря уж о его единственной планете. Он даже вскрикнуть не успел.

“Ну, гады, вы сейчас получите” - ухмыльнулся Петрик, покрепче сжав гранату, чтобы подальше бросить ее из окопа.

“В атаку!” - услышал он свернутым в трубочку ухом зычный голос комбата. Вскочил на ноги и заковылял вслед за удаляющейся ротой.

“Опять опоздал с гранатой! Но все равно приятно вместе со всеми гонять по лесам американских десантников, уже седьмые сутки рыскающих в поисках остатков НЛО”.

За те месяцы, что он провел среди солдат-гуманоидов, он много узнал о них и теперь испытывал к ним только теплые чувства, в виде симпатии и сострадания. Ведь настанет день и с небес снова спустится сияющая звезда.