ОТЧАЯННЫЕ ФИНАНСИСТЫ. ОПРАВДАНИЙ НЕТ!
Редактор: Ведослава и NOD Literature Project
Каждого терзают различные думы, и каждый скрывает свои тайны от других. Не составляют исключения и студенты группы триста восемь, которые последний год обучаются в заведении под названием "Колледж Управления Экономики и Финансов". И, как всегда благодаря случайному стечению обстоятельств, чужие тайны могут быть раскрыты. А все беды студентов начались из-за того, что Леонид Балашов обнаружил труп во дворе родного колледжа.

Глава 1. Только начало

Жажда денег и халявы творит с некоторыми просто чудеса. Вот только одна бабулька, божий одуванчик, хотела отъехать на тот совет, как вдруг… началась раздача бесплатных конфет. Вы не поверите, но встреча с творцом перенеслась на неопределенный срок. Пытаясь подавить приступ хохота, я продолжал двигаться по своему маршруту. Зачем осуждать других, если сам в принципе ничем не лучше. Вот я, Леонид Балашов, например, постоянно говорил, как ужасно устаю в своем колледже, а сейчас бодрехонько бегу на образовавшуюся халтуру, которую подкинула моя знакомая Ангелина Цуцикевич.

Правда, что выйдет из этой работенки, пока еще непонятно. Как я понял из моего короткого разговора с Ангелиной, мне надо будет просто привести в порядок документы одной фирмы. Конечно, я не очень хотел связываться с этим, но вознаграждение очень уж привлекало. Да и проверить свои навыки тоже не терпелось.

Фирма «Гвинея» находилась неподалеку от моего дома, как и говорила Ангелина. Здание явно нуждалось в ремонте, зато, очевидно, у него была дешевая арендная плата, которая и привлекла сюда одного из предпринимателей. Фирма располагалась во дворе на первом этаже. Мне очень понравилась система защиты этого самого двора – железная калитка с кодовым замком. Пройти данное творение неизвестного мастера оказалось проще простого. Надо было всего лишь протянуть руку между прутьями и нажать кнопочку на другой стороне замка.

«Интересно, - подумал я в этот момент, – а кого бы могло сейчас остановить данное препятствие? Развлечь или смутить - да, но остановить…»

Дивясь современному произведению охранной системы, я дошел до квартиры, а вернее сказать, офиса «Гвинеи».

Дверь была не заперта, но все же я нажал на кнопку звонка. За дверью послышалась веселая трель, но выйти ко мне никто не решил. Недолго думая, я бесцеремонно вошел внутрь.

- А что ты хотел, приятель, – сказал я сам себе, – после такой-то охранной системы увидеть? Неужто сигнализацию уровня квартиры Медведева?

- Есть, кто живой? – крикнул я, заходя в помещение. Все было как в детективах, которыми я зачитывался. Главный герой входит в полуоткрытую квартиру, зовет хозяина. Далее заходит в одну из комнат и находит окровавленный труп. Крик (современные детективы в основном пишут женщины). Сейчас я тоже представлял себя одним из героев такого вот детективчика.

«Ну и где всенародная любимица Дарья Донцова, когда она так нужна? – пронеслось в моей голове. – Надо будет написать что-нибудь самому и отнести на Ленфильм или в какое-нибудь издательство. Вдруг снимут гениальный шедевр со мной в главной роли или хотя бы издадут бестселлер».

Я увидел приоткрытую дверь одного из кабинетов и устремился туда. Да, похоже, в этой «Гвинее» все так усердно работают, что не заметили, как к ним вошел посторонний. Я огляделся, очевидного видеонаблюдения не просматривалось. Да, веселенькую работенку мне подкинули.

«Ладно! – думал я. – Сделаю все, как меня учили. Пришел, увидел, победил. Вернее разобрался».

Дверь поддалась легко. Современная офисная техника предстала моему взору. «И это при такой-то системе защиты!» - подумал я. Воистину здесь была идиллия для вора не мастер-класса. Столько всего можно было утащить и даже остаться незамеченным. Но была и другая картина, которая потрясла бы его куда больше и заставила бы его тело затрепетать.

- Ну ни фига себе! - чуть не сорвалось с моего языка

***

Две закадычные подружки, Алина Мурзлева и Алена Лазуркина, сидели тем временем в кафе. Алина внимательно слушала рассказ своей подруги о возвращении ее старого бой-френда. Вернее, этот тип никогда им и не был, но одно время Алена активно принимала его ухаживания. Если честно, то Алина была не в курсе этой истории, Алена никогда о ней не рассказывала, лишь вскользь упомянула два года назад.

Алина сразу поняла, что история не доставляет приятных воспоминаний ее подруге, поэтому закрыла тему. Но вот теперь, через два года, она сама оказалась буквально втянута в нее. Алина узнала все, и из-за этого девушка находилась на распутье. Она не была полностью на стороне подруги, да и на стороне парня тоже.

«Почему он не сдался? Она ведь явно дала ему от ворот поворот, - задумывалась Алина. – Неужели это и правда, любовь? Как наркотик она пожирает тебя, затуманивает твой разум, а потом буквально сжигает за считанные минуты».

Она посмотрела в окно. На улице было серо и уныло: с деревьев уже опала прекрасная осенняя листва, машины выплевывали клубы выхлопных газов, а лед уже начал сковывать воду. Но почему-то не затронул холод сердце этого парня, а, наоборот, разогрел его.

Алина отпила из своей чашки и посмотрела на подругу. Та была ни жива, ни мертва. Бледная кожа, усталые глаза – да такое врагу не пожелаешь, куда уж близкой подруге. Но самое главное: Алина ничего не могла посоветовать в этой ситуации. Да, очень тяжелый и запутанный случай.

- Может, пойдем домой? - предложила она. Алена кивнула, похоже, она была очень подавлена. Но вот почему? Подумаешь, в ее жизнь вернулся какой-то псих. Да и фиг с ним, пусть возвращается.

«Никогда не видела ее такой, - Алина каждую минуту видела выражение лица подруги. Новое, неизвестное и в то же время таинственно-пугающее. – Что же произошло между ними на самом деле? Почему Алена скрывает правду?»

Подруги направились к метро. Дальше они, конечно же, заглянут к Алене, посидят еще немного, поговорят о девичьих насущных проблемах. Потом Алина уйдет. Уйдет с сомнительными мыслями по поводу доверия и будет думать, а что она действительно знает об Алене Лазуркиной…

***

Кажется, я влюбился. Передо мною стояла девушка просто неописуемой красоты. Ее черные длинные волосы своими невольными движениями как бы гипнотизировали меня. Бездонные, изумрудно-зеленые глаза просто не могли заставить отвести от себя взгляда. Маленький и хорошенький носик вызывал восхищение. Да и сама девушка была очень стройна, что лишь придавало ей еще большую женственность.

«Надо будет сказать Ангелине огромное спасибо, - пронеслось в моей голове. – Хотя бы приобщился к прекрасному».

Огромных усилий мне стоило заставить себя спуститься на землю, проговаривая про себя, что девушка, скорее всего, несвободна, и ей совершенно не нужен такой вот глистообразный парень. Я ведь не могу похвастаться двухметровым ростом или спортивной фигурой, так как отношусь к разряду средненьких худосочных парней. Правда, кто-то знаменитостей говорил, что каждый человек по-своему красив, и параметры красоты у всех бывают разные. Например, у мужчин - девяносто-шестьдесят-девяносто, у женщин - загорелые атлеты. Если бы все соответствовали таким запросам, жить на земле стало бы скучно. Да и невозможно на самом деле соответствовать всем предъявляемым требованиям. Это подводит нас к тому, что люди очень похожи на счета: каждый из них обозначает что-то особенное, у каждого свои понятия черного и белого, и каждый не может сочетаться только со всеми представителями своего рода.

- Здравствуйте, - у меня вновь появился дар речи. – Я от…

- А, вы курьер, - девушка схватилась за голову, она явно была напугана этим открытием. – Вы знаете, у меня еще ничего не готово, так что документы, наверное, завтра отошлем. Извините, пожалуйста

- О, нет, - возразил я с улыбкой. – Я не курьер, я от Цуцекевич по спецзаданию.

Услышав это, девушка звонко рассмеялась, чем очень смутила меня. Интересно, что же вызвало у нее этот смех, вроде в моих словах не было ничего такого смешного. Ну и конфуз, а я еще хотел иметь наглость пригласить куда-нибудь эту девушку. А теперь придется забыть об этой представительнице прекрасного пола и искать другой вариант.

- Так это вы тот самый чудик, - наконец произнесла она.

- Чудик? – не знаю, какое выражение лица было у меня в тот момент. Ай да Ангелина! Нашла, как отомстить за все мои выкрутасы. Кажется, мой рейтинг стремится к нулю.

- Вы знаете, - продолжала, как ни в чем не бывало девушка. – Вы выглядите совершенно не так, как вас описывала Гелька. Ой, вот дура! – девушка картинно хлопнула себя по голове. – Совсем забыла представиться, меня зовут Ксения Шестакова. А вы Алексей?

- Нет! Я Леонид.

- Надо же, - внезапно произнесла девушка. – А моего отца тоже зовут Леонид, и даже знаете, вы мне его чем-то напоминаете.

Есть у меня такая дурацкая привычка: как чувствую, что на меня обращает внимание девушка, так сразу начинаю совершать дурацкие движения. Вот и сейчас я, как на уроке физкультуры, выпятил грудь и втянул живот. При этом я искреннее надеялся, что это движение укроются от взгляда Ксении Шестаковой. Ни фига себе, она сравнила меня со своим отцом, мужским идеалом, который сопровождал ее почти всю жизнь. Может, у меня есть шанс, может, плюнуть на свою ложную скромность и начать действовать. Хотя ее отец может оказаться вовсе и не идеалом, а каким-нибудь пьяницей, который поколачивал жену и дочь. Мне кажется, или я веду себя, как одна из героинь сериала «Секс в большом городе»?

- Ой, ну, я вас, наверное, заговорила! – внезапно воскликнула Ксения. – Сейчас, небось, думаете там про меня всякое.

Я отрицательно качнул головой, хотя на самом деле частично нагло врал Ксении. Мои мысли в действительности крутились вокруг этой девушки, а именно: стоит ли попробовать пригласить ее куда-нибудь, или же просто молча уйти после выполнения работы? Я не мог решиться сделать первый шаг. А смогу ли я вообще сделать первый шаг к своей личной жизни?

- А вот и место ваших магических действий, - Ксения подвела меня к компьютеру. – Колдуйте над этой 1С, сотворите что-то невообразимое. И если можно, напишите мне специальные указания для дебилов.

А у Ксении есть чувство юмора! Совсем недавно и я обозвал одно из занятий в колледже «бухучетом для дебилов». Да и многие просили меня написать книгу или руководство под этим благозвучным названием. Сначала это были напарницы по ПБП, девушки из клана «могучая кучка». Стоит еще раз вам напомнить, что вся триста восьмая группа, в которой я имею честь обучаться, практически разобщена, внутри нее находятся группировки. Всего их три: уже упомянутая «могучая кучка» (которая любит хорошо оторваться и поприкалываться), «синдикат неудачниц» (которые постоянно на что-то жалуются и плачутся), «кружок неюных ботаников» (те, что подлизываются к преподам, стремясь к высоким результатам). Помимо этих трех группировок было еще несколько организаций, тоже вносивших свою лепту в общее дело группы триста восемь. Были так же и те, кто не относился ни к одной группировке, ни к одной организации, но активно пользовались их услугами и помощью. Похоже, лишь я сам никогда не просил помощи у своей любимой группы, ибо знал, что расплата будет чрезмерно большой. Да и вообще, я по жизни одиночка, а мой принцип – «Кто, если не я?» Теперь вот Ксения просит такое практическое пособие. А может, стоит попробовать свои силы и написать нечто подобное? Наверное, прежде всего это будет полезно и мне самому, ведь в жизни никто не застрахован от маразма или нечто подобного.

Я тряхнул головой. Надо срочно выбросить подобные мысли перед работой. Я наклонился и нажал кнопку питания на системном блоке, удобно уселся на предложенный стул и включил программу.

«Ну что, поехали», - подбодрил я себя и начал активно щелкать в появляющихся окнах программы.

Однако во время работы меня постоянно посещали мысли о Ксении. Нет, все-таки, когда рядом с тобой хорошенькая девушка, тяжело сконцентрироваться на работе. Может, поэтому все время «первым делом самолеты»?

- Кажется, все, - громко произнес я примерно через полтора часа, откидываясь на спинку стула. За время своей работы я так и не решил, стоит ли сделать Ксении Шестаковой предложение встретиться в менее официальной обстановке.

Девушка мгновенно явилась на зов. Да, кажется, время на раздумья для меня сокращается стремительно. Девушка посмотрела в компьютер, одновременно что-то спрашивая у меня. Наверно, не стоит говорить, что вопросы по бухучеты и 1С очень отвлекали меня от принятия столь важного решения. Единственное, что мне сейчас хотелось, это поцеловать Ксению, лишь бы она только перестала говорить о всяких там дебетах и кредитах.

- А записи вы сделали? – спросила Ксения. – А то у меня это через пару секунд вылетит напрочь.

Я обреченно протянул ей исписанную тетрадь. Эх, похоже, девушки вроде Ксении никогда не обратят на меня внимания. Ну, значит, не стоит и пробовать делать всяческие попытки, все равно ничего не светит. Так, может, стоит хотя бы последний раз полюбоваться на эту красоту.

Пока я сканировал взглядом Ксению, подозревая, что больше ее никогда не увижу, девушка была увлечена расшифровкой моих записей. Почерк ведь у меня не просто не каллиграфический. Он просто не читаем. Такое ощущение, что это писал не будущий бухгалтер-финансист, а врач-педиатр местной поликлиники. Почерк многое говорит о человеке, и Ксения многое сейчас поняла обо мне.

- Ой, вы знаете, - начала Ксения, – здесь, конечно, все подробно и четко написано, но, увы, я не могу разобрать ваш почерк. Может, проведете для меня внеурочные занятия?

Я улыбнулся. Слухи о моем почерке ходили даже в колледже. Многие преподы хватались за голову, видя перед собой очередное творение Балашова Леонида. Они просили писать меня более убористо или же выбрать иной стиль, но ничего не помогало, и каракули так и оставались каракулями. Так что Ксения сейчас явно намекает… Значит, вполне вероятно, я еще могу рассчитывать на более детальное знакомство.

- Тогда, может, перейдем на «ты»? - предложил я. Я воодушевился данным поворотом событий. Может быть, для меня еще не все потеряно, и я, наконец, найду то правильное соотношение, тот баланс, который так нужен в жизни.

Ксения согласно кивнула. Видимо, данные обстоятельства ее полностью устраивали.

***

В то время как Леонид Балашов, возможно, нашел свою личную жизнь, Алена Лазуркина пыталась от нее избавиться. Ненавистный ухажер поджидал ее у подъезда. Лазуркина крепко сжала ладонь подруги Алины. Злоба переполняла ее.

А как хорошо начинался этот вечер! Алина по пути домой пригласила ее в кино, где, за просмотром очередного американского блокбастера, Алена хоть как-то смогла отвлечься от проблем. Потом девушки зашли в кафе-мороженое, посмеялись над причудливой формой местных официанток, заглянули в книжный, где довольно долго рассматривали полку с новинками.

И вот теперь, когда ничто, казалось, не могло испортить этот чудесный вечер, появляется он.

- Привет, Алена, – парень направился ей навстречу, держа перед собой очередной букет роз.

Алена выхватила цветы и с силой стала хлестать ими ненавистного ухажера. Слезы катились у нее из глаз, кровь с утроенной скоростью поступала в мозг. Если бы не Алина Мурзлева, несчастный вполне мог бы лишиться зрения. Парень немного отошел от внезапной выходки своей возлюбленной и уже хотел вновь подойти к Алене, но верная подруга Мурзлева преградила ему путь рукой.

- Ты что, идиот! – выкрикнула она, глядя парню в глаза. – Разве не понял еще, она не хочет тебя видеть!

- Дай мне поговорить с ней, - парень попытался вежливо отстранить Мурзлеву, но это оказалось не так-то просто сделать. Алина прекрасно понимала, что если этот тип приблизится хоть на сантиметр к ее подруге, у той опять начнется истерический припадок. Вполне вероятно, Алена даже просто убьет этого парня. – Не мешай. Это наше дело.

- Она не хочет с тобой разговаривать, - повторила Алина. – Сейчас тебе лучше уйти, а желательно, вообще забыть сюда дорогу.

Парень еще раз посмотрел на Лазуркину. Он, очевидно, сам начал понимать, что у него нет никаких шансов с этой девушкой. Они совершенно несовместимы, их дорожки никогда не пересекутся. Он хотел было подойти и сказать что-то на прощание, но внезапно в него полетел камень. Это Алена Лазуркина вновь перешла к активным действиям.

- Разве ты не понял! - кричала она. – Разве не понял! Ты мне не нужен! Таких лохов, как ты, миллионы. Если захочу, все они будут моими. Убирайся!

- Но разве… - хотел было возразить парень.

- Да ничего у нас с тобой не было! – Лазуркина опять запустила в парня первым попавшимся камнем. По счастью, тот успел увернуться. – Ничего не было! Я лишь дурачилась, проводила эксперимент. Пойми, таких лохов мне не надо.

Парень размахнулся и со всей силы отвесил Лазуркиной оплеуху. Та, не ожидавшая подобного, упала. Алина мгновенно подскочила к своей подруге, пытаясь помочь ей подняться.

- Ты что, совсем с катушек съехал?! – Алина была возмущена действиями парня.

- Ну, ты и дрянь, - процедил он сквозь зубы, обращаясь к Лазуркиной. – Как я мог любить такую снежную девку, как ты! Спасибо, что наконец-то показала свое истинное лицо!

Он развернулся и скрылся в темноте. Алина помогла подняться подруге и стала отряхивать ее от грязи. «Вот какие подлецы бывают, спокойно поднимают руку на девушку! Расстреливать таких надо». Правда, действий подруги Алина тоже не оправдывала. Если честно, она вообще до конца не понимала истории, в которую только что влипла. А самое главное – это был еще не конец.

- Он за все заплатит, - зло произнесла Лазуркина. – Вот увидишь, за все.

От этих слов Алина похолодела. Господи, что же она затевает! Не лучше ли все оставить, как есть, или же просто начать жизнь с нового листа? Зачем перекладывать злость и весь негатив на плечи другого, пусть даже не совсем хорошего человека.

***

Весь следующий день я просто летал на крыльях любви, ведь я провел с Ксенией самый замечательный вечер в своей жизни: после завершения работы мы сходили в небольшой ресторанчик, потом немного прогулялись по центру города, ну а после слились в поцелуе на Троицком мосту… Кажется, я становлюсь романтиком, не находите?

Кстати, к этому выводу склоняется и моя знакомая Ангелина Цуцекевич. Как я ей благодарен за небольшую халтуру! Но всё же стоит припомнить ей рассказы обо мне! Конечно, Цуцекевич грязью меня не поливала, но пару забавных моментов из жизни Леонида Балашова преподнесла во всей красе.

На следующее утро, по дороге в колледж, меня посещали всевозможные мысли. Вот, например, одна из них - не стоит ли начать следить за собой, поменять гардероб. Если подумать, всего-то и усилий: купить три новые футболки да две пары джинсов, заниматься в тренажерке… Нифига себе, как резко я готов переменить свою жизнь! И все ради чего? Ради одной девушки. Может, я тряпка, может, слишком долго никого не было рядом, и я решил ухватиться за предоставленный судьбой шанс. Пока и я сам не знаю ответа на этот вопрос, но перемены в себе уже начали нравиться. Сейчас еще решусь пересмотреть все свои убеждения и начать жить с нуля…

Стоп! Думать о таких вещах совершенно не хотелось. Надо бы придумать, что подарить Ксении, что сказать ей при новой встрече. Я вновь вспомнил наставления Ангелины Цуцикевич.

- Розы – это банально, - писала она в одном из сообщений. – Если фантазии нет, то лучше дари ромашки. Можешь еще купить мягкую игрушку. Мы, девочки, продолжаем любить их на протяжении всей жизни.

Я внезапно запнулся, и это нарушило ход моих мыслей. Обернувшись, я увидел лежащего на земле парня. Движимый неведомыми силами, я приблизился к нему. Видок у лежачего был не очень хороший, наверное, бедолага провел тут всю ночь. Я осмотрелся. До колледжа полминуты ходьбы, странно, что дворники не заметили тело.

- С вами все в порядке? - спросил я лежачего.

Ответа не последовало. Я наклонился и дотронулся до руки бедолаги – пульса не было. Моментально вскочив с места, я побежал в колледж, попутно набирая на мобильнике номер скорой. Гудки, гудки, постоянно гудки…

Разве имеет право помощь называться скорой, если трубку там берут спустя лишь полчаса? Очевидно, невидимый собеседник на соседнем аппарате уловил ход моих мыслей, так как ответ последовал незамедлительно.

Что касается колледжа, то вахтерша немедленно закрыла входную дверь и выбежала посмотреть, что творится на территории. Да, похоже, в учебной структуре можно быстрее найти спасения, нежели у людей в белых халатах…

Скорая приехала минут через пять. Врачи вышли из машины и стали осматривать тело. Не прошло и трех минут, как они констатировали факт смерти. Один из врачей подошел ко мне и велел одному из своих коллег сделать звонок в милицию.

- К сожалению, мы уже ничем не смогли помочь, - только и вымолвил он. – На теле человека обнаружены значительные повреждения…

- Это я об него споткнулся, - начал было оправдываться я.

- Нет, у этого человека обширное повреждение… - продолжал врач. Мы с вахтершей, открыв рты, слушали человека, давшего несколько лет назад давшего клятву Гиппократа, и не могли поверить в услышанное. Прямо здесь, во дворе учебного заведения, вполне вероятно, произошло убийство.

- Из осмотра можно выявить, что кто-то нанес этому парню сильнейший удар в область затылка. Очевидно, это связано с использованием тяжелого предмета, а именно камня, который лежал рядом с пострадавшим.

- И что теперь будет? – вахтерша была крайне озадачена данным вопросом.

- Сейчас приедет милиция и, наверное, задаст вам пару вопросов, - сказал врач.

Вышло все так, как он и говорил. После приезда милиции на меня посыпалась гора идиотских вопросов: кто я такой, знал ли потерпевшего и так далее. Вахтерша тоже не осталась без внимания правоохранительных органов.

- Вы знаете, - рассказала она, – примерно с утра я слышала звуки разгорающегося скандала. Я предполагаю, говорили двое: парень и девушка. Они о чем-то долго спорили, а девушка постоянно выкрикивала фразы «не люблю, не люблю». Потом минуты через три все стихло.

- И вы не выглянули посмотреть? – удивился служитель порядка.

- Я не имею права покидать свой пост, - спокойно ответила она.

Я невольно отвлекся от беседы. Мне показалось, что сейчас во дворе родного колледжа, где только что был обнаружен труп, мелькнула фигура Ксении. Я стал внимательно всматриваться в толпу и вскоре увидел, что девушка в сопровождение других ментов действительно медленно приближается ко мне. Да, такой встречи я никак не ожидал… Интересно, что Ксении здесь понадобилось? Не похоже, что она работает в органах правопорядка.

«Да, нехило начинается мое второе свидание», - пронеслось у меня в голове. Труп по-прежнему лежал на том же месте, окруженный весьма странной конструкцией из ленты и металлических палок.

Ксения, похоже, заметила меня и даже не стала скрывать своего удивления.

- Ты что здесь делаешь? - произнесла она.

Я рассказал ей, как по дороге в колледж случайно наступил на труп. Ксения слушала меня внимательно и изредка кивала головой.

- Ты не мог бы сейчас сходить со мной? – прервала она мой рассказ.

- Да, конечно. А в чем, собственно, дело, и что ты тут делаешь? – согласился я. В голове крутилась куча вопросов, на которые Ксения должна была дать ответы. А случилось это через пару минут…

***

Вчера ночью брат Ксении не вернулся домой. Родители забеспокоились: трубку он не брал, а время уже было не детское, как-никак два часа ночи. Они уже даже звонили в милицию, но гнусавый голос ответил им, что поиски человека осуществляются только на третий день после его исчезновения. Позже на телефон пришла смс, мол, меня не ждите, мне нужно проветриться. Родители и Ксения немного успокоились.

Под утро в квартире Шестаковых раздался телефонный звонок. Мать Ксении взяла трубку и стала внимательно слушать. Внезапно она впала в истерику. Ксения усадила ревущую мать, накапала ей валерьянки и взяла телефон. Звонили из милиции. Ксении вкратце повторили картину, которую рассказали ее матери. Ее брат был найден мертвым во дворе какого-то колледжа одним из студентов. Теперь Ксения, зажав волю в кулак, решила приехать и убедиться в достоверности такого заявления.

- Конечно, я схожу с тобой, - заверил я. Ксения взяла меня за руку, и мы направились к телу. Не дойдя метра, Ксения отвернулась и заплакала. Ответ был очевиден – это и вправду был ее брат.

- Это он, - сказала она сквозь слезы. – Это мой брат Сергей Шестаков.

***

Очевидно, в колледже в тот день была единственная тема для бурного обсуждения – преднамеренное убийство. Не стали исключением в обсуждении этого вопроса я и Ангелина Цуцикевич.

- То есть ты хочешь сказать, - Ангелина долго слушала мой невероятный рассказ и, наконец, смогла выдавить из себя хоть какие-то слова, – что ты нашел труп брата своей подружки?

Я кивнул. Ситуация нравилась все меньше и меньше, да и походила ну дурацкий анекдот. Казалось бы, я только смог найти свое истинное счастье, почти был готов начать жизнь заново, как вдруг на голову падает вот такая невероятная история.

- И что ты теперь будешь делать? – спросила Ангелина.

- Я обещал заехать к ней после колледжа. А так теперь и не знаю, - я пожал плечами. – Весьма странное стечение обстоятельств, не находишь?

Ангелина кивнула. Всем была известна моя привычка влипать в неприятности. Но в этот раз я точно побил все рекорды. Найти труп во дворе родного колледжа, да еще оказывается, что он связан с твоей девушкой. Да, этот день должен войти в историю.

***

Не стала исключением и еще одна парочка, обсуждающая горячую новость. Это были Алена Лазуркина и Алина Мурзлева. Алена нанесла на себя килограмм грима, чтобы окружающие не видели ее синяка. Алина восхищалась своей подругой, ей бы точно понадобилось огромное количество времени, чтобы прийти в себя после такого случая.

- Ты слышала, Балашов нашел труп? - Алина не хотела разговаривать на вчерашнюю тему и повернула русло в другую, правда, тоже не очень приятную сторону.

Алена кивнула. «Странно, что она не поддерживает разговор», - подумала Алина. Наверное, не отошла от вчерашнего, все же Алена не робот, который может отключить все свои эмоции, когда ей этого захочется. Мурзлева начала во всех возможных красках рисовать картину происшествия, пыталась также передать своей подруге и реакцию самого Балашова, но Лазуркина была не прошибаема.

- Ты знаешь, что это был он? – внезапно произнесла она. Алина растерялась. Кто такой он? Что знает Алена об этом инциденте?

- Я тебя не совсем поняла, - призналась Мурзлева. – Может, объяснишь поподробнее? Ты что, знала этого Сергея Шестакова?

- Ты видела его вчера вечером, - спокойно ответила Алена.

Алина похолодела. Кажется, в этой истории у нее нарушился некий социальный баланс, и она окончательно не понимала теперь: что такое хорошо, а что такое плохо. Неужели Алена выполнила свои угрозы и убила этого парня?! Алина была растеряна, а самое главное, теперь ее пугало общество подруги. Господи, во что же она влипла…

- Это ты убила его? – наконец произнесла Мурзлева.

Глава 2. День закрытых дверей

У Вас наверняка есть самые сокровенные тайны, и Вы точно не хотите, чтоб кто-то их узнал, и не позволяете другим совать свой любопытный нос. Тайн в триста восьмой группе было много, и я не стеснялся подшучивать над этим фактом, а также передразнивать местных сплетниц. В основном распространением слухов активно занимались две девушки: Алиса Каякина и Элонка Плекневич. Первая просто обожала собирать вокруг себя толпу и рассказывать о самых невероятных историях членах всей замечательной группы. При этом необходимо заметить, что Алисочка была не прочь пофилософствовать на данные темы и очень обижалась, когда ее называли сплетницей. А вот Элонке Плекневич надо было ощутить себя в некоем общественном кругу. Доходило порой и до абсурда, когда она, как цепная собачка, хвостиком ходила за окружающими.

Данные барышни не могли похвастаться какими-либо неординарными способностями и поэтому решили выбиться в звезды группы путем сплетен и различных острот в адрес своих товарищей. Многие были объектами их сплетен и уколов в спину, но особняком в последнее время стояли я да два препода - Янина Вероника Петровна и АиФ.

Я вызывал сей интерес своими эпатажными и шокирующими выходками, которые просто всех до белого каления доводили. Не забывала вставлять свои комментарии и праведная староста Лазуркина, которая в последнее время стала чего-то бояться. Сам я отчетливо понимал, чем вызывал явное презрение всей группы. Нежеланием мириться с правилами этих мелких серых индивидов, которые строили из себя неизвестно что. Каждая моя выходка была как протест данному режиму, служила презентацией того, что я не буду играть по их сценарию

Что же касается Яниной, то она заслужила место в данном рейтинге исключительно благодаря своей методике обучения. Не тратя много времени на объяснение материала, Вероника Петровна давала группе задание и, естественно, оговаривала срок его выполнения. Стоит ли говорить, что у группы сразу же стали появляться огромные проблемы с ее дисциплиной по следующим причинам: незнание базы бухучета и нежелание думать самостоятельно.

АиФ, или же Анна Федосеевна Петрова, была неким представителем элиты нашего колледжа, великим научным руководителем. Именно благодаря последнему она и заработала часть своих фанов. Говоря об Анне Федосеевне, стоит упомянуть одну очень важную деталь – она всегда хотела помочь, наставить студентов на верный путь. Получалось это у нее или нет, судить ей и самим ее ученикам.

Сплетни были самые разнообразные: от безобидных, но очень пошлых шуток до самых пикантных подробностей обсуждения личной жизни. Не стеснялась группа и пожаловаться на своих обидчиков. Но если студенты все же боялись прогневить вездесущую АиФ, то меня и Янину могли обсуждать даже на других дисциплинах с самими преподавателями. Преподы, молча слушая, лишь кивали головой. То ли им были жутко противны эти беседы, то ли они поняли, каких монстров уже создали в процессе обучения. А может, им было приятно послушать гадости про своих коллег? В общем, чужая душа потемки…

В более взрослой и более профессиональной деятельности существует понятие кабинетных игр или же интриг, быть может, это как раз и пошло от студенчества, а может, многие уже уродились червонкой. На данный вопрос, к сожалению, нет ответа, да и появится ли он вообще когда-нибудь?

Но в этот раз на блюдо триста восьмой группе и впрямь была кинута сочная кость. Последняя новость – убийство во дворе колледжа – вызвала всеобщий интерес окружающих. И, как нетрудно догадаться, это было связано с причастием к делу все того же неугомонного меня. Как только одна из местных сплетниц, а именно Элонка Плекневич, узнала, что во дворе нашли труп брата моей девушки, она не поленилась сразу же рассказать это всей общественности. Алена Лазуркина не смогла сохранить адекватное и беспристрастное лицо, его заменила своеобразная гримаса, то ли ужаса, то ли помешательства. Ее подруга Алина Мурзлева, напротив, резко побледнела. А соперница Элонки, Алиса Каякина, только и смогла, что произнести невнятное «а».

- Я вообще удивляюсь, - Плекневич не унималась, ей, очевидно, хотелось преподнести людям куда более шокирующую новость, но, к сожалению, сенсаций на горизонте не наблюдалось, – как у такого человека может появиться девушка. Это же какой надо быть ненормальной, чтобы закрутить роман с этим… – Элонка захлебнулась в потоке собственных мыслей и никак не могла закончить фразу.

Но всем было глубоко плевать на речи Плекневич. Каждый из слушателей проигрывал в своей голове некие сценарии и одновременно определял свою роль во всей этой истории.

***

В то время как мне довелось быть героем светской хроники своих коллег в колледже, сам я был занят делами поважнее. Ангелина Цуцикевич настоятельно рекомендовала мне оказать Ксении некую моральную поддержку. Да и у меня на душе кошки скребли.

«Как там сейчас она? - думал я, топчась на пороге квартиры Шестаковых. Вот уже минуты две я не решался нажать на кнопку звонка и вместо этого переминался с ноги на ногу. – А может, она сейчас никого не хочет видеть…»

Внезапный звук открывающегося дверного замка заставил меня собрать всю волю в кулак. Похоже, Ксения видела меня из окна, а возможно, даже смотрела в глазок, как я в нерешимости топтался на пороге, боясь принять хоть какое-то решение.

- Привет, - тихо сказала она, слегка приоткрыв дверь. – Ты, наверное, за этим… - Ксения распахнула дверь и сделала приглашающий жест, позволяя мне войти. Признаться, я был очень удивлен поведению Ксении. Что она имела в виду, говоря это?

Вскоре я понял, о чем девушка ведет речь – о моей записной книжке, которую я случайно оставил в «Гвинее». Помнится, обнаружив пропажу, я сразу же кинулся звонить Ксении. Эта записная книжка была очень важна для меня, ведь в ней я записывал небольшие рассказы, в которых иной раз отражался мой истинный мир. Данные страницы, исписанные не совсем каллиграфическим почерком, говорили о моей истинной личности, о состоянии души. В жизни я не мог никому раскрыться так, как этим страницам. Наверное, виной всему убеждения и позиции, которые сформировались несколько лет назад. Я ведь был (и остаюсь) твердо и абсолютно уверен, что мои проблемы и переживания не должны никоим образом касаться окружающих посторонних людей. Поэтому в жизни мной всегда поддерживается некий образ веселого и светлого человека, но не всегда в душе я чувствовал себя именно так. Бывали в жизни настоящие горести и такие переживания, которыми непременно хотелось бы поделиться, но опять же, слепо повинуясь своим принципам, я не мог этого сделать. Да, и я, Леонид Балашов, был одинок в этом мире, а также знал, что именно одиночество придает мне силы и позволяет двигаться дальше.

И вот сейчас девушка, которая была мне небезразлична, держала в руках эти самые записи. А что, если она прочла их? Что она будет теперь думать обо мне? Господи, о чем же я думаю! Ксения потеряла родного человека, а я полезу ей в душу со своими тараканами!

- Извини меня, конечно, - нарушила повисшее молчание девушка, – но я это прочла. Интересное чтиво, могу сказать. По виду-то и не скажешь, какие жуткие вещи творятся у тебя на душе. Неужели все совсем плохо?

Я вздрогнул от этого вопроса. Она все-таки читала это! Что она теперь подумает, каких рамок будет придерживаться в общении? Останется ли она моей девушкой или же превратится в приятельницу? Надо же было забыть эту чертову книжку, зачем вообще я тащил ее с собой!

Молчание явно затягивалось, я отчетливо это понимал. Но вот чего в данный момент хотела сама Ксения: чтобы я ушел или же остался? Решение надо было принимать как можно скорее. Я чувствовал некую связь с Ксенией Шестаковой. Мы друг для друга закрытые книги, но Ксения все же прочла несколько черных страниц из моей жизни. Может быть, и мне попробовать открыть дверь в мир Шестаковой?

- Как ты? – наконец спросил я. – Держишься?

Ксения посмотрела на него благодарным взглядом. Видимо, мы с Ангелиной не прогадали, девушке и в самом деле нужна поддержка. Так, может, я смогу оказать ее.

Я смотрел на Ксению в упор. Девушка явно не торопилась отвечать на вопрос. Что же делать? Что же делать? Может, взять записную книжку и уйти? Нет, не могу так поступить, только не сейчас…

- Ну что ты стоишь, - промолвила Ксения. – Разувайся и проходи на кухню, я тебя хоть чаем напою.

Сердце в моей груди забилось чаще. Кажется, угадал, кажется, смогут стать частью мира этой девушки, а может, и она станет частью моего. Пусть нас свели не самые радостные события, но, быть может, это начало чего-то нового, некоей новой жизни, которую так долго я ждал. Жизнь, в которой не надо будет врать. Жизнь, в которой будет надежный спутник, который сможет понять и усмирить бушующее в душе пламя.

Я прошел на кухню. На столе уже поджидали только что сделанные бутерброды, а едва слышный щелчок сказал о том, что вскипел чайник. Ксения стала разливать чай. Она глянула на меня. Мне кажется, на ее лице тоже читался испуг. Девушка явно еще не разработала линию поведения, которой следует придерживаться со мной. Я, разделяя чувства Ксении, мило улыбнулся ей. Действие произвело ожидаемый эффект: Шестакова немного расслабилась, а я сел за стол и стал смотреть на хозяйку дома. Сейчас Ксения Шестакова раскроет передо мной двери в свой тайный мир.

***

Четырьмя часами ранее…

В триста восьмой группе было множество студентов, которые вносили некий особый колорит в коллектив. Одной из них была Ася Карасева. Асенька была выдумщицей хоть куда, да к тому же постоянно попадала во всевозможные неприятности. Кажется, она со мной родилась под знаком одной луны. Кто знает, может, это и правда?

Направляясь к автомату купить пачку чипсов, девушка и не подозревала, что услышит очень приватный разговор своих однокурсниц. Конечно, так всегда и узнавались тайны множества участников группы, но сама Карасева не стремилась нарочно подслушать грязные сплетни. Но этот разговор действительно ее заинтересовал. Ася стояла за автоматом, широко раскрыв рот. Похоже, собеседники явно уверены, что их не услышат посторонние уши. Но как они на самом деле ошибаются…

- Это ты убила его? – по голосу Ася догадалась, что это, вероятнее всего, Мурзлева. Выходить из укрытия не очень хотелось, иначе потом эти девицы растрепали бы, что она шпионит за группой. Да и спугнуть их Карасева тоже не хотела. Из того малого отрывка, что она услышала, было понятно, что речь идет о сегодняшнем происшествии во дворе родного колледжа.

- Я не знаю, - во втором собеседнике безошибочно угадывалась Алена Лазуркина, но только куда подевались саркастические нотки и уверенность в голосе? Девушка была явно подавлена, в таком состоянии Карасева ее ни разу не видела. В группе вообще мало кто хотел делиться своими личными проблемами. В своей маленькой группировке - да. Но вот поделиться со всеми желания ни у кого не находилось. Так вот студенты триста восьмой и узнавали друг о друге - случайно, а иной раз и тайно подслушивая чужие разговоры.

- В смысле, как не знаешь? – в голосе Мурзлевой слышалось искреннее удивление. – Знаешь, Алена, ты либо причастна к убийству, либо нет. Я видела тебя вчера. Ты была в неадекватном состоянии и могла наделать глупостей.

- Я действительно не знаю, - еще раз повторила Лазуркина. – Вчера все было, как в тумане. После твоего ухода я долго ревела в ванной, потом слегка успокоилась, решила проверить почту. Включаю комп, и сразу письмо от него. Мол, извини, я был неправ, и прочая бредятина. Помню, как я разозлилась, - Лазуркина выдержала паузу. Карасева и Мурзлева, затаив дыхание, ждали продолжения истории. – И я написала ему.

- Что ты сделала? – переспросила Мурзлева.

- Я написала ему, - повторила Лазуркина. – Я написала ему, что хочу встретиться с ним с утра во дворе колледжа.

- И ты пришла на встречу? – Мурзлева была в ужасе. – Ты видела его до убийства? Господи, скажи мне, что это была не ты…

Лазуркина долго молчала, чем вызывала нарастающий интерес своих слушателей. Что было нужно узнать Мурзлевой, Карасева не знала, но вот сама она хотела услышать эту историю до конца. Несколько минут назад ее подруга Ангелина Цуцикевич рассказала ей просто невероятную историю. Оказывается, убитый парень приходился братом девушки Балашова. В принципе, в недолгом разговоре с самой Асей Леонид данного факта не отрицал, а даже еще и просил совета, как ему поступить дальше. По плану сегодня вечером у него должно было состояться свидание с Шестаковой, но в связи с возникшими обстоятельствами оно, скорее всего, переносится на другой срок. К тому же Леониду очень хотелось оказать Ксении хоть какую-нибудь помощь. Недолго думая, Ангелина посоветовала пойти к Шестаковой и хотя бы спросить, как у нее дела.

Теперь же Ася узнала новые и куда более пикантные подробности. Как выяснилось из разговора, четыре года тому назад Лазуркина закрутила от нечего делать с молодым парнем, которого звали Сергей Шестаков. Наскучил он ей примерно через месяц, о чем девица незамедлительно сообщила. Парень был ужасно подавлен, он никак не мог понять причины размолвки. Долгое время Шестаков себя не проявлял, но в последнее время на него внезапно нахлынули небывалые чувства, и он снова начал преподносить Лазуркиной подарки.

Алену это крайне раздражало, и от парня она это не скрывала. Шестаков не понимал причину такого поведения девушки, но все равно, несмотря на это, старался преподносить все новые и новые сюрпризы своей возлюбленной. Апогея эти отношения достигли вчера, когда Мурзлева и Лазуркина возвращались из кино. Поклонник поджидал свою возлюбленную во дворе. Злость и ненависть ударили Алене в голову, и она запустила в парня камнем. Сцена была не очень приятная, и подробного пересказа не ожидалось. Но Ася и так поняла, что случилось. Парень не вытерпел и со всей дури влепил Алене оплеуху. Та, конечно, не ожидая такого поворота событий, упала на землю. Мурзлева накинулась на парня, а тот, не став ничего объяснять, просто ушел с места событий. Но вот на этом сия замечательная история не закончилась. Оказывается, Шестакову было совестно за свои деяния, и он решил извиниться.

- Я стала объяснять ему, что все кончено, - продолжала Лазуркина. – Между нами ничего никогда не было и не могло быть. Но он не унимался. Сергей схватил меня, начал трясти, заставляя сказать, что я все вру, я все выдумала, - Лауркина тяжело вздохнула, ей было тяжело вновь переживать эти моменты. – Я поскользнулась и упала. Мне было ужасно больно и горестно. Я нащупала возле себя камень, и когда Сергей наклонился, чтобы помочь мне подняться, я нанесла удар.

Мурзлева ахнула. Она не ожидала такого поворота событий. Да и Ася Карасева едва сдерживала свои чувства. Ничего себе история приключилась в колледже! Что же получается, Лазуркина действительно убила Сергея Шестакова? Что, если да? Какие действия должна предпринять Ася? В милиции Лазуркина все будет отрицать, доказать ее причастность никак не получится. Может, стоит сказать Леониду?

- А что было дальше? – Мурзлева решила нарушить повисшую тишину. Лазуркина тяжело вздохнула и продолжила свой рассказ. Ася же сразу навострила уши.

- Я испугалась, - продолжала Лазуркина. – Мне стало страшно, и я просто убежала. В Макдональдсе я воспользовалась туалетом, отмыла руки от крови и грязи. А когда уже возвращалась обратно в колледж, увидела толпу зевак. Тут-то я и узнала, что произошло убийство…

***

Мне очень нравились утренние прогулки по дороге в колледж. Даже несмотря на недавние события, все равно решил продолжать их. Очень уж нравилась картина потухающего Питера. Сейчас, в конце ноября, она стала еще замечательнее. Когда внезапно гаснут фонари, а солнце своими лучами постепенно освещает ту грязь, что валяется на улицах родного города. Питер, как и люди, пытается скрыть свою истинную натуру и показать себя с наилучшей стороны. Яркие ночные огни привлекают и заставляют восхищаться миллионы людей, но одновременно и отвлекают их от недостатков. Фонари лишь освещают необходимый путь, и ни капли света не отпускается для освещения других, более дальних мест.

Многие пытаются найти стилиста, который закроет все то, что не должно быть увидено. Того, кто сделает их радостными и счастливыми, чтоб не было видно печали и одиночества. Мудрость и возможность найти нечто прекрасное дает этому человеку настоящее преимущество, чтобы выжить в этом безумном мире.

Так, может, зря мы уже не используем методику «свет в лицо». Когда огромный заряд света проникает в человека, он боится, он в растерянности, и только тогда он говорит правду. Я шел по улице и вспоминал свой вчерашний разговор с Ксенией Шестаковой. Может, она действительно та, которая мне нужна. Тогда я должен обязательно помочь ей исполнить задуманное…

***

Восемью часами ранее

- Пей, а то чай остынет, - произнесла Ксения, наконец, присев за стол. Я отчетливо видел, что девушке не очень хочется раскрывать передо мною душу, грузить своими проблемами. Я протянул руку и дотронулся до кисти Ксении. Девушка мило улыбнулась. Кажется, она наконец-то была готова отпереть дверь в свой мир.

- Знаешь, - призналась она, – сегодня утром я ужасно боялась пойти туда одна. Я думала, а вдруг это правда, вдруг Сергея больше нет, как же я справлюсь со всем этим. И тут я увидела тебя, - она благодарно посмотрела на меня. – Я поняла, что тебя послал мне сам Бог. Когда я увидела Сергея, я обезумела. Все мысли в моей голове перемешались. Ты, наверное, почувствовал это?

Я кивнул. В тот момент действительно чувствовался страх Ксении. Как сильно она сжала мою руку, как долго не хотела отпускать ее. Именно тогда я и понял, что Ксения очень нуждается в поддержке. И просто не мог не оказать ее.

- Когда ты ушел, - продолжала Ксения, – мне стало по-настоящему страшно. Все эти люди в костюмах со своими стандартными вопросами и протоколами… - Ксения опять крепко сжала мою руку. – Не знаю даже, как я со всем справилась. Позже, часа, наверно, через два мне обрисовали полную картину. Сергея убили лишь из-за кошелька и мобильного телефона. Представляешь… - девушка заплакала. Я растерялся. Никогда раньше я не был в такой ситуации. Конечно, можно начать поглаживать Ксению по спине, приговаривая «да что ты, все нормально». Но нормальной данную ситуацию не назовешь. Ведь Ксения потеряла родного человека, который был ей очень дорог, которому она доверяла свои самые сокровенные тайны.

Немного успокоившись, Ксения взяла себя в руки и продолжила:

- Я не верю в это. Я сердцем чувствую, что все совершенно не так. Моего брата намеренно убили, и я хочу узнать, за что.

Ничего себе! Я был потрясен таким заявлением. Предположим, Ксения права, и ее брата действительно убили с другой целью, нежели поживиться деньгами и телефоном. Что, если Ксения узнает о родном человеке такое, чего не хотела бы знать? А если Ксения ошибается, и это окажется такой банальностью… Скорее всего, она лишь накрутила себя.

Я уже хотел попытаться вразумить Ксению, но тут девушка достала какую-то шкатулку. В течение нескольких секунд все ее содержимое оказалось на столе. Я невольно стал рассматривать эти вещи. Множество чеков от некоей цветочной фирмы «Орхидея», пара исписанных страничек и множество всякой мелочи. Я вопросительно посмотрел на Ксению, справедливо ожидая разумного ответа на логичный вопрос: что это означает?

- У него была девушка, - спокойно продолжала Ксения. – Они познакомились примерно три или четыре года назад. Сначала у них был очень красивый и бурный роман, но после эта девица порвала с ним все отношения. Сергей ходил мрачнее тучи, он постоянно искал в себе недостатки, а однажды даже хотел покончить с собой.

Ксения протянула мне одну из исписанных бумажек. Я погрузился в чтение записки от незнакомого мне Сергея Шестакова. Да, он, в принципе, был очень похож на меня, тоже пытался выразить свои чувства через бумагу.

- Дорогая Аля, - начал читать я вслух. – Это, должно быть, мое последнее письмо тебе. Я не могу пережить разлуки с тобой. Прости за все, что я тебе сделал. Навеки твой, Сергей.

- Это он написал как раз в тот день, когда хотел выпрыгнуть из окна, - объяснила Ксения. – Вот тогда-то я и узнала об этой истории. Я, конечно, вправила ему мозги, мол, ни одна девка такого не стоит. Он даже меня послушал, стал встречаться с другой девушкой. Но через пару месяцев он вновь стал встречаться с этой Алей

- А как ты об этом узнала? Он сам тебе об этом рассказал?

Ксения кивнула. Она, очевидно, на все сто была уверена, что к смерти ее брата причастна эта самая Аля. Ксения хочет найти виновного. Очевидно, она считает, что если покарает злодейку, то ее боль уйдет. Но так ли это, не знает никто. Что, если от ее действий и эта Аля пострадает, ее близкие, друзья…

- Я, конечно, помогу тебе, Ксюша, - заверил я девушку. – Завтра я съезжу в «Орхидею», покажу чеки. Из них видно, что к цветам обычно прикладывалось послание, может быть, у них остался текст. Вдруг у него возник роман с другой Алей.

Нет, - отрезала Ксения. – Я тебе говорю: это точно она. Видимо, мой братец достал ее всякими подарками. Ты глянь, сколько всяких чеков тут: цветы, конфеты, открытки… Она не выдержала и снова послала его, но он настаивал на своем. Поверь, я-то своего брата хорошо знаю, ну и она его решила просто устранить.

- Успокойся, - я взял Ксению за руку. Чувствовалось, как была напряжена девушка. – Мы все выясним и со всем разберемся. А ты пока приляг, отдохни. Я все уберу и оставлю тебя в тишине, чтобы ты хоть немножко смогла поспать.

Действительно, когда голова Ксении коснулась подушки, она моментально уснула. Я же выполнил обещание. Аккуратно закрыл дверь, чтоб не разбудить Ксению, и направился к себе домой. Я абсолютно точно понимал, что в тогда ей хотелось остаться одной, прореветься в подушку, так, чтоб никто не видел ее слез.

***

Родной колледж опять встретил очередным сюрпризом. Не успел я сделать и пяти шагов от главного входа, как за спиной раздался какой-то звук. Я обернулся и увидел огромный камень, который, вероятнее всего, мог метить в мою голову. Консьержка тоже заметила данное явление. Она стала внимательно всматриваться, пытаясь найти и объяснить себе причину этого явления, я же хотел свалить побыстрее, пока на мою несчастную голову вновь не грохнулась очередная глыба. Как позже выяснилось - это главная лестница начала обваливаться. Консьержка сразу кинулась звонить по телефону. Я же стал прокручивать в голове одну из «ботанских» шуток финансистов.

Директор колледжа, как и прочая администрация, пытается укрепить студентов в мысли о высоком культурном наследии, который колледж обязан привить. По их словам, этому зданию около двухсот лет, а в этих стенах училось множество самых великих и влиятельных деятелей в истории.

Предположим, что если колледжу далеко за двадцать, вся его стоимость давно уже списана в бухгалтерском учете, и по документам здание ничего не стоит. Да вдобавок еще и срок годности вышел давно. И что же получается в итоге? Колледж начинает разваливаться, а несчастные студенты не получат своего диплома, за который их так активно шпыняют преподы?

Эта мысль вызвала улыбку на моем лице. Похоже, эта мысль стала единственной, что за последние сутки привнесла в жизнь малюсенькую каплю радости.

Но на этом сюрпризы даже не думали заканчиваться. Оказывается, сегодня всю группу фотографируют для выпускного альбома. Я скептически отношусь к такому явлению, как совместная фотография. От нахождения в одном месте с большинством однокурсников становится противно, хочется принять душ и очиститься от той грязи, что сумел поймать от них за день. Нахождение же с ними на одной фотографии, которая будет храниться у некоторых очень и очень долго, вызывало у меня просто невероятное чувство злобы и апатии. Но фотосессия просто не могла не состояться, и, как обычно, в самое неподходящее время.

Но самую интересную новость преподнесла Ася Карасева. Она рассказала просто невероятную историю. Ася решила сходить перекусить и случайно стала свидетельницей одного очень интересного разговора. Пересказав все до последнего слова, она объявила участников. Это были Алена Лазуркина и Алина Мурзлева.

«Аля – это ведь сокращение от Алены, – пронеслось в моей голове. – Может, Ксения права, и ее брата убили умышленно».

Я стал всматриваться в группу, ища взглядом Лазуркину. Да, все они были нарядные, одетые с иголочки и притворно-улыбчивые. Как много тайн скрывают они. Как много эмоций прячут, чтобы только никто ненароком не увидел их слабостей. Как часто хотят показать, что они лучше, чем есть на самом деле.

За закрытыми дверями кабинетов, квартир и комнат прячется множество человеческих тайн и комплексов. Будь то боязнь быть уличенным в чем-то или опасение, что тебя не признают окружающие. Сколько людей, столько и тараканов в голове. Не бывает людей похожих, но можно иногда и объединиться, чтобы преодолеть ту чужую дверь или барьер, не пропускающие в самые сокровенные мысли, тайны, желания и страхи другого человека.

Из-за чего люди хотят быть лучше? Почему не хотят поделиться с близкими всем наболевшим, а рассказывают лишь немногое? Почему люди отчаянно запирают свои двери на всевозможные засовы? И почему хотят открыть чужие?

А самое главное, почему мы пугаемся, когда нам это удается?..

Сейчас и я не на шутку испугался. Что, если я на самом деле учусь вместе с убийцей брата Ксении? Не стоит пока торопиться с выводами. Нужно все обдумать и собрать больше доказательств.

Внезапно на душе стало так противно, что я больше не смог стоять со всеми. Я такой же, как они, я тоже что-то скрываю и не хочу этим делиться. А раз так, зачем создавать лишние иллюзии?

Глава 3. Жизнь в стиле ретро

В моей жизни существует некая странная цветовая жизненная гамма. Я способен видеть все поступки людей в черно-белых цветах. Но разве на самом деле картина мира и человеческая натура такая? Конечно же, нет, ведь помимо этих двух основных цветов существует некий средний – серый (Ася Карасева утверждает, правда, что розовый), но вот только в порывах эмоций или же в борьбе за справедливость он почему-то стирается…

Как раз такое разделение мира и происходило в моей голове. После разговора с Асей Карасевой я был абсолютно уверен, что Лазуркина причастна к смерти брата Ксении. А что, она единственная и самая подходящая кандидатура на эту роль. Сергей Шестаков страстно влюблен в Алену, но той противны все ухаживания парня, да и на дух она его не переносит. Во время последней встречи с ним Лазуркина не выдерживает и наносит удар Шестакову. Из разговора, подслушанного Карасевой, выходит, что Алена сделала это совершенно случайно. Но так ли это на самом деле?

Возможно, Лазуркина нагло врет своей подруге, просто не хочет, чтобы она ее сдавала. Наверное, Алена очень сожалеет, что Алина стала случайным свидетелем их первой самой крупной ссоры с Сергеем. Теперь Мурзлева в явном замешательстве и толком не знает, как же ей поступить. То ли сдать закадычную подружку, то ли покрывать ее до последнего. На нынешнем этапе развития событий она выбрала выжидательную позицию.

Что же касается меня, то я выбрал совсем иную тактику. Первым делом нужно наведаться в цветочную фирму, услугами которой пользовался Шестаков. Далее, узнав о записках и адресе направления букетиков, следует покопаться в прошлом Лазуркиной. По словам Ксении, она училась с Сергеем в школе под славным номером 666. Что ж, похоже, фабрика дьявола действительно получила свой урожай, ведь Лазуркина стала убийцей.

Я решил поставить Ксению в известность об этом открытии, как-никак, а это дело для нее более личное. Правда, не очень будет понятна первая реакция Ксении, она ведь, похоже, задумала все это ради мести. Что, если она сама решит творить самосуд? Что, если она лично захочет отомстить Лазуркиной за причиненную ей боль? Возможное развитие ситуации пугало меня, но я верил в Ксению. Я считал, что она здравомыслящий человек, который сможет поддержать других в тяжелую минуту. Вот только сейчас Ксении была нужна моя поддержка, и я ее непременно окажу.

Уже подходя к дому Ксении и видя свет в ее окнах, сердце мое стало биться быстрее. Я не понимал, что вызывает это явление: может, страх перед откровенным разговором, а может, любовь к Шестаковой гораздо больше, чем предполагаю…

***

Ксения сидела и молча слушала мой рассказ. Конечно, в повествовании был ряд шокирующих моментов, но девушка перенесла их стойко. Да и неадекватная реакция, которую я предполагал, не возникла.

«Наверное, она уже ко всему подготовилась. Взвесила все «за» и «против» своего решения. Вот только что же она решила сделать?»

Ксения смотрела отстраненно. Было очевидно, что ее, похоже, терзают подобные мысли. Несмотря на свой характер, я не стал торопить события. Согласитесь, история ведь и впрямь непростая.

- Значит, я была права, - спокойно заявила Ксения. – Во всем и правда виновата девушка. Но почему она так поступила?

Ксения вопросительно посмотрела на меня. Я был в замешательстве, эта история и мне самому не давала покоя. Обычно я отвечал в течение минуты. По моему принципу выходило, что уж лучше чего-то сказать, чем страдать от безмолвия. Но в этот раз такая схема не проходила. Действительно, а что толкнуло Лазуркину на такой шаг?

В этой истории было множество вопросов, но все они носили весьма странный характер. Наверное, как женщина, Ксения понимала Лазуркину, но как сестра, осуждала. Я же был абсолютно уверен, что у однокурсницы нет никаких оправданий. И быть не может. Разве можно спокойно убить человека, пусть он даже тебе и не нравится? Разве можно молчать об этом или делать это девичьим секретом? Конечно же, нет, и я был в этом твердо уверен. Теперь в мою задачу входило разоблачение Алены Лазуркиной.

- Я не знаю, - ответил я. – Но я точно знаю, что это ей с рук так просто не сойдет. Мы знаем, что твой брат пользовался услугами некоей компании. Они оформляли букеты, прикладывали открытки и, вероятнее всего, развозили заказы.

- А если нет? - предположила Ксения. – Что, если Сергей сам относил цветы этой Лазуркиной?

- Тогда мы изучим записки, которые прикладывались непосредственно к букету. Если и это не прокатит, то мы уже будем копаться в прошлом Лазуркиной. А уже набрав достаточное количество материала, мы ее прижмем.

Ксения кивнула, кажется, ее такой план вполне устраивал. Хотя, может, и нет. Вдруг она маскирует свои истинные чувства, старается показаться сильной и решительной? Вдруг она хочет прореветься на чьем-то плече, поделиться наболевшим? Как предложить ей свою помощь?

Я не знал ответы на эти вопросы. Но, как всегда, решил действовать экспромтом. Да, я склонен к этим вещам. В тех ситуациях, где, казалось, нет ответа, всегда прислушивался к своим эмоциям и разуму. Эмоции направляли деятельность, а мозг корректировал ее.

- Ты действительно хочешь этого? – спросил я. – Ты хочешь восстановить справедливость?

Ксения кивнула и внезапно заплакала. Я подсел к ней и обнял.

- Я не знаю, - шептала она. – Не знаю. Что я хочу получить от этого? Я ведь знаю, что Серегу уже не вернешь. Что будет, если я сдам Лазуркину? Откуда мне знать, что справедливость восторжествует? Ты ведь сам передал мне ее слова! Она утверждает, что у Сергея была навязчивая мысль насчет нее. Одним словом, она сравнивает его с маньяком.

- Дарить цветы и посылать открытки – это вовсе не то, - попытался успокоить ее я. – Он пытался сражаться за свою любовь. Пытался восстановить справедливость. Но жизнь, как правило, на черной стороне. Он просто сделал не ту ставку, просто поверил в мечту. Разве это плохо? Разве за это стоит убивать? – я посмотрел на Ксению. – Знаешь, Ксения, я не верю Лазуркиной. Зачем она пришла на встречу с твоим братом, если не хотела встречаться? Зачем назначила ее возле колледжа? Я предполагаю, что это все этапы запланированного спектакля. Алена прекрасно понимает, что менты рано или поздно на нее выйдут, поэтому она и хочет выдвинуть версию, что твой брат специально довел ее до такого состояния.

- То есть ты абсолютно уверен, что она убийца? – спросила Ксения.

Да, я был абсолютно уверен в этом. Лазуркина была тем человеком, который способен сделать все, чтоб только ей было хорошо. Она не видит, что нарушает права и разрушает счастье других людей, она думает лишь о себе. Она эгоистка, а таких тяжело вывести из душевного равновесия. Лазуркиной движет эгоизм, именно он толкнул ее на это. И, как полагается по справедливости, она должна понести наказание. Пусть это будет наш с Ксений самосуд или же законный суд, который не сможет ничего сделать.

Теперь, когда все стало известно, и я знал истинного виновника горя Ксении Шестаковой, собрать доказательства не составит никакого труда. Но надо все сделать быстро, пока милиция сама не напала на след, а Лазуркина не продолжила свою пьесу о несчастной и бедной девушке.

***

На следующий день я и Ксения отправились в «Орхидею». Именно этой фирмой пользовался Сергей, чтобы отправлять презенты своей избраннице. Офис «Орхидеи» располагался в жилом здании, которое находилось неподалеку от дома Шестаковых, так что тратить неимоверные усилия на его поиски не пришлось.

Не успели мы зайти, как к нам сразу же вышла девушка с притворной улыбкой, выражающей радость посетителям.

- Здравствуйте, - начала лепетать она заученный текст. – Мы очень рады видеть вас в «Орхидее». Не хотите ли ознакомиться с нашими  услугами и предложениями?

- Как-нибудь в другой раз, - отрезал я, и лицо девушки сразу же утратило приветливость. Надеюсь, я не произвожу такое впечатления на девушек. А «Орхидея» и впрямь радовалась всем клиентам, ибо было их совсем немного.

- Чем могу помочь? - девушка перешла уже на более официальный тон.

- А куда же делись усю-сю и всякие слащавые улыбочки?

Я посмотрел на Ксению. Та тоже заметила произошедшую с работницей «Орхидеи» метаморфозу. Надо же, как быстро она перешла от белого приветливого оттенка к черному официальному цвету. Да, похоже, в мире существуют оборотни, которых очень сложно отнести к какой-либо категории.

Вот взять хотя бы Лазуркину: всем приветливо улыбается, к каждому подкатывается. Но как только дело касалось Сергея Шестакова или же меня, то она превращалась в фурию. Правда, многие в триста восьмой группе проделывают тот же фокус. Такова жизнь. Тяжело выбрать одну позицию, встать на конкретную сторону.

- У нас одна очень деликатная просьба, - начал объяснять я издалека. Надо отложить свои раздумья о жизни и направить всю свою энергию на решение более приоритетной, в данный момент, ситуации. – У нас в семье случилась трагедия…

Очевидно, в тот момент меня посетила муза, которая подарила слащавую историю для блондинок. Жил-был на свете один классный парень, и звали его Сергей Шестаков. Серега очень любил одну девушку и постоянно радовал ее всевозможными подарками. В последнее время он пользовался услугами «Орхидеи».

Но произошло несчастье - Сергея насмерть сбила машина. Похороны состоятся со дня на день, и чета Шестаковых решила пригласить девушку парня. Но случилась одна загвоздка: никто ее раньше не видел, не знал ее имени и даже номера телефона. Правда, покопавшись в вещах Сергея, родные обнаружили чеки фирмы «Орхидея», похоже, это была единственная зацепка.

- Да, я, конечно же, посмотрю информацию, - сотрудница «Орхидеи», очевидно, прочувствовала всю историю. – Надеюсь, вы принесли чеки, будет гораздо легче отыскать заказ по номеру.

- Да, конечно, - вступила в разговор Ксения. – Вот они.

Девушка взяла один из поданных чеков и направилась за стойку. Она быстро начала набирать номер на компьютере. У меня забилось сердце. Вот-вот мы раскроем эту тайну. Вот-вот прижмем Лазуркину к стене…

- Так, Сергей Шестаков, - произнесла девушка. – Проживает по адресу…

- Да, это он, - подтвердила Ксения. – А адрес девушки у вас есть?

- Да, конечно, - подтвердила сотрудница «Орхидеи», которая, похоже, была готова уже выдать все корпоративные тайны. – Пару раз наша фирма отвозила заказ. Так, вот и она. Алена Лазуркина…

Я чуть было не подпрыгнул от радости. Как же все хорошо, однако, складывается! Теперь-то Алена не отвертится, пусть кому угодно рассказывает сказки о состоянии аффекта и подобной фигне. Ее место за решеткой. Каждое злодеяние должно быть жестоко наказано. Немного жаль, что в России проект смертной казни находиться в замороженном состоянии. Что бы ни говорила Европа - за убийство надо отвечать убийством, как например в Китае.

- Большое спасибо, - поблагодарила девушку Ксения. – Вы нам очень помогли!

- Да без проблем, - ответила та.

Как только мы вышли на улицу, я больше не стал сдерживать эмоции. Я рассказывал Ксении о своем дальнейшем плане. У нас есть данные «Орхидеи», показания Аси Карасевой. Теперь же стоит отправиться в школу, порасспросить преподов, и тогда будет полный набор доказательств, и можно будет прижать Лазуркину.

- Поверь, она не отвертится, - пообещал я.

Школа 666 встретила нас весьма специфично. Первым, что привлекло мое внимание, было наличие при входе вертушки. Поначалу я даже думал, что при таком фейс-контроле пробраться в это учебное заведение не удастся. Но на деле все оказалось совсем иначе.

Как выяснилось, охранник прекрасно знал Ксению, поэтому впустил ее без лишних проблем. Меня же пропустили как потенциального парня Ксении. Я не знал, взбунтоваться из-за этого заявления или же принять как данность. Если честно, то я был очень даже не против, что меня считают кавалером Ксении Шестаковой.

За то недолгое время, что мы пробыли в этом месте, мы успели узнать все местные сплетни о здешних преподах. Оказывается, физичка занимается частным преподаванием. Не отстает от нее и англичанка, которая даже водит своих учеников за ручку. Но самые интересные факты, конечно же, рассказала руководительница класса, в котором обучались Сергей и Алена.

Как и предполагалось, роман между этими двумя вспыхнул внезапно. А кончился он весьма стремительно. Все ученики шушукались, что Лазуркина нарочно заигрывает с Сергеем Шестаковым, дабы отравить жизнь одному из своих ухажеров. Очевидно, у нее это не получилось, и поэтому Алена решила окончить ненужный ей роман.

- Я видела, как ужасно переживал этот разрыв Сергей, - вещала женщина. – Но я не понимаю, Ксения, почему вы решили поднять эту тему. Как-никак, у них все закончилось.

- Уважаемая Алла Николаевна, - пустилась в объяснения Шестакова. – Как я предполагаю, мой брат снова встречается с этой девушкой. Наш семейный психотерапевт Леонид Михайлович, - она показала на меня, – высказал одно весьма интересное предложение.

- Какие нынче пошли, однако, молодые специалисты, - восхитилась Алла Николаевна. – Диву даешься. А по виду и не скажешь, что ему больше двадцати лет.

- Я просто хорошо сохранился, - подал я голос.

- А вы не расскажете мне эту идею, - Алла Николаевна, очевидно, начала проявлять интерес к нашей истории. – Вы знаете, я ужасно интересуюсь психологией.

- Понимаете, Алла Николаевна, - попытался выкрутиться я из положения. – Я не могу раскрывать информацию, касающуюся моих клиентов. Она конфиденциальна. Но вы очень можете помочь, если вспомните детали размолвки Сергея с Лазуркиной.

- Вы же сами прекрасно понимаете, - начала отвечать Алла Николаевна, – что тинэйджеры по натуре своей скрытны, они не делятся с преподавателями своими тайнами и переживаниями. Единственную информацию я получала из сплетен.

- И что говорили местные хроники? – очень уж хорошо я вжился в роль детектива, задавал вопросы сходу. Меж тем, картина начинала потихоньку проясняться.

- Если честно, я в них особо не вникала, но разрыв был ужасный, - на лице Аллы Николаевны появилось какое-то странное выражение. – Вы знаете, а я ведь один раз оттаскивала Алену от Сергея. Скажу вам, очень была разъяренная девушка. Я даже предлагала ее родителям обратиться к специалистам, но они сказали, что и сами со всем разберутся.

«Только, похоже, не разобрались. И Сергей Шестаков поплатился за их родительскую любовь. Но теперь-то все кончено. Есть свидетельства Аси, есть данные, подтверждающие о возобновлении ухаживаний, есть также данные о прошлом поведении Лазуркиной. Кажется, эта история уже подошла к своему логическому завершению».

***

В тот темный вечер Алена Лазуркина возвращалась из кино одна. Ее лучшая подруга не смогла составить ей компанию. Как полагала Алена, вероятно, всему причиной стало ее чистосердечное откровение. Да, хорошо все-таки, что Алина не знает всей правды.

Алена Лазуркина возобновила отношения с Сергеем Шестаковым примерно полтора года назад. Девушка сама толком не поняла, что же толкнуло ее на такой шаг. Роман разгорелся стремительно, а Алена даже начала сожалеть, что когда-то бросила Сергея. Но то ли ее друг сердца был слишком ординарен, то ли Алене захотелось разнообразия, но чувства этих двоих вновь охладели. Она не знала, как объяснить это Сергею, и поэтому просто решила уйти. Алена не отвечала на его звонки, всевозможные электронные подарки и письма. Она порвала все контакты с парнем. Произошло это примерно полмесяца назад.

Никто из подруг не знал о ее романе, хотя наверняка они догадывались об этом. Но имя кавалера держалось в секрете. После очередного разрыва Сергей вновь решил пойти до конца, чем начал постепенно доставать Алену. Она сама не понимала причин ее раздражительности. Возможно, ей было противно находиться с данным субъектом, может быть, и что-то еще.

В тот самый вечер, когда она последний раз видела Сергея Шестакова, у нее была очень интересная переписка с ним. Внезапно он понял, что у них ничего не выйдет, и им лучше расстаться друзьями.

- Я хочу, чтобы все кончилось там же, где и началось, – написал ей Сергей.

- Где же это? – спросила Алена.

- Неужели ты не помнишь?

- Нет.

- Во дворе твоего колледжа. Ты случайно окликнула меня. Вспоминаешь? Затем мы пошли в кафе, поговорили о жизни, и между нами вновь что-то вспыхнуло.

Алена ни жива, ни мертва, смотрела на эти строки. Как же ей нравилась особенность Сергея помнить все до последней детали, как же ей будет этого не хватать! Она побарабанила пальцами по столу и написала короткий ответ:

- Я согласна, когда встречаемся?

- Я предлагаю утром, пока никого не будет, во внутреннем дворике, чтобы никто ничего не видел. Это как раз будет символизировать о запретности наших отношений.

- Наши отношения не были запретны, просто я не хотела их разглашать.

- Извини, не хотел ранить твои чувства. Тогда закончим все тоже по-тихому.

- По-тихому уже не получилось.

- Жду тебя в полседьмого, будешь?

- Конечно, это рановато, но ты прав, все надо сделать по-тихому. До встречи.

Алена выключила компьютер и почувствовала, что душа ее переполняется счастьем. Неужели все закончится?! Неужели Сергей больше не будет ее преследовать? Хотя, если задуматься, то только она, Алена Лазуркина, виновата в этой ситуации.

Внезапный порыв холодного ветра заставил Алену вернуться в реальный мир. Как будто холод нарочно сдул все ее воспоминания о вчерашнем вечере. Как будто нарочно хочет перелистнуть эту страницу ее жизни. Может, будет разумно продолжать молчать, оставить все как есть, и никто ничего не узнает.

Вдруг Алена почувствовала невыносимую боль. Словно кто-то опустил на нее дамоклов меч. Девушка не удержалась на ногах и упала. Алена отключилась, она не могла пошевелиться, не могла больше ничего чувствовать. Кажется, ее покарали, но кто это - Бог или Дьявол?..

***

Всю человеческую сущность и природу можно описать всего в двух цветах – черном и белом. Эта небольшая ретро-картина покажет все тонкости жизни людей, разделит добро и зло. Но такова ли жизнь на самом деле? Может, лишь человеческую душу можно нарисовать в такой цветовой гамме? Белым – все хорошее, что в нас есть, наши правильные поступки. Черным же - противоположные. Но разве правильный поступок не может быть одновременно в двух цветах? Почему все видится лишь в этих красках? Почему бы не предположить, что черное может оказаться белым, и наоборот? Наверное, легче видеть четкую картину, но что случится, когда все то, во что ты верил, на базе чего строил свои предположения, рассыпается, словно карточный домик?..

Глава 4. Перекресток

Многие из нас оказывались на некоем перекрестке, когда принимали определенное решение, от которого зависело, как наша жизнь будет идти дальше. Также перекрестки возникали и в момент пересечения с чьей-то дорожкой. Данная тема актуальна, хотя и абсолютно затаскана. Вот почему каждый раз при ее возникновении большинство живущих в этом мире людей моментально теряется и не знает, как же им поступить?

Из-за чего возникают перекрестки? Быть может, из стечения обстоятельств, но разве не поступки создают эти самые обстоятельства? Разве не они создают ситуации? Вопрос очень сложен, и, наверное, бессмысленно его поднимать, так как мало кто признается в неправильности своих поступков.

А что бы было, если бы людям дали возможность все исправить?..

***

Поздний звонок заставил меня отложить свой сон. Я протянул руку к мобильнику. Три часа ночи, кто же может звонить в такое время? Это была Ксения.

- Лень, прости, что так поздно, но я сейчас в милиции, - донеслось из трубки. Я стал внимательно слушать новости, которые Ксения вывалила на мою голову.

Из рассказа Ксении выходило примерно следующее. Елена Лазуркина возвращалась домой поздно вечером, и на нее было совершено нападение. Некий злоумышленник поджидал девушку, и как только жертва попалась ему на глаза, он нанес ей удар тяжелым предметом. Картина точь-в-точь напоминает происшествие с Сергеем Шестаковым.

Органы правопорядка в этот раз отличились расторопностью и стали сразу обзванивать окружение Лазуркиной и задавать вопросы семье. Вскоре из проверенного источника они узнали, что однокурсник девушки Леонид Балашов встречается с сестрой Шестакова, и эти двое, похоже, собирались отомстить девушке.

- Ксения, - остановил я ее. – Что ты несешь? Откуда у них информация о мести и всякие непроверенные источники?

- Они нашли лучшую подругу Лазуркиной, - ответила она. – Некую Алену Мурзилкину. Она-то и рассказала им эту историю. А твой разговор с Карасевой подслушала Элонка Плекневич.

Я в сердцах ударил по столу. Как уже надоела вечно сующая не в свое дело нос группа! Самое смешное, когда я проделываю то же самое и раскрываю их секреты, они осыпают меня всеми немыслимыми проклятьями.

- Я под подозрением, - тем временем продолжала Ксения. – Ты, кстати, тоже. Они считают, что ты решил отплатить группе за их нелюбовь к тебе.

Мне буквально хотелось биться головой об стол. Вот гиены, всегда норовят напасть, когда этого не ждешь! Но меня так просто не возьмешь. Значит, все предположения, касающиеся Лазуркиной, развалились на глазах. Но тогда кто же убил Сергея Шестакова и одновременно с этим решил избавиться от Лазуркиной и меня? Все разгадки кроятся в группе. Немногие знали о желании мстить Ксении. Допустим, та же Ася Карасева, которая и поделилась информацией. Хотя после вмешательства Плекневич неудивительно, что об этом узнала вся триста восьмая. Скорее всего, Ася Каякина первая смаковала все подробности этой сладкой новости. Самому уже хочется опустить ей на голову что-нибудь тяжелое!

- Что с Лазуркиной? – спросил я.

- Не знаю, - честно призналась Ксения. – Мне рассказали только вот это. Что будем делать? Мы ведь столько накопали на Лазуркину. И что, все зря? Кто же тогда мог совершить все это?

Сам мучаюсь ответом на этот вопрос, и пока ничего определенного сказать не могу. А действительно, кто может быть убийцей? Почему я уверен, что это кто-то из группы? Это опять подсказывает мой эгоизм или нелюбовь к большинству этих людей?

Нет! Это кто-то из них. Только они были в курсе его романа с Шестаковой, только они, благодаря Плекневич, были в курсе плана мести, только они знали о планах Лазуркиной. А значит, они и могли все организовать. Вернее, не они, а лишь один, но вот кто это был, по-прежнему оставалась загадкой.

Я быстро оделся. Единственная мысль, которая пришла мне в голову, это направиться сейчас в квартиру Шестаковых и еще раз покопаться в личных вещах Сергея. Возможно, это как-то поможет. Надо лишь взглянуть на ситуацию под другим углом, по-другому посмотреть на все происходящие вещи.

Уже у двери я вспомнил, который сейчас час. Метро не ходит, другой транспорт тоже, придется вызывать такси. Перепрыгивая один за другим лестничные пролеты, я набирал номер, который не сходил с экранов телевизоров. Как назло, не было ни одной свободной машины. Неужели сегодня у всех вдруг возникли неотложные дела?!

Слава богу, в такое время еще разъезжают некоторые нелегальные частники, которые смогут подвезти куда угодно, правда, только по специальному тарифу. Однако у меня не было времени на решение финансовых вопросов, сейчас главное было не упустить момент и постараться отрыть что-то по горячим следам. Что же теперь получается? Лазуркина не убивала Сергея Шестакова, тогда кто же это сделал? И какой у него был мотив?

В случае с Лазуркиной все было предельно просто и ясно, но теперь все гораздо запутаннее. Зачем кому-то понадобилось нападать на Лазуркину, какое отношение все это имеет к делу Шестаковых? Вопросы все накапливаются и накапливаются, а я пока еще не могу ответить на них. А время-то уходит, и след может остыть. Сейчас, направляясь на квартиру Шестаковых, я надеюсь найти что-то новое, то, что до сего часа ускользало от моего внимания. Такая зацепка была: неизвестная девушка, с которой Шестаков встречался после разрыва с Лазуркиной. Может быть, она - ключ к разгадке?

Так же надо будет наведаться к Лазуркиной. Интересно ведь узнать, что на самом деле произошло с этой барышней. Да и припугнуть ее тоже стоит. Может, поняв, что ее вот-вот прижмут, она все же расколется, тем самым хоть как-то смягчая свою участь.

А что, если покушение Лазуркиной лишь обманный маневр? Что, если она сама устроила все это шоу с целью отвести от себя подозрения? Да, интересное кино получается, прямо-таки детсадовские разборки, но по неизвестным причинам. Из-за чего все это произошло? Пока что выходит, что виною всему всеобщий эгоизм… или любовь.

Попав в квартиру Шестаковых, я стал просматривать всевозможные альбомы, записки, которые уже не раз смотрел с Ксенией. Все же, как удачно получилось, что Шестакова решила дать мне запасной ключ, иначе бы неизвестно, как бы пришлось выкручиваться из сложившейся ситуации. Я тщательно читал письма, но ничего нового в них не находил. Внезапно случайно увиденная фотография привлекла мое внимание.

С виду снимок был ничем не примечателен, обычная общая фотография двух выпускных классов. Вот только одна деталь показалась мне весьма странной. Никогда не думал, что кто-то из группы учился вместе до поступления в колледж. А может быть, они были в параллельных классах и не могли видеться. Надо будет снова наведаться к Алле Николаевне и задать ей вопросы по поводу… Алисы Каякиной.

Именно одна из местных сплетниц триста восьмой группы была запечатлена вместе с Сергеем Шестаковым. Кажется, я нашел неизвестную девушку Сергея, а возможно, и режиссера всего происходящего. А что, хорошая вырисовывается картина: Алиса Каякина не может удержать около себя любимого человека или же она видит, как Лазуркина совершает убийство, и сама решает отомстить. Хотя Алиса так же могла случайно подслушать разговор, как это получилось у Аси Карасевой. Да, лихо повернулась эта история. Лихо…

***

Я еле смог дождаться наступления утра. Как не терпелось расспросить Аллу Николаевну об Алисе Каякиной, как не терпелось вывести всех на чистую воду! Я не был уверен в том, что Алиса причастна к гибели Шестакова, но был абсолютно уверен, что эта особа приложила руки к инциденту, случившемуся с Аленой Лазуркиной.

- Алисочка, - пропела приторно-сладким голосом Алла Николаевна. – Да, у них с Сереженькой были просто чудесные отношения, он так за ней ухаживал, жаль, что у них так ничего и не получилось, красивая была пара.

- А Ксения была в курсе нового романа ее брата? - перебил я препода. Очень уж не хотелось слушать все романтические истории, которые возникали в школе 666, куда больше меня интересовал любовный треугольник Шестаков – Лазуркина – Каякина.

- Вы знаете, - сказала Алла Николаевна, – если честно, Сереженька не был родным братом Ксении. Я вообще не понимаю, почему эта девушка стала вмешиваться в личную жизнь Сергея Шестакова.

- То есть? - я оторопел. Что за фигня?! – Кем тогда ему приходится Ксения?

- Вообще-то, - Алла Николаевна привстала из-за стола и стала собирать какие-то бумажки, – Никита Сергеевич, отец Ксении и Сережи, был женат дважды.

- Никогда не слышал об этом, не расскажете?

- Ну, очевидно, Леонид Михайлович, - Алла Николаевна тоже ощутила некий интерес к этой истории, и от меня не ускользнул этот факт. – Психотерапевтам всего тоже не рассказывают.

Вначале я не понял, зачем женщина упомянула в разговоре психотерапию, но, вовремя вспомнив легенду, которую мы с Ксенией использовали при первом посещении этого чудного места, промолчал.

Тем временем Алла Николаевна продолжала рассказывать интересную историю о семье Шестаковых. Как выяснилось, Никита Сергеевич Шестаков в свое время был очень перспективным врачом и даже слыл отличным семьянином до того момента, пока не закрутил роман со своей практиканткой. Об этом факте судачили все на работе и в окружении Никиты Сергеевича, но почему-то его жена Оксана не придавала этому значения. Быть может, это было связано с тем, что она носила ребенка этого мужчины, или же просто решила дать мужу немного свободы. Расплата наступила чуть позже.

В один прекрасный вечер потенциальная разлучница явилась в дом Шестаковых. Оксана встретила ее, и хотела было выгнать, но тут заметила одну деталь – девушка была беременна. Женщина не была глупа и сразу поняла, кто отец этого ребенка. А самое ужасное заключалось в том, что она не представляла, как же будет жить дальше. Сама Оксана буквально месяц назад родила Ксению.

Конечно же, Никита Сергеевич не стал бросать несчастную практикантку в таком положении. Он устроил ее в своей квартире, обеспечил отличный уход и всевозможные удобства. А через два месяца заявил законной жене о разводе.

- Ты что, с ума сошел?! – Оксана долго не верила в такой поворот событий. – Ты что, хочешь бросить меня и ребенка?

- Нет, - спокойно ответил муж. – Я просто не могу больше жить с тобой, да и никогда не мог. Единственной причиной, почему я с тобой не развелся раньше, была Ксения. Но теперь я нашел ту, кто даст ей такую же материнскую любовь, какую могла бы дать и ты.

- И кто же это? Та школьница?! - Оксана была вне себя от гнева.

- Да, это Даша, - спокойно продолжал муж.

Алла Николаевна остановилась. Она, очевидно, ожидала какой-то реакции от меня, но я пока не мог переварить эту информацию. Я смотрел на женщину в упор, надеясь, что она продолжит свой рассказ, но ожидаемого результата не происходило.

- И все же, - я решил нарушить молчание. – Такое бывает сплошь и рядом. Я даже считаю, что Никита Сергеевич поступил отчасти правильно.

- С кем?! – возмутилась Алла Николаевна. – С моей сестрой и племянницей?

Вот тут-то впору было мне высказать свое удивление. Вот как, однако, сложилась жизнь. Столько путей пересеклось в одной точке, а именно в школе 666. Вот только история Аллы Николаевны не имеет никакого отношения к покушению на Лазуркину и смерти Шестакова.

- Он запретил Оксане видеться с девочкой, - продолжала Алла Николаевна. – Запретил мне говорить о ее настоящей семье. И вы считаете, что это правильно?

Внезапно в моей голове появилась еще одна догадка. А что, если Алла Николаевна не смогла сохранить тайны? Что, если она рассказала Ксении правду? Тогда получается, что и у самой девушки мог быть мотив.

- Я все же предположу, - произнес я тихо, – что вы все-таки рассказали Ксении правду.

- Я пыталась, - призналась Алла Николаевна. – Но она мне, увы, не поверила. А уже потом явился Шестаков и перевел девочку в другую школу. Так что в последний раз я видела свою племянницу только с вами.

Странное чувство тревоги, которое появилось во время разговора, покинуло меня. Отлично, значит, Ксения не причастна ко всей этой кутерьме. Или все же есть часть ее вины во всем этом? Когда я покидал школу 666, меня по-прежнему не покидала мысль о Ксении Шестаковой. А что бы она сделала, узнав, что кто-то сломал ей всю жизнь? Откуда я знаю, что в жизни Ксении все было хорошо до этого момента? Ведь могло же быть иначе. Я ведь не знаю ни Шестакову, ни Каякину, ни Лазуркину. Кто вообще знает их тайную жизнь?

***

Я решил дать себе временный таймаут, подумать немного о своей судьбе и поразмышлять о жизни. Я отправился в столовую в надежде, что отвратный капучино подарит мне разгадку.

Вместо этого я почему-то задумался о будущем. Что будет со мной после выпуска из колледжа? Как изменится моя жизнь, если я выберу одну из предложенных судьбой дорожек? Подобные перекрестки и наблюдалось во всей истории, в которую я был втянут, только из-за любви к Ксении. Каждый шаг, каждое решение привело всех действующих лиц в одну точку. И этой точкой стал мой колледж. Случайная халтура привела к Ксении. Случайная прогулка - и я нахожу труп. Позже выясняется, что это родной брат Ксении и также, вероятно, бывший экс-парень двух моих однокурсниц. Да, интересная история. Интересная.

Я стал просматривать всех сидящих в помещении. И сразу приметил Алису Каякину. Она нашлась на последних рядах, где что-то весело обсуждала со своими подружками. Да, я не знал ее, но также я знал, что иногда мой натиск и напор шокируют людей. А именно шок я сейчас и хотел вызвать у Каякиной. Была – не была!

В голове выстроился план: я подсаживаюсь к Алисе и показываю ей фотографию. А зачем ждать, может быть, стоит это сделать прямо сейчас.

Я быстро встал и направился в конец зала. Каякина сидела неподалеку от куратора, Ирины Викторовны Красько. Ирина Викторовна была студенческой палочкой-выручалочкой. Она всегда интересовалась жизнью студентов, пыталась им по возможности помочь и направить. Она как никто другой должна была присутствовать при этой сцене.

Я положил фотографию прямо перед Каякиной и стал наблюдать за реакцией девушки. Вначале Алиса была немного удивлена, потом на ее лице появился еле заметный испуг. Попал! Я попал в цель! Сейчас главное - правильно сформулировать свою речь и прижать Каякину.

- Как я полагаю, - громко произнес я, чтобы все присутствующие обратили на нас внимание, – ты, наверное, очень хочешь рассказать, что произошло с Аленой, и почему ты хотела подставить меня и Ксению.

Ирина Викторовна молча наблюдала за происходящим, она пока не понимала, что назревает. Все, кто находился рядом, также стали следить за развитием событий.

- Я могу начать рассказ, - продолжал я тем временем. – А ты его лишь продолжишь.

- Я не понимаю, - хотела было возмутиться Каякина, но я резко перебил ее:

- Я прекрасно знаю, что ты подслушала разговор Мурзлевой и Лазуркиной, где Алена призналась, что она убила Сергея Шестакова, – сидящая рядом с Ириной Викторовной Алина побледнела. – Я знаю также, что ты была в курсе планов Лазуркиной, подкараулила ее и нанесла удар. Полагаю, это был камень, как и в случае с Сергеем. Ты ведь очень любила его и решила отомстить. К тому же ты, наверное, долго в стенах школы соревновалась с Лазуркиной, вот только та была настолько глупа, что тебя не замечала, за что, вероятно, и поплатилась.

- Она убила его, - выдавила из себя Алиса. – Ксения должна быть благодарна мне за это. Если бы не Элонкин длинный язык, вас бы не привлекли ответу. Я лишь хотела отомстить за Сергея.

- Значит, я прав, - вымолвил я. До последней минуты я сомневался в своих бездоказательных выводах. – Ты действительно подслушала тот разговор.

- Да, - призналась Алиса. – Я лично слышала, как Алена призналась в убийстве. И я готова это подтвердить.

В зале повисла тишина. Наверное, никто из присутствующих сейчас не хотел находиться на перекрестке этой истории. Но что поделать, такова жизнь. Рано или поздно чужие дорожки пересекаются. Иногда очень быстро, иногда сопровождаясь таким стечением обстоятельств, что возникают самые невероятные истории. Я с жалостью смотрел на Каякину. Как бы я сам поступил на ее месте? Быть может, точно так же, но разве есть оправдание у человека, который хочет навсегда прекратить движение другого? Сейчас я узнаю все. Всего через несколько минут наступит развязка этой истории…

ГЛАВА 5. ХЕППИ-ЭНДА не будет

Ксения Шестакова вышла из прокуратуры и вдохнула свежий морозный ноябрьский воздух. Как же хорошо, что все закончилось, а самое главное, что никто ни о чем так и не догадался. Эх, знали бы эти парни в погонах, что именно она убила своего родного брата Сергея Шестакова, а эта девица Лазуркина просто идеально подвернулась под руку!

Несколько лет назад Ксения узнала не самую приятную историю из жизни своей замечательной семьи. Все началось случайно. Классный руководитель, Алла Николаевна, попросила ее зайти после уроков. Девушка не понимала, что же она натворила или чем провинилась. Но пойти все же пришлось. Зайдя в кабинет, Ксения поняла, что преподаватель вызвал ее для очень серьезного разговора, уж больно Алла Николаевна нервничала.

«Все же я умудрилась что-то сделать», - промелькнуло в голове Ксении. Но каково же было ее удивление, когда она услышала просто мексиканские страсти о своей жизни!

Как оказалось, ее родная семья оказалась ей не очень-то родной. Родная мать была любовницей отца, родной же брат стал причиной размолвки ее настоящих родителей. Ксения слушала, открыв рот. Она сразу же подумала, что Алла Николаевна спятила. Женщина называла себя теткой Ксении, рассказывала ей различные истории о незнакомой ей женщине, которая и приходилась ей настоящей матерью. Конечно, придя домой, девушка сразу же сообщила все отцу. На следующий день Никита Сергеевич перевел дочь в другую школу.

Однако посеянное семя сомнения постепенно росло в Ксении. Она определенно чувствовала свою отстраненность от матери, а когда разговаривала с отцом, то видела, что он относится к ней как к самой существенной ошибке в жизни. Ксения вначале списывала это все на ревность к брату, но теперь она поняла, как на самом деле ошибалась.

Первым делом она решила наведаться к тетке. Слава богу, Алла Николаевна еще работала в школе 666. Ксения не была уверена, что женщина примет ее с распростертыми объятьями, но рискнуть все же стоило. Уж очень устала девушка от непонятностей в своей жизни.

Алла Николаевна встретила ее весьма приветливо. А выслушав историю Ксении, произнесла:

- Да, детка, - Алла Николаевна подошла к окну. – То, что ты рассказала все своему отцу - большая ошибка. Что же ты хочешь узнать?

- Я хочу познакомиться со своей настоящей матерью! – с жаром воскликнула Ксения. – Хочу узнать ее, хочу понять, почему папа так поступил. Зачем он это сделал?

- Увы, детка, - перебила ее женщина. – Ничего не выйдет. Твоя мать умерла через два месяца после твоего рождения. Она очень переживала за тебя, пыталась всеми возможными способами хотя бы увидеть тебя. Но Никита, твой отец, не подпускал ее даже на расстояние вытянутой руки. В то время у него были хорошие связи, да и сейчас, думаю, тоже, так что она ничего не могла сделать. Эта боль раздирала ее и, в конечном итоге, послужила причиной ее смерти.

Внутри Ксении что-то лопнуло. Из глаз начали медленно катиться слезы, а в сердце тем временем поселилась жуткая ненависть ко всем ее близким людям: отцу, мачехе и тем более к родному брату. Девушка решила отомстить, и месть ее обещала стать жестокой. Вот только с чего начать, она пока не знала.

Время шло, Ксения и Сергей росли, как, собственно, и ненависть внутри нее. Она радовалась каждому провалу своего брата, а вернее, даже способствовала им. Однажды Ксения даже заключила сделку с некоей Еленой Лазуркиной, одноклассницей ее брата, что та закрутит роман с Сергеем, а потом бросит его. Знала бы она раньше, к чему это приведет, так сделала бы такую подлянку уже давно.

После такой шутки Ксении Сергей едва остался жив. Он очень любил девушку и не понимал, что же послужило причиной разрыва. Сергей пытался покончить с собой, но, на его счастье, вовремя пришел отец, который буквально снял сына с окна. В тот момент девушка поняла, как она сможет избавиться от ненавистного ей братца. Вот только надо было все придумать получше.

Прошло еще два года. И девушка вновь пошла к Елене Лазуркиной. На счастье Ксении Шестаковой, у девицы полностью отсутствовали понятия чести и достоинства, и она согласилась на очередную сделку.

По плану Ксении, Лазуркина сначала должна была изображать любовь к Сергею Шестакову, а потом принять роль жертвы, которую он постоянно донимает своими признаниями и подарками. Все пошло как по маслу, и Ксения уже начинала поджидать развязки. Но тут судьба решила сыграть с ней злую шутку.

Никита Сергеевич Шестаков и вправду обладал большими связями. Его очень беспокоила судьба его непутевой дочурки, и он пристроил ее на работу бухгалтером в фирме «Гвинея». Ксения прошла все курсы, но дизайнеру по специальности было не понять всей прелести всяких дебетов и кредитов. Работодатель девушки это отчетливо понял и нашел через своих знакомых одну женщину, которая могла объяснить Ксении специфику работы. К несчастью, она не смогла явиться и поэтому послала одного из своих студентов для улучшения практики. Тогда-то Ксения и встретила Леонида Балашова. Девушка даже испытала некое чувство привязанности к этому парню, но в тот день она не могла отвлечься на всякую романтику. Ведь в тот день был решающий этап ее плана.

Лазуркина все исполняла гениально, и план подходил к стадии завершения. Она даже привлекла к делу свою подругу. Ксении это было на руку, пусть на всякий случай у Лазуркиной будет алиби, а иначе еще сдаст ее с потрохами. Правда, Ксения не представилась официально, а общалась с девицей под вымышленным именем Инны Жеванчук. Так что все ниточки, которые при неудачном исходе дела привели бы к Ксении Шестаковой, были окончательно уничтожены.

Правда, родной братец стал действовать не по сценарию, подготовленному Ксенией, что привело к сцене возле дома Лазуркиной. После того, как она узнала о произошедшем, девушка поняла - вот он, тот момент, которого она так долго ждала. Шестакова написала Лазуркиной Е-мэйл с дальнейшими указаниями. Елена должна была вызвать Сергея на разговор по ICQ и назначить прощальную встречу, где разыграть последнюю сцену.

Но и тут все пошло не так. Вместо того чтобы просто расстаться, у этой парочки снова все дошло до мордобоя. Ксения, стоявшая в стороне, прекрасно все видела, особенно тот момент, когда Лазуркина нанесла удар ее брату камнем. Видно было, что девушка серьезно напугана, ведь это не входило в ее планы. То ли в ней заговорили инстинкты, то ли разум подсказал, что пора сваливать, но Лазуркина моментально скрылась с места преступления.

Ксения подошла к брату и сразу же поняла, что все кончено. Не так, как она хотела, но все уже позади. Дело оставалось за малым: скрыться самой. Ксения понимала, что рано или поздно Лазуркина выдаст себя и раскроется, а значит, вполне возможно, потопит и саму Ксению. Но тут судьба вновь дарит ей подарок в лице Балашова Леонида, который и должен был найти для всех истинного убийцу Сергея Шестакова.

В плане все шло просто замечательно. Балашов буквально шел по предложенной Ксенией дорожке. Правда, момента, когда он решил наведаться в ее школу, она жутко боялась. Ксения полагала, что сведений, собранных в «Орхидеи», должно было хватить. Но Леонид, похоже, думал иначе. В нем будто раскрылся талант к частному сыску. Ксения смотрела на парня и его откровенный азарт к ее делу и внезапно открыла в себя новое чувство – любовь. Она ни к кому раньше не испытывала такую привязанность, как к Балашову. Никогда она не сожалела о том, что использует людей в своих целях, но сейчас все было не так. Ксения понимала, что рано или поздно Леонид все же догадается, что же произошло на самом деле, но поймет ли он ее, Ксения не знала.

Судьба, очевидно, решила сыграть с девушкой злую шутку. Она связала в одной точке пути Леонида Балашова, Елены Лазуркиной и еще одной любви ее братца, Алисы Каякиной. И благодаря последней Ксения чуть было не раскрылась милиции. По счастью, Балашов успел разрулить ситуацию. Все-таки она не ошиблась в этом парне, рано или поздно он узнает правду.

Внезапный звонок заставил Ксению вернуться в реальный мир. Она посмотрел на экран мобильника. Это звонил он, Балашов. Кажется, пока Леонид уверен, что узнал все и раскрыл эту тайну. Но это лишь пока. Вскоре у него тоже появятся сомнения, и он начнет копать дальше и, наконец, узнает, что всему виной была она, Ксения Шестакова. Что делать?

Ничего не остается, кроме как бежать, скрываться. А этого ей, ой, как не хочется! Только сейчас Ксения была близка к настоящему женскому счастью, и вот оно опять разрушено, а все из-за чего – ее дурацкой семейки.

Ксения отключила телефон. Сейчас ей надо смываться, и притом как можно быстрее. Хотя она и нанесла серьезную рану своим лжеродителям. Нескоро они оправятся после потери родного сына. А вот интересно, побег блудной дочери они так же будут переживать или же наплюют на бедняжку?..

***

Прошел месяц…

Я готовился к очередной сессии. Пока по прогнозам у меня все было предельно хорошо, ну, если не считать личной жизни. Недавняя история с Ксенией Шестаковой все же оставила свой след и отпечаток в душе.

Из-за чего она ушла? Что хотела скрыть? Вероятно, это было как-то связано с той историей. Но ведь Ксения вроде как была к ней непричастна. А что, если история, рассказанная Аллой Николаевной, служит ключом к разгадке этой тайны?

Сейчас, оглядываясь назад, я прекрасно понимал, что в этой истории виноваты все действующие лица: я и Ксения, Мурзлева и Лазуркина, и не стоит забывать Каякину. Да, девушки сознались в совершенных преступлениях, неизвестно, как пройдет процесс по их делу. Лазуркина проходит различные обследования в психдиспансере, да и Каякина от нее не отстает.

И что же, врачи напишут им освобождение от убийства? Они проведут пару лет в «санатории», поглотают таблетки, а потом продолжат жить дальше. Но Сергея Шестакова уже не вернуть, и как же будут смотреть друг другу в глаза Каякина и Лазуркина? Неужели они забудут этот инцидент? Хотя не мне их судить. Сам ведь забыл историю с Ксенией, будто девушки и не было в моей жизни.

Я снова погрузился в чтение конспекта. Похоже, моей единственной любовью будет работа. Похоже, больше ни на что я не способен. В принципе, можно бы было найти подругу сердца, но идти куда-либо знакомиться уже совершенно не хотелось. Видимо, я навсегда останусь отчаянным холостяком-финансистом. Что ж, может, это и к лучшему.

***

Похоже, не только мне не давала покоя недавно произошедшая история. И какой же вывод стоит из нее сделать, Алина Мурзлева не знала. Однако ее пока никто не осуждал в покровительстве Алены. А может, все как раз наоборот. Ведь вслух не всегда говорят истинную правду, иной раз ее шепчут. Может, и в этот раз такая же история.

Триста восьмая группа не отличается особенной сплоченностью. Участники немногое знают друг о друге, лишь то, что пропустила строгая цензура. Недавно в колледже произошел один интересный случай, когда одна девушка нахамила преподавателю. Многие ее осуждали, многие поддерживали. Балашов же выступил с заявлением, что многие студенты колледжа - лицемеры чистой воды. Может, и она тоже относится к ним.

Как стоит расценивать ее действия? То ли Алина пыталась защитить подругу, то ли просто не хотела ввязываться в эту историю. А ввязаться все-таки пришлось! Спасибо, постоянно сующему везде свой нос Балашову. Хотя ведь Алену довели до такого состояния, поэтому она и убила Сергея. И то, стоит заметить, совершенно случайно. Ситуация могла бы сложиться иначе, если бы парень включил свои мозги.

Нет! Никто не виноват в этой истории: ни она, ни Алена. Их заставило так поступить неудачное стечение обстоятельств. Просто стечение обстоятельств… А может, это наглая ложь?

Елена Лазуркина лежала в палате и читала принесенный ей родителями детектив. Эх, как сладко сочиняют эти писаки, на самом деле все совершенно иначе. Вот, например, ее история. Чистой воды мокруха, хотя, если задуматься всерьез и подольше покопаться в фактах, то наверняка можно будет с уверенностью сказать, что это было идеально спланированное преступление.

Конечно, милиция не верит в то, что она два раза закрутила с Сергеем Шестаковым по просьбе его девушки, которая хотела отомстить парню за нанесенную ей обиду. Но это ведь действительно так, куда от этого денешься. Если бы эти собаки нормально делали свою работу, то она бы, пожалуй, сейчас разговаривала с друзьями, готовилась к экзаменам. Теперь же ей надо лежать и изображать из себя такую, какую скажут предки. А что делать, не хочется же увидеть небо в клеточку! Особенно под Новый год. Да, праздник приближается, но девушка не чувствовала это. Но с чего бы вдруг?

Наверное, она всерьез вжилась в свою роль и переиграла пару сцен Сергеем. Но назад уже ничего не воротишь, и парня не вернешь с того света. А его, оказывается, многие любили. Та же Алиса Каякина, которая покушалась на ее жизнь. Если честно, Алена не осуждала одногрупницу, на ее месте она тоже поступила бы так же. В этом мире каждый сам по себе. Но тяжело всю жизнь быть одному, поэтому и нужен близкий человек. Вот для Алисы это был Сергей Шестаков. А для нее кто?

Правда, местному герою Балашову, который разоблачил всех злодеев, тоже не видать счастливого конца. Ксения Шестакова смылась сразу же, как только Алиса дала показания. Вероятнее всего, девица причастна к делу и решила спасти свою шкуру. Алина сказала, что Балашов о ней уже месяц ничего не слышит. Да, этот фрукт всегда будет один. Ну и поделом ему. Герой нашелся!

***

Из дневника Ксении Шестаковой

Вы наверняка варитесь в своем котле в вареве под названием «личная жизнь». Вам наверняка кажется, что только у вас самые серьезные в мире проблемы… В принципе, спорить с Вами нет никакого смысла, а даже, напротив, стоит согласиться. Состав такого супчика у каждого свой, а узнать чужой рецепт - это значит самому окунуться с головой в чужие проблемы. Может, поэтому большинство из нас отчаянны.

Что такое отчаяние? Вопрос, на который нет определенного ответа. Каждый может быть по-своему несчастен, и не всегда можно понять причину этого явления. Для кого-то это неудачная партия, для других - проблемы на работе, в семье и так далее. Отчаянными могут быть все: от простых домохозяек до обучающихся финансистов.

Чтобы избавиться от своих проблем, чтобы стать счастливым, нужно действовать. Но есть ли у этих действий оправдание? Не во всех случаях. А если уж говорить всю правду, то нашим поступкам вообще нет никаких объяснений и нет никаких оправданий. Нами правят мифы, пущенные в мир какими-то остроумцами. Мы считаем, что за деньги можно решить все, что если бы кого-то не было на белом свете, наша жизнь была бы лучше.

При любом раскладе нет счастливого конца. Рано или поздно мы дойдем до определенного периода, когда, оглянувшись назад, поймем, сколько мы совершили тех или иных ошибок. Я потеряла любовь и семью. И уже ничего не воротишь. Я думала, что я буду счастливой, но я абсолютно несчастна. А также я сделала несчастными тех, кто этого не заслуживает.

Прощай, мир жестоких игр, я навсегда хочу покинуть тебя. Не знаю, существует ли другой, но я верю в прощение. Я себя не прощу никогда, и вечно буду корить за совершенные мною поступки. Я не хочу так жить. Сегодня я уйду…

Из утренней сводки

В Ленобласти найдено тело молодой девушки. На вид около двадцати лет. Причиной смерти послужил выстрел с близкого расстояния. Предположительно, самоубийство. На месте преступления были найдены документы на имя Ксении Шестаковой. Месяц назад она была объявлена в розыск.

Аннотация:

Герою открывается: что есть в "сердце человеческом", узнаёт, чем заполнено его сердце, куда он устремляется и каков его дух.

От автора:

Для того чтобы выразить идею, как художественный приём в романе были использованы элементы жанров детектива и мистики, но данное произведение не о "потусторонних мирах" и профессиональной деятельности главного героя, роман-трилогия 'COR HUMANUM' это повествование о человеке, о духовном мире человека. Мистическая составляющая позволяет полнее раскрыть характеры героев, погрузиться в глубины их внутренних миров, увидеть скрытые мотивы, понять, почему тот или иной персонаж делает свой выбор в пользу добра или зла.
По форме роман-трилогия 'COR HUMANUM' похож на произведение массовой культуры, но по содержанию это серьёзное исследование, затрагивающее социально-психологические аспекты человеческого поведения и бытия.
Первая книга 'НЕВЕДОМЫЙ ГОРОД' это знакомство с героями и их повседневной жизнью, где во взгляде на некоторые вещи есть место и иронии. Основные события, раскрывающие тему романа: 'Сердце человеческое' разворачиваются во второй книге 'SELENA ОБОРОТНАЯ СТОРОНА'. В третьей книге 'АГАПЭ' наряду с событиями происходящими в настоящее время ретроспективно показывается как всё начиналось в жизни героев, и откуда истоки того, что случилось с ними со всеми впоследствии.
Роман-трилогия 'COR HUMANUM' это многоплановое произведение, с несколькими сюжетными линиями, где много персонажей, психологически достоверно показана мотивация поступков всех участников происходящих в романе событий. С героями происходит всё то, что есть в жизни каждого человека - вера, любовь, предательство и месть, смерть и поиск смысла жизни.


Мир человеческого сердца - это мир,
где зарождаются замыслы, возникают желания и страсти.
Как оборотная сторона Луны скрыта от глаз людей,
так и этот мир не ведом никому,
и зачастую сам человек не знает того,
что скрыто в его сердце...


СЕРГЕЙ ДЬЯЧЕНКО

COR HUMANUM
роман-трилогия

книга первая
НЕВЕДОМЫЙ ГОРОД


Ибо извнутрь, из сердца человеческого,
исходят злые помыслы...

Евангелие от Марка 7:21-22


часть первая
DEJA VU


- А вот, как ты объяснишь НЛО?
- Да никак! Выдумки это всё.
- Выдумки? Ну уж нет! А фотографии неопознанных летающих объектов? А очевидцы?.. Это что, по-твоему?
- Ник, ты журналист, и не мне тебе рассказывать, как это делается. Половина из всего этого монтаж в чистом виде, а всё остальное бред больного воображения.
- Нет, Николай, ты всё-таки неисправимый скептик, причём последней пробы.
На кухне, в клубах табачного дыма, за столом напротив друг друга сидели двое мужчин, лет им обоим было чуть за тридцать. У одного бледная кожа лица, аккуратная чёрная бородка, на щеках розоватый румянец, серые глаза несколько поблёскивали, выпил он уже прилично, да и тема, которая обсуждалась, вызывала у него некоторую экзальтацию; другой, с упрямым взглядом карих глаз на смуглом лице, был его оппонентом.
На кухонном столе стояла большая пластиковая бутылка пива, а та, что была уже пустая, под столом. В тарелках лежали тонко нарезанные ломтики красной рыбы, несколько кусочков хлеба, тут же банка паштета и салат в пластиковой коробочке - это был ужин двух холостяков.
- Я согласен, есть шизофреники и всякие тому подобные. Но проблемой НЛО занимаются и серьёзные люди, учёные и даже военные! И про них ты скажешь, что они ненормальные?
- Эти серьёзные люди свои цели преследуют. Как они там себя называют?
- Ты про кого?
- Те, кто за тарелками гоняются! - Николай, приподняв блюдце в котором лежали кости от рыбы, продемонстрировал полёт летающей тарелки.
- Уфологи, - поглядев на тарелку, ответил Ник.
- Да, уфологи. Ты хоть раз слышал о каком-нибудь известном учёном, чтобы тот, занимаясь серьёзной наукой, бегал бы за летающими тарелками? Да они делом заняты! А эти, бездельники!.. - Николай пальцем показал на блюдце с костями, - в науке ничего не сделали, зато в том, что нельзя потрогать руками... - он потёр пальцами, как это обычно делают, когда говорят о деньгах, - уж специалисты! Теперь скажи мне, почему они этим занимаются?
Взяв стакан, Николай сделал несколько глотков, допив пиво, поставил стакан и посмотрел на друга.
- Для того чтобы им денег давали! - ответил он сам на свой вопрос.
- Это само собой, деньги конечно. А без денег, какая наука может развиваться? Уфология тоже наука. Она потому и наука, что люди хотят узнать, что же происходит там... - Ник головой показал на потолок. - Сколько уже случаев было! Моряки сколько раз видели эти объекты. И летчики...
- Ну и что? Чем это мешает им? Летит себе рядом, ну и пусть себе летит, железяка... - Николай улыбнулся, - дальше!
- Значит, ты в это не веришь? - сказал Ник, показывая вверх дымящейся сигаретой.
- Я собственным глазам только верю.
- А вот что, если увидишь? Что ты тогда будешь говорить?
- Вот, когда увижу... - кивнув, показал оппонент наверх. - И то, ещё подумаю, верить мне или не верить.
Николай взял пластиковую бутылку, налил пива в оба стакана.
- Если бы во вселенной существовала другая жизнь, - пододвинув к себе свой стакан, глядя на собеседника, продолжал он, - то этих пришельцев, их как китайцев было бы! А на Луне у них база бы была.
- Существуют параллельные миры. Пришельцы эти из других измерений к нам приходят.
- Слушай, тёзка, а это уже знаешь на что похоже!.. - Николай насмешливо посмотрел на друга. - Все эти разговоры про параллельные миры и бермудский треугольник - это диагноз! Об этом только в соответствующих заведениях закрытого типа дискутируют. Дадут им люминальчика, и несёт их по параллельным мирам бессознательного.
- И в бессмертие души ты тоже не веришь?
- С того света ещё никто не приходил и не рассказывал, как там у них.
Отпив из стакана и глядя на друга, Николай продолжал:
- От того, что я буду думать, что после смерти будет, что жизнь лучше станет?
- Ну, лучше может и не станет, а всё-таки как-то спокойнее... - ответил Ник, улыбаясь.
- Что спокойнее?
- Ну вот ты, разве не боишься смерти? У тебя всё-таки работа такая. Ты, ведь, бывает, и жизнью рискуешь. Милиционеров вон сколько гибнет!
- А кто её не боится? - произнёс Николай с усмешкой. - Только сумасшедший не боится. В человеке страх это инстинкт самосохранения, природой заложен.
- А тебе разве не интересно, что с тобой после смерти будет?
Николай глотнул пива, поставив стакан, ответил:
- В гробу будешь лежать, вот что будет!
- Да я же не об этом. Я же тебе говорю о том... - продолжал убеждать Ник, - что после земной жизни человек существует в другой субстанции, в виде энергии!
- Верить-то во всё что угодно можно.
Николай достал из пачки сигарету, чиркнув спичкой о коробок, прикурил.
- А мне это сейчас что-нибудь даёт? - затушив спичку, сказал он. - Знаю я или не знаю, что там после смерти будет...
Затянувшись, Николай выпустил сизую струю дыма в потолок.
- Какая мне от этого польза? - бросив коробок на стол, глядя на друга, продолжал он. - И вообще, доказательств существования этих субстанций, как ты их называешь, нет.
- Ну-у нет! - стал возражать Ник. - Доказательств полно! Современная наука сейчас уже многое из этого доказывает.
Глотнув пива, затянувшись коротким остатком сигареты, Ник продолжал:
- А индийские йоги! Вот они, например, могут месяцами находиться в состоянии самадхи. И даже есть такие случаи, в Гималаях, десятилетиями так сидят. А они откуда, по-твоему, берут жизненную энергию?
- Самадхи? - тоже сделав глоток, переспросил Николай, хитровато глянув на товарища. - Ты по-русски изъясняйся, а то моя твоя не понимай! Я китайского не знаю.
- Это индийские духовные практики, - просветил друга Ник. - А самадхи это состояние абсолютного внутреннего сосредоточения, экстатического транса...
Сделав затяжку, Ник увлечённо пустился рассуждать на любимую тему.
- Индийские йоги владеют особой практикой, с помощью которой достигают абсолютного контроля над своим телом. Представляешь, находясь в физическом теле, они ментально путешествуют в астральном мире! И пребывая в состоянии самадхи, достигают сампаджаны - силы внутреннего просветления...
- И для чего это надо, - снова глянув на друга, прервал Николай, - достигать этой самой - сампа-джаны?
Он хорошо знал, что на этой теме Ника иногда заносит. Тот обо всём об этом мог рассуждать часами, выпадая из времени, и если его не останавливать, эти разговоры могут продолжаться до утра.
- Ну, для того чтобы... Ну... знать там про всё, владеть собой.
Глотнув пива, Ник продолжал:
- А ты знаешь, что мысль материальна? - затушив окурок в пепельнице и откинувшись на спинку стула, он с некоторым превосходством поглядел на собеседника, желая просветить его и в этом вопросе.
Николай многозначительно посмотрел на пластиковую бутылку с остатками пива.
- Да, она действительно материальна, - согласился он. - Как подумаешь о чём-нибудь, так пойдёшь и сделаешь то, о чём подумал.
- Да я же не про это!
Ника возмущал упрямый скептицизм друга.
- Я о том, что наши мысли влияют на материальный мир, в котором мы живём! - уже несколько разгорячёно, заговорил он. - Наша планета окружена мыслями людей. Мы как бы окутаны ими, - Ник руками показал, как это, по его мнению, выглядит. - Это такая тонкая материя!.. - кажется, его снова понесло.
Николай потянул руку к бутылке, чтобы налить пива. Ник, продолжал рассказывать:
- Вокруг нас происходят всякие события, которые мы и объяснить-то не можем...
- Слушай! - перебил Николай. - Поздно уже. Давай допьём, тут нам понемножку осталось. Мне ещё домой добираться, транспорт уже скоро ходить не будет, успеть бы надо.
- Да-да, конечно, - произнёс Ник, посмотрев в тёмное окно. - Тебе же ещё до дома ехать.
Допив пиво, друзья попрощались, договорившись созвониться, и как-нибудь ещё раз встретиться, побеседовать о жизни и обо всём остальном.


Пожилая женщина, судорожно хватаясь за его запястья, пыталась освободиться от давившей на лицо подушки, но слабые пальцы разжимались и соскальзывали. Он держал подушку за края и с силой вдавливал в лицо своей жертвы. Сквозь пуховую подушку были слышны её тяжёлые стоны, напрягаясь всем телом, она силилась высвободить голову из-под подушки.
Его уже начало раздражать упрямство старухи в борьбе за жизнь, и злило, что так много усилий приходится прилагать, чтобы лишить её жизни. 'Пора бы старухе умереть...'.
Сжав челюсти от напряжения, он с силой коленом вдавил подушку ей в лицо, почувствовав, как хрустнули шейные позвонки... и тут на какое-то мгновение испытал сладостное облегчение... 'Вот и всё!'. Чувство мести, мучившее так долго, теперь было удовлетворено.
Женщина разжала пальцы на его запястьях, её руки стали медленно опускаться на кровать, ноги ещё конвульсивно подрагивали... наконец, она совсем замерла. Его напряжённые мышцы стали расслабляться... Перестав давить на подушку, поднявшись во весь рост, стоя возле кровати, он долго смотрел на лежащее на постели неподвижное тело...
Глаза уже привыкли к полумраку, и он стал оглядывать комнату. Небольшая комнатушка была тесно заставлена старой мебелью, на шкафу до самого потолка громоздился какой-то хлам, у стены стояла старая ширма, валялись мешки с тряпьём...
Снова взглянув на мёртвую старуху, он протянул руку, чтобы убрать подушку с её головы, но так и остановился с вытянутой рукой, поймав себя на мысли, что не хочет видеть лица покойницы.
Вдруг в тишине раздался странный дребезжащий звон, комнату наполнили металлические звуки какой-то мелодии... большие старинные часы в тёмном полированном корпусе стояли в углу. Их почти не было видно, лишь маятник, тускло поблёскивая, медленно раскачивался в такт этой оглушающей музыки.
Он стоял, не в силах пошевелиться, не в силах оторвать взгляд от этого мерно качающегося серебристого диска...


Из автобуса, продираясь сквозь толпу людей, стремящихся попасть в переполненный салон, вышел мужчина в чёрной кожаной куртке. Резко выдернув застрявшую было между лезущими в автобус сумку, он быстро пошёл по тротуару. Чуть выше среднего роста, хорошо сложен, волосы тёмные, слегка вьющиеся, лицо с правильными чертами, взгляд прямой, и шёл он твёрдой походкой вполне уверенного в себе человека.
Пройдя немного вдоль дороги, мужчина свернул в широкий переулок и направился к пятиэтажному кирпичному зданию с решётками на окнах первого этажа. Над входом в здание висела большая вывеска из белого пластика, на которой красными буквами было написано 'МИЛИЦИЯ'. Мужчина, легко открыв тяжёлую металлическую дверь, вошёл в здание.
- Гридин! - увидев вошедшего, махнул рукой, дежурный офицер, приглашая зайти в комнату дежурной части. - Труп у нас, - поздоровавшись за руку, сообщил он неприятную новость.
- Ивлев здесь?
- Да, пришёл уже. Вас всех ждёт.
- Ясно.
Гридин вышел из дежурки и направился в кабинет. Чувствовал он себя невыспавшимся, вчера засиделись с другом допоздна, пили пиво и рассуждали о параллельных мирах. 'А, с Никольским всегда так... С чего бы ни начали разговор, всегда этим кончается, потом снится чушь всякая...'. Он непроизвольно стал припоминать фрагменты своего сновидения, что-то странное было в нём... ощущения странные... словно наяву было. Однако, дойдя до двери кабинета, уже не думал об этом, его начали захватывать заботы предстоящего дня.
- А, это ты, Николай, - взглянув на вошедшего в кабинет подчинённого, произнёс начальник уголовного розыска районного отдела милиции Ивлев.
Он стоял у своего письменного стола и раскладывал на нём бумаги, что-то ища.
- Работа есть, с утра пораньше... - проговорил Ивлев, просматривая какой-то лист. - Мужчину нашли...
- Я уже знаю, - проходя к своему столу, ответил Гридин.
Он не стал раздеваться, повесив сумку на спинку стула, так и сел в куртке за стол.
- Убийство?
- Да сам толком... - Ивлев продолжал просматривать бумаги. - Только собрался из дома выходить, тут позвонили... - найдя, что искал, он стал складывать документы в папку. - Утром прохожие наткнулись. Участковый уже там на месте. Прокуратура тоже сейчас туда прибудет.
- Где обнаружили труп?
- На Поселковой.
- В частном секторе?
- Да, там рядом, на пустыре, - Ивлев закрыл папку. - Ну всё, поехали. Егора и Сидоркина ждать не будем, они своими делами пусть занимаются.
Ивлев и Гридин вышли из кабинета и направились к выходу. Ивлев на ходу застёгивал пуговицы на своём бежевом плаще. Капитан милиции Ивлев был высок ростом, худощав, его светлые волосы всегда аккуратно причёсаны, носил он безукоризненно отглаженные костюмы. В его лице, манерах, походке был некоторый аристократизм. Всегда серьёзное озабоченное выражение серых глаз придавало ему вид сдержанный и строгий. Проходя мимо дежурной части, Ивлев махнул рукой дежурному офицеру, давая тому знак, что они на выезде.
Улица Поселковая находилась в частном секторе, откуда к микрорайону высотных домов вела грунтовая дорога, пролегающая через пустырь. Подъезжая к конечной остановке на окраине микрорайона, они увидели стоявшую на пустыре 'Газель', на которой приехала следственная бригада из прокуратуры, там же был и участковый с понятыми.
- Вон они! - сказал Ивлев, кивнув в ту сторону.
- Ага, вижу, - ответил водитель, выруливая на грунтовку.
По обе стороны дороги рос небольшой кустарник, налетающий порывами холодный ветер срывал с ветвей остатки пожелтелой листвы. Следователь и криминалист осматривали место происшествия. Не отвлекаясь от своего занятия, они поприветствовали приехавших оперативников. Криминалист с озабоченным видом фотографировал лежащий на боку лицом к земле труп мужчины.
- Так, с этим закончили, - сказал криминалист и стал складывать фотоаппаратуру в сумку. - Теперь можно осматривать, - он надел резиновые перчатки, снова подошёл к трупу, склонившись, стал ощупывать голову убитого.
Ивлев и Николай за руку поздоровались с участковым, старшим лейтенантом Наумовым, он стоял у обочины и безучастно наблюдал за работой следственной бригады.
- И что тут? - спросил у него Ивлев.
- А вон, сам смотри, - ответил участковый, кивая на лежащее на земле тело.
Криминалист внимательно осматривал труп.
- Проникающая рана в области височной кости. Колотая рана, возможно нанесённая острым предметом с небольшими поперечными размерами... - комментировал он результаты осмотра.
Следователь, немного полноватый, уже в годах, с седыми коротко стрижеными волосами, неторопливо описывал место преступления.
- На шее тоже что-то есть... - продолжал криминалист, внимательно всматриваясь в покраснение, растянув двумя пальцами кожу вокруг раны на шее убитого. - Похоже на ожоги.
- Какого характера рана на голове, огнестрельная? - поинтересовался Ивлев.
- Нет, от пули входное отверстие не такое, - снова посмотрев на рану на голове, ответил криминалист. - Раневой канал слишком узкий, и кость вокруг не раздробленна. Скорее ударили чем-то, но сильно. Штырём каким-нибудь.
- Надо бы посмотреть вокруг, - оглядывая кусты, сказал участковый. - Может, валяется где-нибудь что-то похожее. Ударили да бросили. Здесь железяк всяких полно.
Продолжая осматривать труп, Криминалист взялся за кисть руки убитого и стал ощупывать суставы.
- Возможно, что смерть наступила не сразу, - говорил он следователю. - Окоченение ещё не произошло. Но часа четыре пролежал здесь, не меньше. Точнее сказать пока не могу.
- Может, его битой с гвоздём? - спросил Гридин. - Есть умельцы, делают такое.
- Нет, от биты не так, - отходя от места осмотра, ответил криминалист. - Вскрытие покажет, - снимая перчатки, добавил он.
- Интересно, документы при нём есть какие-нибудь? - сказал Ивлев, подходя к трупу, и склонившись, стал осматривать одежду.
Потянув за рукав пальто, Ивлев развернул мужчину лицом вверх. Руки трупа раскинулись, а ноги остались в прежнем положении, и тело приняло неестественно вывернутую позу. Из кармана пальто убитого Ивлев достал ключи, из кармана брюк извлёк несколько измятых денежных купюр и небольшую белую бумажку.
- Документов нет. Это кассовый чек, - произнёс он, рассматривая бумажку.
К нему подошёл Гридин, присел на корточки. Ивлев выпрямившись, спросил у него:
- И что думаешь?
- Крови на земле нет, - ответил Николай, оглядывая покрытую жухлой листвой землю вокруг трупа.
- И я тоже так думаю. Его принесли сюда или привезли, и бросили.
- Похоже на ограбление, - предположил Николай.
- Возможно, - задумчиво произнёс Ивлев. - Но сюда он не своими ногами... Вот только откуда его могли привезти?
Отойдя от трупа, Ивлев стал оглядывать окрестности: с одной стороны новый микрорайон, с другой дома частного сектора. Поднявшись, Николай подошёл к Ивлеву.
- Опять нам работы сегодня будет... - проговорил он, застёгивая молнию на куртке, закрывая шею от холодного пронизывающего ветра.
- Подскажи, когда её не было? - оборачиваясь, сказал Ивлев. - Пальто-то на нём не дешёвое, - кивнул он на мёртвое тело. - Да и костюм хороший.
К месту преступления подъехал санитарный 'уазик', неспешно погрузив труп, санитары уехали. Следователь с криминалистом, завершив все свои дела, отпустив понятых, приведённых участковым, направились к 'Газели'.
- Давай, Ивлев, занимайся, - сказал следователь, усаживаясь впереди с водителем. - Если что, сразу звони, - и кивнув, прощаясь с оставшимися на дороге оперативниками, с силой захлопнул дверцу автомобиля.
- Приехали, бумажки оформили и уехали, - провожая взглядом машину со следственной бригадой, сказал участковый.
- Ты зря так, - ответил ему Ивлев. - Летягин мужик серьёзный, в прокуратуре давно, дотошный.
- Я бы в следователи пошёл, пусть меня научат, - перефразировал стишок Николай.
- Ну, с чего начнём? - спросил Ивлев коллег.
- Свидетелей надо искать, - сказал Николай.
- Павел, а он случаем не с твоего участка? - кивая на место, где лежал труп, обратился Ивлев к участковому. - Может, видел когда?
- Может и с моего, всех-то не упомнишь.
- Ты по своему участку пробегись, опроси всех, кого только можно, - сказал ему Ивлев и посмотрел в сторону высоток. - А мы на микрорайон пойдём, там поспрашиваем. И по ларькам пройдёмся на конечной остановке.
- Там, кстати, магазин круглосуточный есть, - сказал Николай, глядя в ту же сторону.
Ивлев и Гридин вернулись в отдел часа через три. В кабинете находились два оперативника, молодой и старше возрастом. Был тут и ещё один мужчина, видимо, задержанный. Коллеги поприветствовали друг друга, пожимая руки.
- Привет!
- Здорово!
- И что там? - спросил Ивлева тот, что был старше, звали его Егор. - Кого на этот раз?
Егор Шишкин был высок ростом, плотного телосложения, с несколько кудрявой чёрной шевелюрой, тридцати четырёх лет, старший оперуполномоченный уголовного розыска. На нём был костюм тёмного цвета, верхняя пуговица светло-голубой рубашки расстёгнута, галстуков он не носил, не любил их. Когда Егор бывало, рассказывая какую-нибудь историю, вроде как шутку, то делал это с совершенно серьёзным лицом, будто всё это было правдой.
- Мужчине голову проломили... И пока больше ничего, - снимая плащ, ответил Ивлев.
Молодой оперативник, Вадим Сидоркин числился стажёром, школу милиции только окончил. Коротко стриженные с золотистым отливом волосы придавали ему совсем мальчишеский вид. На лице всегда был румянец, то ли краснел постоянно, то ли от природы такой. Сидя за столом, он составлял протокол. На нём была светлая рубашка, вязаный жилет из тонкой шерсти, на спинке стула висел светло-коричневый пиджак. Из заплечной кобуры, опоясывающей торс, виднелась рукоятка пистолета. Сидоркин время от времени поправлял ремень кобуры, словно ремешок постоянно сползал с плеча. Вадим допрашивал задержанного, стараясь держаться как можно увереннее.
Задержанный, мужчина лет тридцати в неопрятной одежде, безучастно смотрел в пол, вся его поза показывала, что ему сейчас ни до чего нет дела, только бы поскорее опохмелиться.
Ивлев прошёл к своему столу, на котором находился семнадцатидюймовый монитор.
- А, старый знакомый! - садясь за стол и всматриваясь в лицо мужчины, произнёс Ивлев. - Что, Торопов, всё никак не успокоишься?
- А покурить можно? - не поднимая головы, спросил тот.
- Курить вредно для здоровья, - ответил ему Егор.
Вадим пододвинул к задержанному исписанный лист.
- Прочитайте и распишитесь, - сказал он, подавая ручку.
- Сейчас у тебя тихий час будет, в отдельном кабинете, - сказал задержанному Егор. - Давай, Вадим, уводи его.
Ивлев проводил взглядом выходящего из кабинета Торопова, которого Сидоркин повёл в камеру.
- Ну что, давайте над всем этим подумаем, - произнёс Ивлев, когда за Сидоркиным закрылась дверь, и уже с озабоченным выражением на лице начал раскладывать на столе бумаги.


* * *

Резкий писклявый звук электронного будильника проник в сознание, вырывая Никольского из сна. Не открывая глаз, Николай перевернулся на спину, полежал ещё немного так, собираясь с силами, чтобы встать, вот только теперь он окончательно вышел из сна. Поднявшись с постели, потянулся, широко зевнул, выдохнув из себя неприятный пивной дух, поморщился. Пройдя в кухню, включил чайник, отдёрнув занавеску, посмотрел в окно, после чего пошёл в ванную.
Посмотрев на себя в зеркало, пальцами погладил небольшую аккуратную бородку, пристально вглядевшись, заметил седой волосок. 'Ну вот, в тридцать-то один год!'. Недовольный находкой, сдвинул брови. 'Впрочем, вот уже и тридцать два скоро стукнет', - подумал он, беря с полочки ножницы. Выстриг волосок и, держа ножницы наготове, снова оглядел бородку. Положив ножницы, осмотрел в зеркале плечи, торс. Чуть ниже среднего роста, стройный, Никольский выглядел очень даже хорошо, всем остальным при осмотре себя также остался доволен.
Одевшись в спортивный костюм, пошёл завтракать. Сварив крепкий кофе, включил стоящий на холодильнике маленький телевизор - так для него начиналось каждое утро. Нажимая кнопки пульта, пробежался по каналам, выбрав новостной, сел за кухонный стол завтракать. То, о чём вещали телеведущие, его не особенно интересовало, звуки, доносившиеся из телевизионного приёмника, ему нужны были для того, чтобы поскорее войти в рабочее состояние, он совершенно спокойно мог и за работу сесть, совсем не обращая внимания на то, что происходит вокруг. Позавтракав, Никольский пошёл в комнату.
Подойдя к письменному столу, включил ноутбук. Пока операционная система загружалась, сходил на кухню, сделал себе ещё чашку кофе. Вернувшись в комнату, он сел за стол, поправил монитор, отхлебнул из чашки бодрящего напитка, взглянул на стену, где висели в рамочках плод стеклом грамоты за творческие достижения. Отставив чашку, положил пальцы на клавиатуру - вот теперь можно поработать.
Во второй половине дня из-за серых облаков наконец-то появилось скупое осеннее солнце. Ветер разогнал тучи, отогнав их к далёкому горизонту.
Никольский вышел из дома и направился к остановке. Порывистый ветер шаром надувал куртку, поддувая под неё, прикасался холодными струйками к телу. 'Надо было потеплее одеться', - зябко ежась, подумал он, идя против ветра.
Когда ещё был дома и одевался, глянул в окно, увидел солнце и синее небо - это-то его и обмануло. А теперь ничего не оставалось, как быстро дойти до остановки, сесть в первый же подъехавший транспорт и ехать в редакцию.
Никольский прибавил шагу, пошёл быстро, придерживая рукой сумку, крепко прижимая к себе, как будто от этого станет теплее. Войдя в подъехавший автобус и увидев свободное место рядом с кабиной водителя, прошёл по салону, сел и стал смотреть в окно.
Придя на работу, Никольский сразу оказался в суете редакционной жизни. Проходя между столами, отвечал на приветствия коллег кивком головы, с некоторыми здоровался за руку. Подойдя к своему рабочему месту, поприветствовал молодую женщину сидевшую за соседним столом. У неё были тёмные волосы до плеч, большие чёрные выразительные глаза, строгий офисный пиджачок подчёркивал тонкую талию.
- Здравствуй, Наташа.
- Здравствуй, Ник. Статью принёс? - не отрываясь от работы, спросила она. - Потапенко уже спрашивал о тебе.
- Да, всё в порядке.
- Сказала ему, что ты появишься только после обеда.
Никольский поставил сумку на стол.
- Сейчас зайду к нему.
Он достал из сумки папку с бумагами и пошёл в кабинет редактора.
- Павел Васильевич, здравствуйте! - приоткрыв дверь, заглядывая в кабинет, произнёс Никольский.
- А, Николай, наконец-то! Заходи. Ты материал подготовил?
- Да, вот статья, всё готово... - ответил Никольский, подходя к столу.
Он положил на стол редактора листки и сел в кресло стоящее у стены. Потапенко взял статью, поправив на носу очки в тонкой металлической оправе, начал читать.
- Хорошо! Да, хорошо, - быстро пробегая глазами по строчкам, поговаривал редактор. - А вот здесь немного перебрал, - показал он на последний листок, когда дочитал статью.
- Так я же не в ботаническом саду был, не пестики-тычинки описывал. Тюрьма всё-таки!
- Ладно.
Потапенко отложил листки в сторону, снял очки, положил перед собой.
- Сегодня утром в мэрию приглашали руководителей СМИ, - редактор многозначительно помолчал. - Следующий год, это ведь год выборов. И вот, в связи с этим будет тебе редакционное задание...
- Но я же не по этой тематике работаю? Это Голованов... Ну ещё Наташа может что-то написать.
- Нет, ты не понял. Тебя никто и не заставляет писать о выборах.
Слегка постукивая пальцами по столешнице, Павел Васильевич посмотрел на Никольского так, будто собирался вести с ним доверительную беседу.
- Речь там шла вот о чём... - начал он, сцепив пальцы в замок. - В городе обстановка стабильная, спокойная. И власти над этим продолжают работать. Да, есть проблемы, но на то и проблемы, чтобы их решать в рабочем, так сказать, порядке.
Редактор замолчал, посмотрел на стол, сложил лежащие перед ним листы в стопку, расправив загнувшийся уголок, снова посмотрев на Никольского, продолжал:
- А вот некоторые СМИ... - подавшись вперёд, Потапенко выставил указательный палец. - Как бы сгущают краски, гоняются за сенсациями, - выпрямив спину, он побарабанил пальцами по столу. - Затронули и криминальную тематику. Мол, пишите вы журналисты о растущей преступности и о маньяках. А вот о правоохранительных органах пишите так, что выходит, будто они ничего не делают, - он помолчал, пристально глядя на журналиста. - Односторонне подходим, получается. И там!.. - редактор кивнул, указывая наверх, - нам дали понять, что в таком ракурсе преподносить гражданам обстановку в городе не надо. У граждан от этого складывается неправильное отношение к власти.
Павел Васильевич положил ладонь на принёсённую статью и, глядя на сотрудника-коллегу, сказал:
- Писать надо созидательно.
- И что для меня в связи с этим меняется? - спросил Никольский, недоумевая по поводу того, чего же от него хочет редактор.
- Николай, не о проститутках писать надо, не о наркоманах и не о зеках! А о работе правоохранительных органов, вот что от нас сейчас требуется.
Никольский всё ещё не понимал, чего от него хотят:
- Про сфабрикованные дела, про взятки, про оборотней в погонах? Это что ли?
- Нет, Николай, не про это!
Потапенко надел очки, поместив их на самом краю носа.
- Ты, наверное, смотрел, сериал был такой 'Следствие ведут знатоки'. Майор Томин, Знаменский, помнишь?
- Смотрел, конечно, в детстве...
- И как? Нравится тебе Знаменский?
- Ну да, нравился...
- Вот как надо писать! Вот и напишешь про то, как эти люди неустанно борются со злом, и выходят победителями в этой борьбе.
Никольский насмешливо улыбнулся:
- Это в детективах по закону жанра добро должно побеждать зло. В журналистике по-другому, а тем более в рубрике 'криминальная хроника'. Тут другие законы действуют.
Потапенко посмотрел на журналиста, поджав губы.
- Николай, не мне тебе объяснять про законы. Сам понимаешь, сегодня одни законы, завтра другие.
Павел Васильевич взял листки со статьёй, подержав в руках, отложил в сторону.
- Нас попросили... Сам знаешь, кто на выборы идёт, - редактор опять многозначительно кивнул вверх. - Ему переизбираться в депутаты и у него приятельские отношения с начальником городского управления милиции.
Павел Васильевич взял в руки карандаш, подержав, положил.
- Вот и представь себе!
Снова взяв карандаш, редактор тоном, не допускающим никаких возражений, дал задание:
- Ко дню милиции напишешь пару очерков про героические будни милиционеров находящихся на страже интересов граждан. С фамилиями героев и всё такое.
Потапенко жестом показал, что разговор окончен, но тут же спохватился:
- Да, вот ещё что. Подумай, как написать так, чтобы было видно, кто в городском совете более всех проявляет заботу о гражданах, поддерживает органы правопорядка. Всё понял? Ну всё, иди, работай, - по-доброму закончил Павел Васильевич.
Выйдя из кабинета редактора, Никольский направился к своему рабочему месту. Подойдя к столу, уселся на стул, развалившись, вытянув под столом ноги, стал обдумывать только что услышанное от редактора. 'Да ладно, в чём проблема, напишу я... Вроде раньше политика меня никогда не касалась. А вообще... это меня и сейчас не касается. Мне какое дело, кто там с кем в приятельских отношениях...'.
- Ник! Ты, что такой задумчивый? - спросила Наташа.
Её вопрос вывел его из размышлений.
- А, ерунда! - махнул он рукой.
- Павел Васильевич, что ли, сказал тебе что-нибудь? - она посмотрела на Никольского с любопытством и немного насмешливо.
- Да нет, так...
Наташа вновь принялась за работу.
- Но вот понимаешь!.. - Никольский хотел было что-то сказать. - А впрочем... - передумал он.
Николай и сам пока не знал, что об этом обо всём думать, но неприятный осадок после разговора с редактором остался. Он ещё некоторое время сидел так, размышляя, потом, чтобы отвлечься от неприятных мыслей, сказал:
- А мы с Николаем вчера вечером посидели у меня.
- Я знаю. Он мне звонил.
- А ты чем вчера занималась?
- Ты же знаешь, у меня мама в больнице.
- А, да.
Он хотел ещё что-то спросить, но передумал.
- Наверно, всю ночь сидели? - не отвлекаясь от работы, спросила Наташа.
- Да нет, не всю ночь. Только до утра! - пошутив, ответил Никольский.
- Наверно, и голова ещё болит?
- В воскресенье приходите ко мне, - неожиданно предложил он. - Посидим, поговорим, я что-нибудь приготовлю, вина выпьем.
- А что за праздник?
- Да просто. Почему обязательно праздник нужен?
Обдумывая это предложение, Наташа посмотрела на Никольского.
- Ник, я пока не знаю. Там видно будет, - она перевела взгляд на монитор. - Вообще-то, мы с Николаем собирались к моей маме в больницу сходить.
- Ну и приходите ко мне потом.
Наташа движением ладони дала понять, что сейчас занята.
- Посмотрим... - произнесла она, вглядываясь в монитор.
Наташа читала написанный текст, иногда быстро пробегая пальцами по клавиатуре. Никольский ещё немного понаблюдал за девушкой...
Он вспомнил, как когда-то пригласил новую сотрудницу их газеты к себе домой. У него часто собирались друзья, коллеги. И пригласил он на вечеринку девушку, конечно же, рассчитывая на будущие отношения с ней. Но в тот вечер она ушла с его другом.


* * *

Подполковнику Лобачевскому было чуть за сорок, но выглядел он значительно старше, может из-за того, что на его большой голове начинала появляться лысина, а росшие от висков и на затылке коротко стриженые волосы были с сединой. Он был высокий, полноватого телосложения. Начальником этого отдела милиции Лобачевский стал недавно, он приехал из другого региона, где проходил службу, будучи офицером войск МВД в звании майора. Получив милицейское звание подполковника и должность начальника районного отдела внутренних дел, приступил к выполнению новых обязанностей.
С утра по понедельникам начальник, прежде всего, вызывал к себе оперативников и проводил с ними совещание.
- План оперативно-розыскных мероприятий подготовили? - спрашивал Лобачевский Ивлева.
- Да.
Ивлев подал Лобачевскому несколько листков.
- Вот план.
- Личность убитого установили? - читая поданные листы, продолжал расспрашивать начальник.
- На данный момент личность убитого не установлена, - отвечал Ивлев. - Может и не из нашего района этот человек. Отрабатываем несколько версий. Пока предположительно, думаем, что его убили из-за машины. Экспертиза одежды показала, на пальто пятна бензина есть.
- Бывает такое, когда заправляешься, - заговорил Егор, - попадает на пальто. Бензин девяносто шестой, должно быть, хорошая машина.
- Ещё у него в кармане брюк лежал чек, - продолжал Ивлев. - Чек этот из магазина, который торгует запчастями к автомобилям. В магазине, к сожалению, не вспомнили покупателя. Согласно чеку ему продали моторное масло, а в этот день много покупали.
- И прежде чем убить преступник воспользовался электрошокером, - добавил Гридин.
- Нашли свидетелей, - продолжал докладывать Ивлев. - Продавщица круглосуточного магазина и охранник показали, что видели машину на дороге. Модуль стеклянный, всё видно. Охранник обратил внимание на то, что машина простояла на дороге больше часа. Видел, что в салоне горел свет, а фары были потушены. Но потом машина уехала в сторону микрорайона. Кто был в машине, он не разглядел, темно было и далеко всё-таки. Пока не установим личность убитого, зацепиться будет не за что.
- Ничего, денька через четыре будем знать, кто такой, - сказал Егор. - Родственники, поди, заявят об исчезновении человека.
- Через четыре дня?.. - Лобачевский недобро глянул на Егора. - Слишком большая роскошь для оперативника, - строго произнёс начальник. - Фотографию убитого раздайте участковым, пусть порасспросят людей на своих территориях. В поликлинику зайдите, может, обращался когда. Терапевтам обслуживающим наш район фотографию покажите. Если он с нашего района, кто-нибудь да и запомнил его.
Лобачевский постучал ручкой по столу.
- Ивлев! Этим заниматься плотно. Свяжитесь с автоинспекцией. Марку автомобиля установили?
- Нет, продавщица и охранник на это не обратили внимания, но вроде как иномарка. Охранник говорит, что не отечественная, это точно, но вот какая марка автомобиля не разглядел.
- Ладно, с этим пока разобрались, - уже более спокойно произнёс Лобачевский. - Работайте, отрабатывайте все версии. Что по гаражам? - заглянув в ежедневник, задал он следующий вопрос.
- По гаражам тоже работаем, - ответил Ивлев.
- Три кражи уже! Не многовато ли? - Лобачевский сказал это так, будто в этом была вина оперативников.
- Проверяем всех местных, которые у нас по учётам проходят, - ответил за Ивлева Егор. - Возможно, кто-то из них к этому причастен.
По кражам из гаражей у оперативников пока ничего не было. Лобачевский недобро посмотрел на подчинённых, потом снова заглянул в ежедневник, перевернул листок.
- И вот ещё что, - сказал он нахмурившись. - Результаты экспертизы из морга пришли, на некую Воронову. При вскрытии экспертиза показала, что Воронова умерла не своей смертью.
- Это какая Воронова? - Ивлев впервые слышал эту фамилию и ничего не знал об этой смерти.
- Участковый Кобылкин оформлял. Женщина пожилая, одна жила. Соседи хватились её только на третий день, вызвали участкового. Кобылкин оформил протокол о смерти, и отказ он же писал. А вскрытие показало, что смерть была насильственной. Вот её адрес, - Лобачевский протянул Ивлеву листочек с записанными на нём данными. - Нам ещё представлений из прокуратуры не хватало, - уже строже продолжал начальник, он был явно раздражён тем, что ещё и это на них свалилось. - Езжайте туда и начинайте работу по этому делу. И этого, Кобылкина подключайте. Это как надо было осматривать?
Лобачевский умолк, оглядел оперативников недовольным взглядом.
- Всё, идите, работайте.
Оперативники поднялись и по очереди покинули кабинет начальника. Все четверо они вошли в свой кабинет, сели каждый за свой стол.
- Что-то Лобачевский сегодня не в духе, - начал Егор.
- А ты когда-нибудь видел его другим? - подхватил разговор Николай.
- Вообще, интересно, он когда-нибудь улыбается?
- А ты на его месте был бы весёлым? - открывая ежедневник, вступился за начальника Ивлев.
- Я слышал, что он у нас долго не пробудет, - продолжал Егор.
- Это откуда ты такое слышал? - спросил его Николай.
- Знакомые из городского управления подсказали. А ведь он к нам пришёл из системы исполнения наказаний, замом начальника тюрьмы был. Строгача, между прочим!
- Что это его в нашу систему потянуло? - заглядывая в ящик стола, произнёс Гридин.
- Его будто бы в городское прочат, - стал рассказывать Егор о том, что знал о начальнике. - А показатели-то у нас нынче, не того! Вот он и мечет.
Шишкин приготовил чистый лист бумаги и карандаш, у него была привычка что-нибудь рисовать, когда он думал, а думать было о чём, особенно в связи с последними событиями.
- И вообще, про него говорят, что он тёмная лошадка, - уже что-то рисуя на листе, вновь заговорил Егор. - И связи у него есть.
- Связи где? - спросил Ивлев.
Егор пожал плечами:
- Ну, этого я не знаю.
- Со связями в его годы генералами становятся, - листая ежедневник, сказал Ивлев.
- Да он не старый. Ещё, поди, женится скоро.
- Так он же женатый? - посмотрев на Егора, сказал Николай.
- Официально, да, женатый, и дочь у него есть, но он с ними не живёт. По слухам, вроде разводиться будут.
- А тебе вообще, что до него? - глянув на Шишкина, сказал Ивлев.
- Да так...
- Ладно, давайте по делу.
Уже обдумав с чего начать работу, Ивлев стал давать подчинённым поручения:
- Вадим, бери фотографии убитого и в поликлинику. И в ЖЭУ тоже зайди. Может, узнает кто. Егор, - обратился Ивлев к Шишкину. - Ты пройдись по своим доверенным лицам, поспрашивай, кто у нас подобным промыслом занимается, а я по картотеке посмотрю. Николай, а ты давай отрабатывай по старушке. Бери участкового, и езжайте с ним в морг. Когда всё выяснишь, что там с ней случилось, тогда и поедем к ней домой.
Ивлев оглядел оперативников:
- Так, вопросы есть? Тогда за работу!


Участковый капитан Кобылкин, находясь в кабинете участковых, сидел за письменным столом, что-то писал. На столе лежала его старая потёртая кожаная папка с кучей всевозможных бумаг. Маленького роста, с большим животом, с немного взлохмаченными седыми волосами, он сидел в расстёгнутом кителе, навалившись на стол, и старательно заполнял протоколы. За долгое время службы Кобылкин усвоил одно важнейшее правило - должным образом всё оформить и вовремя сдать.
- Ну что, Валерий Степанович, надо к Вороновой ехать! - зайдя в кабинет участковых, сказал Николай.
- Да-да, знаю, - вздохнув, произнёс участковый. - Материал-то по Вороновой вернули. Подожди немного, сейчас поедем. Мне вот тут дописать надо.
- Я тогда на улице подожду. Ты на машине?
- Да, на машине. Ты подожди меня я быстро, допишу только и секретарю отдам.
Николай вышел на крыльцо отдела, достал сигареты, закурил, и стал ждать участкового, посматривая по сторонам. На парковке для служебного транспорта стояло несколько машин, среди них были и личные автомобили сотрудников отдела. Одна из машин, новенькая иномарка, принадлежала Лобачевскому. 'Должно быть, дорогая', - отметил про себя Николай, разглядывая автомобиль. Рядом стоял старенький зелёный 'Москвич' Кобылкина.
На крыльцо вышел участковый.
- Ну вот, я всё сдал.
Он направился к своему автомобилю, шаря по карманам в поисках ключей. Гридин пошёл за ним.
- Сейчас, поедем, сейчас, - говорил участковый, открывая дверцу.
- Сначала в морг, - сказал Николай, усаживаясь в машину.
- В морг так в морг, - вздохнув, ответил Кобылкин, заводя двигатель.
Морг, в который увезли тело покойной Вороновой, находился за городом, недалеко от кладбища, в недавно построенном комбинате ритуальных услуг. Кобылкин вёл машину осторожно, не торопился, умело объезжая неровности и ямы на дороге.
- Я ведь, когда осматривал Воронову, ничего такого не увидел, - начал он разговор. - Ну, лежит себе на кровати... И ведь как будто спала! Так и померла, наверное, во сне. Может, ошибка какая в этой экспертизе?
Кобылкин явно пытался оправдаться, уж очень не хотелось иметь неприятности по службе.
- А как тут вот увидишь? Я что, врач? Я вот смотрю, лежит себе, крови нет, синяков нет, дверь не взломана, вещи целы. Да там и вещи-то, какие!
- Посмотрим, может и вправду ошибка, - ответил Гридин, ему тоже хотелось на это надеяться, лишние хлопоты кому нужны.
- А что по тому трупу, есть что-нибудь? - спросил Кобылкин.
- Пока ничего.
Николай без всякого интереса посматривал по сторонам, разглядывал обгоняющие автомобили, впрочем, торопиться было некуда, вот только неплохо было бы где-нибудь перекусить. Встав утром позже обычного, он не успел позавтракать, тут ещё, совсем некстати, на глаза попался стоящий при дороге ларёк с дымящимся рядом мангалом...
Возле здания похоронного комбината было довольно много машин. Кобылкин направил автомобиль к стоянке. Они вышли из машины, Валерий Степанович запер 'Москвич', оглядел здание.
Массивное трехэтажное строение из красного кирпича с высокими узкими окнами стояло на небольшом холме, к центральному входу вела широкая лестница, двери были из чёрного, тускло блестевшего на солнце тонированного стекла. Над входом в здание, прямо в стене золочёными буквами было выложено 'КОМПЛЕКС РИТУАЛЬНЫХ УСЛУГ'.
- Сейчас ведь и хоронят-то по-другому, сжигают... - то ли с сожалением, то ли просто так, произнёс Кобылкин.
Николай и участковый направились к зданию, поднявшись по ступеням крыльца, вошли в двери.
В просторном вестибюле, отделанном серым мрамором, группами стояли люди. Одни, со скорбным выражением лиц, молчали, погрузившись в свои мысли, другие, стараясь соблюдать торжественную тишину, подобающую в таких случаях, тихо переговаривались. Вестибюль освещали хрустальные люстры с подвесками. Окна и дверные проёмы были занавешены тяжёлыми портьерами из лилового бархата с кистями. Николай осмотрелся, в глубине зала увидел мраморный барьер с табличкой, на которой золочёными буквами на чёрном фоне было написано 'АДМИНИСТРАТОР', за барьером сидела женщина. Они направились к ней.
- Здравствуйте! - подойдя, поздоровался Николай с молодой женщиной в ярком макияже, сидевшей за столом.
- Здравствуйте! - посмотрев на подошедших и приятно улыбнувшись, поприветствовала она в ответ.
Чуть наклонив голову, администратор смотрела на обратившихся к ней мужчин с готовностью ответить на любой вопрос, касающийся услуг заведения.
- Мы из милиции, - сказал Николай. - Нам нужен эксперт-криминалист.
- Ах, так вам в морг! Вам, наверное, Бронислав Моисеевич нужен?
- Да... - ответил Николай, как бы тоже имея ввиду, того кого она назвала.
Женщина указала на неприметную дверь в конце зала.
- Пройдите туда, - всё так же улыбаясь, стала она объяснять, - там спуститесь по лестнице и выйдете в коридор. Пойдёте прямо. В конце коридора увидите дверь с табличкой 'Прозекторская'. Бронислав Моисеевич сейчас должен быть там.
При слове 'прозекторская' Кобылкин скривил физиономию, ему приходилось видеть, как делают вскрытие.
- Спасибо, - поблагодарил Николай администраторшу.
Спустившись в подвал, они оказались в длинном коридоре с множеством дверей по обеим сторонам. Здесь было прохладно, видимо из-за работающих холодильных установок. В конце коридора увидели ту дверь, о которой говорила администратор. По лицу Кобылкина было видно, что ему не хочется идти туда.
Они прошли в конец коридора, подошли к двери с поблёскивающей табличкой, на которой гравировкой, буквами с завитушками, было выведено 'Прозекторская'. Николай постучал, никто не ответил, тогда он приоткрыл дверь, заглянул, потом они вошли.
Прозекторская оказалась довольно просторной. Лампы дневного света под потолком хорошо освещали помещение. Посередине комнаты стоял металлический стол с большим круглым светильником над ним, как в операционной. Во всём был никелированный блеск и стерильная чистота. Пахло формалином и ещё чем-то таким... отчего Кобылкину стало до тошноты противно.
- Ну вот, ещё и нет никого! - недовольно сказал он, но с явным облегчением, поскольку его опасения увидеть здесь покойников не подтвердились.
- Что ж, придётся подождать, - осматривая помещение, сказал Николай.
Гридин подошёл к стоящему у стены письменному столу. Кобылкин тоже подошёл к столу, тяжело опустился на стул.
- Ну давай подождём, - неохотно согласился участковый.
Николай отошёл от стола и с любопытством стал рассматривать лежащие в стеклянном шкафу хирургические инструменты - пилы, захваты и всякие крючья. Хромированные, они холодно поблёскивали в люминесцентном свете. Потом он подошёл к прозекторскому столу, положил ладонь на холодное заполированное металлическое ложе.
- А ведь когда-нибудь и нам представится случай здесь полежать, - глянув на Кобылкина, сказал Николай.
- Это ты, может, здесь и ляжешь. А я ещё поживу... На мой век ещё хватит.
Участкового раздражало то обстоятельство, что пришлось ехать в это неприятное место, и ещё то, что приходится ждать этого патологоанатома, да ещё Гридин со своими глупыми шуточками. Кобылкин от нечего делать, чтобы занять себя хоть чем-то, стал рассматривать лежащие на столе бумаги, среди них были и фотографии. Он взял одну из них, вгляделся.
- Тьфу! - сморщив лицо, произнёс Кобылкин. - Чёрт знает что! - он раздражённо отбросил фотографию. - И патологоанатом этот! Где его носит?..
Николай, вскинув руку, посмотрел на часы.
- Да, наверно придётся идти поискать его, - сказал он, размышляя, идти ли искать эксперта или подождать ещё немного.
В тот же момент дверь распахнулась, и в прозекторскую стремительно вошёл небольшого роста лысоватый человек в квадратных очках с толстыми стеклами. Белый халат на нём был расстёгнут, в руке он держал листки.
- А мне сказали, что меня ищут!
Вежливо улыбаясь, патологоанатом поглядел на посетителей бесцветными глазами сквозь толстые стёкла очков.
- Чем могу, так сказать?
- Здравствуйте... - заговорил Николай. - Э... собственно говоря, мы хотели узнать подробности смерти Вороновой.
- Вороновой?.. - пытаясь припомнить фамилию, патологоанатом наморщил лоб.
Подойдя к столу, он протянул руку к лежащим на столе бумагам. Кобылкин начал было приподниматься, освобождая стул.
- Нет-нет, сидите, - сделал патологоанатом знак рукой. - Воронова?.. Знаете, я фамилии у них не спрашиваю, - сказал он, улыбнувшись. - Уж, пожалуйста, уточните, о ком идёт речь, - взглянув на сотрудника милиции, попросил эксперт.- Пожилая женщина, старушка, можно сказать, - стал пояснять Николай. - Её оформили умершей, а вскрытие показало, что смерть была насильственной.
- Да-да-да, припоминаю! Было, было такое дело, - патологоанатом заулыбался, наконец-то вспомнив, о ком идёт речь. - О, это целая история! Да-да, сейчас расскажу. Патологоанатом сложил ладони в замок, собираясь поведать об этом случае.
- В своём, так сказать, деле я не новичок. Я всё-таки специалист... - он настороженно посмотрел на посетителей, не сомневаются ли они в этом, но, увидев, что его внимательно слушают, продолжал: - Надо, знаете ли, готовить смену, учить будущих врачей. И на чём, вы думаете, надо учить будущих врачей?
Тут патологоанатом умолк, посмотрев на внимательно слушавших милиционеров так, словно ожидал от них правильного ответа.
- А?
Не дождавшись, сам ответил:
- Правильно! На нашем, так сказать, материале.
Глаза Бронислава Моисеевича засияли, он, слегка покачиваясь, приподнялся на носках. 'Придурковатый какой-то', - подумал Николай.
- Знаете, при первичном осмотре трудно сказать, от чего умер человек. Если, конечно, нет явных признаков насильственной смерти. Там, например, колото-резаных ран, гематом, странгуляционной борозды на шее. В данном случае, со старушкой, как вы говорите, ничего же такого не было, и я спокойно отдаю этот материал студентам...
- Так её убили или нет? - прервал патологоанатома Кобылкин, будущее медицины его не интересовало, он хотел поскорее уйти отсюда.
- Так я вам об этом и говорю! Для наглядности, в учебных целях, так сказать, для практикантов, я сам и взялся провести вскрытие. Мы провели исследование по всему спектру необходимых процедур. И вот же, как повезло студентам, такой хороший материал попался! Для них это, безусловно, хороший опыт, - патологоанатом выставил указательный палец. - Гипоксемия! Oxygenium, asphyxia!
- Как?.. Гипо?.. - начал переспрашивать Кобылкин, пытаясь воспроизвести слова, произнесённые патологоанатомом. - Это что?..
- Это по-латыни, удушье, - патологоанатом приподнял брови, немного удивляясь неосведомлённости работников милиции в этом вопросе. - Пониженное содержание кислорода в крови, - стал он разъяснять. - Из-за затруднённого дыхания, соответственно, нарушается и кровообращение. А в результате, - Бронислав Моисеевич развёл ладони, - Asphyxia! Удушье.
- Ничего не понимаю, - вставая со стула, сказал Кобылкин.
Николай в общих чертах понял, в чём тут дело, но всё-таки ему хотелось знать подробности.
- Что могло быть орудием убийства? - спросил он.
- Вы, любезный, скажите, что явилось причиной смерти? - недовольно продолжал Кобылкин, всё больше раздражаясь.
- Это интересный вопрос, - задумавшись на секунду, сказал патологоанатом, взглянув на милиционера через свои непробиваемые очки. - Что ж, пойдемте, я вам всё покажу.
Кобылкин был готов идти куда угодно, лишь бы поскорее со всем этим покончить.
- Прошу! - жестом приглашая следовать за ним, указал патологоанатом на дверь.
Бронислав Моисеевич привёл их в соседнее помещение. Здесь было холоднее, в стену были вмонтированы небольшие дверцы, за которыми находились камеры с телами. Патологоанатом направился к одной из камер, открыл дверцу и выкатил столик с телом.
- Вот, прошу полюбоваться!
Николай подошёл к столику и стал с любопытством рассматривать труп. Кобылкин, морщась, стоял у него за спиной.
- И что? - спросил Николай.
- Во-первых, при удушении меняется цвет кожного покрова. Вот посмотрите! Патологоанатом провёл пальцами по мертвенно бледному старушечьему лицу.
Кобылкин, испытывая самые неприятные ощущения, едва наблюдал за действиями патологоанатома.
- Конечно, сейчас это уже не так заметно, но мы провели лабораторные исследования. Кислород не поступал в клетки в нужном количестве. Далее, э-э... микротравмы лёгочной ткани, а такое происходит при сильных дыхательных нагрузках...
- А может, она просто во сне задохнулась? - проговорил Кобылкин, всё ещё надеясь на то, что экспертиза допустила ошибку. - Старенькая ведь была. Головой в подушку и задохнулась.
- Тогда уж, любезный, легче предположить, что спала она в противогазе, - глянув на него, ответил Бронислав Моисеевич, очки патологоанатома при этом сверкнули в свете люминесцентных ламп. - В неисправном! - несколько строго добавил он.
- А чем её могли задушить? - спросил Николай.
- Ну, ваш коллега, в общем, правильно подсказал. Так можно подушкой, или чем-то подобным. В конце концов, полиэтиленовый мешок для этого тоже подходит. Но в данном случае, как показали проведённые исследования, вероятнее всего была подушка. Есть и ещё нечто. Вот посмотрите.
Патологоанатом взялся руками за сморщенное, серое с бледной желтизной лицо старухи и попытался повернуть ей голову.
- Шейные позвонки... - говорил он, напрягаясь оттого, что маленькая голова старухи на окоченевшей шее никак не поворачивалась, тогда Бронислав Моисеевич приподнял её тело за плечи, оно казалось лёгким.
Кобылкин никак не мог понять, что патологоанатом хочет им показать.
- Хорошо! Э-э... хорошо, - морщась от этого вида, заговорил он. - Вы дайте нам заключение, и мы пойдём.
- А-а, вам заключение надо? Хорошо... У меня есть копии. На всякий случай всегда есть копии. Пойдёмте.
Патологоанатом закатил столик с покойницей и закрыл камеру. Кобылкин спешно первым направился к выходу. Они снова вернулись в прозекторскую. Бронислав Моисеевич, ища нужный документ, стал перебирать небрежно наваленные на столе бумаги.
- Воронова, Воронова... Минуточку, минуточку... Ага! Вот, кажется, это то самое заключение.
Бронислав Моисеевич подал листок милиционеру.
- И работёнка же у вас... - убирая листок в свою толстенную папку, произнёс Кобылкин.
- Ну что вы! Работа как работа. Привыкнуть ко всему можно. За деньги, конечно! - за толстыми стёклами очков глаза патологоанатома холодно сверкнули. - Когда, вот так ежедневно встречаешься со смертью, так сказать, лицом к лицу, то начинаешь к ней иначе относиться. Смерть вполне естественна. Это как явление природы. Сегодня солнце, а завтра будет дождь, остаётся только одеваться по погоде, - Бронислав Моисеевич улыбнулся, пристально глянув на посетителей.
На этот раз взгляд бесцветных глаз патологоанатома не показался Николаю таким уж придурковатым.
- Рад был вам помочь. Всего доброго! - Бронислав Моисеевич сделал жест рукой в сторону двери, давая понять, что аудиенция окончена.
Все трое направились к выходу.
- А что, сегодня у вас нет никого? - кивая на прозекторский стол, спросил Николай.
- Как же, всегда есть. Мрут же, знаете ли! А здесь... - патологоанатом оглянулся. - Здесь у нас для вип клиентов.
Выйдя из прозекторской, махнув рукой, показывая на длинный коридор с дверьми по обеим сторонам, он добавил:
- Остальные там.
Патологоанатом развернулся и, также стремительно, как и появился, исчез в одной из многочисленных дверей.
Николай и Кобылкин вышли из морга и направились к стоянке.
- Вот тебе и на!.. Ещё одна забота, - с раздражением проговорил Кобылкин, открывая дверцу машины. - Чёрт бы побрал этих студентов!
Николай взглянул на придорожное кафе, чувство голода напомнило о себе. Неплохо было бы чего-нибудь съесть, до города ещё ехать и ехать.
- Валерий Степанович, погоди-ка! Я сейчас сбегаю куплю чего-нибудь. Есть хочется. Тебе купить?
- Нет! Ничего мне не надо, - буркнул Кобылкин, садясь в машину.
- Я быстро!
Николай направился к кафе.
Кобылкин вёл машину, задумавшись о чём-то, но при этом внимательно следил за дорогой. Николай молча ел беляш, смотрел по сторонам, и казалось, ни о чём не думал.
- И как ты можешь есть после этого? - сказал ему Кобылкин.
- Пока живёшь, надо есть, - Николай, улыбнувшись, посмотрел на Кобылкина. - Чтобы жить!
- Я разве против еды. Просто... - Кобылкин поморщился, видимо, вспомнив покойницу. - Ну да тебе что, ты молодой...
Дальше, до самого города они ехали молча.


- Так-так, - Ивлев оглядел узковатую прихожую, приоткрыл дверцу встроенного шкафа, заглянул в него. - Что у нас здесь?
- Да, чего только тут нет, - проговорил Николай, заглядывая в комнату.
- Не квартира, а склад потерянных вещей, - согласился Ивлев.
Проходя в комнату, запнувшись о мешок с тряпьём, валявшийся на полу, он осторожно отодвинул ногой мешок в сторону.
- Про отпечатки пальцев можно даже не думать, - произнёс Ивлев, посмотрев на покрытую пылью столешницу комода.
Комната квартиры, в которую они пришли, размерами была небольшой. Мебели мало, но вся какая-то громоздкая, и от этого комната казалась совсем маленькой. Посередине стоял круглый стол покрытый синей плюшевой скатертью, жёлтая бахрома скатерти свисала почти до самого пола, вокруг стола стояли четыре разных по стилю старомодных стула. У стены находился большой комод, уставленный всякими безделушками и фарфоровыми статуэтками, рядом стоял высокий с обшарпанными дверцами шкаф. Кровать с прикроватной тумбочкой находилась у окна, кем-то наскоро заправленная постель выглядела небрежно. В углу стояла трёхстворчатая ширма. Плотные шторы закрывали всё окно, отчего в комнате был полумрак.
- Что, Валерий Степанович, тут бабка лежала? - спросил Ивлев, подойдя к кровати.
- Тут, тут, - ответил Кобылкин, осторожно присаживаясь на стул. - Так вот и лежала.
Ивлев поморщился, втягивая носом затхлый воздух.
- А запашок-то ещё чувствуется.
- Из родственников никто ещё не интересовался? - спросил Кобылкина Николай. - Барахло-то это, конечно, никому не нужно, а вот на квартиру, надо думать, наследников налетит много.
- А нету у неё родственников, - ответил участковый. - Никого у неё нет.
- Что, и вправду нет? - удивился Ивлев. - Ну, тогда на одну версию будет меньше.
- У тебя уже версии есть? - спросил Николай, рассматривая старинный комод.
- Вот сейчас и будем их искать.
Ивлев открыл дверцу шкафа, осмотрел его содержимое. Перебрал несколько платьев, висевших на вешалках, потом стал приподнимать постельное бельё, лежащее на полке в шкафу.
- Николай, раздвинь шторы, а то ничего не видно, - попросил он, посмотрев на единственную тускло горевшую в люстре лампочку. - От такого освещения только ослепнуть можно.
Гридин раздвинул шторы, отмахиваясь от полетевшей на него пыли. В комнате стало немного светлее.
- Что ты обо всем этом думаешь? - подойдя к кровати, спросил Ивлев. - Как её могли убить?
- Экспертиза показала, что её задушили, - ответил Николай, глянув в угол, туда, где стояла кровать. - Подушкой.
- Это понятно, что задушили...
Сдёрнув покрывало, которым была накрыта постель, Ивлев стал внимательно осматривать постельное бельё, под покрывалом лежала пижама.
- Это исподнее вряд ли что-то нам даст... Надо в документах поискать, - сказал он посмотрев на комод. - Может, там что интересное будет, зацепки какие появятся.
Ивлев направился к комоду.
- И какой смысл убивать старуху? - произнёс Николай, разглядывая сваленные у стены вещи. - Одно рваньё. Кому это понадобилось бы?
Ивлев, достав из верхнего ящика комода пачку пожелтевших фотографий и старых конвертов, стал их просматривать.
- А может, она внучкой графа была, - заговорил он, перебирая конверты, - и хранила фамильные драгоценности, а тот, кто её убил, знал об этом.
- Это ты, наверное, детективов начитался, - сказал Николай, посмотрев на ширму. - Хороший сюжет, между прочим. Может, роман напишешь, когда на пенсию выйдешь?
- Делать нечего будет, напишу.
Читая обратные адреса на конвертах, Ивлев спросил у участкового:
- Валерий Степанович, а где работала Воронова, не знаешь?
- Соседка говорила, вроде в конторе какой-то, - оглядывая комнату, ответил Кобылкин. - Не то бухгалтером не то отчёты какие делала. В строительном тресте, кажется. Ну так она на пенсии уж лет пятнадцать, а то и больше. Я-то с ней не очень общался, уж больно сварливая она... была. Только и делала, что жалобы писала, всё справедливости искала.
- Ладно, в её личной жизни пусть следователь разбирается, - сказал Ивлев, положив просмотренные фотографии в ящик комода. - А нам надо сейчас хоть за что-нибудь зацепиться. С соседей будем начинать. Надо бы опросить всех в этом подъезде. Замки не сломаны, значит, впустила убийцу сама, и соседи могли его видеть.
Ивлев подошёл к столу, упираясь кулаком в столешницу, снова оглядел комнату.
- А что, Валерий Степанович, наверняка она с кем-нибудь из соседок была в тесных отношениях, и может подруга знает, кого покойница приглашала к себе.
- Она с соседкой напротив дружила. Та цветы забрала, когда я опечатывал квартиру, - ответил участковый, посмотрев на подоконник. - Сказала, жалко будет, если засохнут.
- Вот с неё и начнём. Пойдём, заглянем к ней.
Ивлев направился к выходу, Кобылкин, поднявшись со стула, неторопливо пошёл за ним. Обернувшись, Ивлев сказал:
- Николай, ты посмотри тут, может, найдёшь чего.
Оставшись один продолжать осмотр, Гридин подошёл к комоду, достал из ящика пачку старых фотографий. Особо не вглядываясь в лица, быстро просмотрел их. На фотографиях были запечатлены разные люди. На одной из них был снят женский коллектив, видимо, этот снимок был сделан на предприятии, на котором работала Воронова. На других снимках в основном тоже были женщины, а с мужчинами фотографий было мало. Воронова замужем не была. Николай выдвинул другой ящик комода, порылся в нём, перебирая вещи. Ничего, что представляло бы хоть какой-нибудь интерес и здесь не нашлось.
Вдруг, в полной тишине послышался металлический звон. От неожиданности Гридин вздрогнул. Звон раздавался из угла, из-за ширмы, наполняя комнату дребезжащей мелодией. Эта мелодия показалась ему знакомой.
Медленно подойдя к ширме, он отодвинул створку и увидел большие напольные часы в полированном корпусе. Серебристый маятник мерно раскачивался в такт мелодии. На мгновение наступила тишина, потом в часовом механизме что-то закрутилось, издавая механический звук, и часы торжественно, гулко как колокол, пробили три раза.
Николай стоял и смотрел на часы не в силах оторвать взгляд от качающегося маятника. У него закружилась голова, он погрузился в странное состояние... возникло ощущение, что всё здесь ему было уже знакомо, что это уже происходило с ним раньше. Николай, медленно оборачиваясь, оглядел комнату, сейчас он воспринимал это место уже по-другому...
Осторожно ступая, ещё не зная зачем, он подошёл к кровати. Немного постояв, протянул руку, дотронулся до лежащей на кровати подушки, взяв подушку за угол, потянул, но тут же резко отдёрнул руку. Сердце начало сильно стучать, ему стало жарко, лоб стал влажным.
- Что за чертовщина?
Николай провёл ладонью по лбу, стирая пот. 'Чёрт знает что, я же во сне это всё видел! Нет, такого быть не может. Чушь!'. Пятясь назад, он отошёл от кровати, наткнулся на стул, отодвинул его. В висках стучало. Присев на стул, он начал размышлять о том, что же с ним произошло? Его не то, чтобы что-то испугало, нет, не страх он сейчас испытывал. Это было нечто другое, то, чего он ещё не понимал. 'Я знаю, это... это называется дежа вю. Это мне только кажется, что я здесь был раньше, и это всё как-то связанно с психикой. Бывают такие состояния... В общем-то, нормально всё'.
- Фу-у, ерунда какая-то! - облегчённо вздохнул он.
Гридин немного успокоился, когда нашёл объяснение тому, что с ним произошло, но где-то в груди всё же что-то ныло. 'Да, дежа вю! Со всеми такое бывает, и люди рассказывают...'. Он даже улыбнулся, снова посмотрев на кровать. 'Как в кино, в этом, про Шурика'. Николай вспомнил кадры из старого кинофильма, и ему стало смешно.
Послышались шаги, в квартиру вернулся Ивлев.
- Ладно, поехали в отдел, - сказал он, заглянув в комнату. - Других дел ещё полно. Прокуратура этим пусть занимается. Следователь сделает осмотр по всей форме, возбудит дело, тогда уж...
- Что соседи? - спросил Николай.
Ивлев подошёл к сидящему на стуле Гридину.
- Есть кое-какие интересные сведения... - ответил Ивлев, ещё раз оглядывая комнату. - Проверять надо. Кобылкин опросит жильцов, может, ещё чего узнаем.
Ивлев взглянул на Гридина.
- Нашёл чего-нибудь?
- Хлам только один, - махнул рукой Николай, поглядев на мешки в углу.
- Ну и поехали тогда отсюда.
Ивлев снова посмотрел на Гридина.
- Ты какой-то бледный?
- Да ерунда... - Николай поднялся со стула. - Устал, наверное.


* * *

Никольский любил готовить, и когда появлялся повод, ему представлялся случай показать себя в этом деле. В его домашней библиотеке, в основном состоявшей из книг по философии, теософии и эзотерике, имелись книги и по кулинарии. Готовя пищу, Николай не придерживался строгой рецептуры, заданной в кулинарных книгах и, будучи личностью творческой, он всегда привносил много чего от себя, смело экспериментировал с ингредиентами, да так, что результат, порой, был далёк от первоначального замысла. Полагаясь на интуицию, он старался никогда не повторяться, впрочем, у него всегда всё получалось и довольно вкусно. И всё же заниматься кулинарным искусством на своей маленькой кухне ему приходилось не часто, в обычные же дни он обедал, а иногда и ужинал в кафе.
Сегодня специально для гостей Никольский решил приготовить индийское блюдо. Была у него и такая книга - с рецептами вегетарианской ведической кухни. Такую пищу едят кришнаиты, исповедующие брахманизм, одно из течений многоликого индуизма. Был в жизни Николая период, когда и он не ел мяса, но это как-то быстро прошло.
Гарнир Никольский приготовил на пару по рецепту из этой книги, а вот куриное филе, которое никак не входит в рацион кришнаитов, вымочив в винном соусе с мёдом и имбирём, запёк в духовке.
Он глянул на часы - скоро придут гости. Всё было готово, настроение приподнятое, стол накрыт. Достав из холодильника бутылку красного сухого вина, принёс в комнату, поставил на стол, оглядев сервировку, поправил салфетки. В этот момент раздался звонок в дверь. Никольский поспешил в прихожую.
- Вот и вы! - открывая входную дверь, с улыбкой приветствовал он гостей. - Заходите!
- Привет, Ник! - поприветствовала его Наташа.
- Здорово! - поздоровался с Никольским Гридин.
Николай и Наташа вошли в квартиру.
- Раздевайтесь! Одежду сюда в шкаф вешайте.
Снимая плащ, Наташа вдохнула доносящийся из кухни запах приготовленной пищи.
- Мм, как вкусно пахнет!
- На вот, держи! - Николай протянул Никольскому бутылку вина.
Никольский взял бутылку и пошёл в кухню, чтобы поставить вино в холодильник, заодно снять фартук. Николай и Наташа прошли в комнату.
Никольский жил в однокомнатной квартире панельной пятиэтажки. Мебель в квартире была простой и, по всей видимости, покупалась давно. На стенах висели репродукции картин Рериха, иконки, много было картин с фантастическими космическими пейзажами. Ещё своё жилище Никольский заполнял самыми разнообразными диковинными вещицами не задорого купленными в магазинах торгующих всякой восточной экзотикой. В книжном шкафу и на высоком стеллаже стояли книги в красивых переплётах. В первом ряду сочинения Блаватской 'Тайная доктрина' и ещё что-то, книжки по 'Живой этике' Елены Рерих. 'Агни-йога' стояла рядом с 'Розой мира' Даниила Андреева, 'Бхагавадгита' соседствовала с 'Теодицеей' Лейбница. Были у Никольского книги Соловьёва, Бердяева, Ивана Ильина, а также сочинения Ницше, и много ещё кого из известных мыслителей можно было здесь увидеть. Была тут и Библия, большая в теснённом с позолотой переплёте - подарочный экземпляр. Увлекался Никольский разными учениями не просто так, он был достаточно осведомлённым во всех этих вопросах человеком.
- Садитесь за стол, - заглядывая в комнату, сказал Никольский. - Я сейчас салат принесу.
- Тебе помочь? - спросила Наташа.
- Да не надо... а хотя, пожалуй, помоги. Ты салат возьмёшь, а я горячее принесу. Николай, ты пока открой бутылку, штопор на столе.
Разместившись за столом, начали раскладывать салат по тарелкам. Гридин разлил вино по бокалам.
- Ну! - произнёс он, подняв бокал. - За здоровье!
Бокалы стукнулись друг о друга, издавая тонкий мелодичный звон.
- Как твоя мама? - сделав несколько глотков, спросил Никольский Наташу.
- Сейчас уже лучше. Встаёт, ходить начала.
- Да, сердце это серьёзно.
- Врачи всё успокаивают, говорят, что может обойдётся.
- Это хорошо.
Салат был простенький: огурцы, помидоры, зелень, с ним справились быстро, после чего Никольский с торжествующим выражением на лице, приподняв вилку, произнёс:
- А сейчас я вас накормлю своим фирменным блюдом, - он с самодовольным видом посмотрел на гостей. - Индийская кухня! Правда, с некоторыми моими дополнениями.
- Ты как всегда, что-нибудь, да и выдумываешь, - прокомментировал Николай.
Никольский приподнял крышку большого противня, сам при этом наслаждаясь открывшимся видом. На желтоватом рисовом гарнире лежали золотисто-коричневые кусочки печёного мяса, сверху блюдо было покрыто лимонными и банановыми ломтиками, ещё были какие-то веточки, ягодки, листочки. По комнате распространился волшебный аромат.
- Какая прелесть! - восхищённо произнесла Наташа. - Ник, ты гениальный повар!
- Классно, - скупо произнёс Николай.
- Налей вина, - попросил его Никольский. - Я пока разложу по тарелкам.
- Теперь выпьем за нас! - взяв бокал, предложил Николай.
- За то, чтобы мы всегда были вместе, - поддержал его Никольский. - За дружбу!
- Ник, ты замечательный друг! - сказала Наташа. - Желаю тебе добиться таких же профессиональных успехов в журналистике, каких ты добился в кулинарном искусстве.
Снова подняли бокалы.
- До кулинарных успехов мне далеко, - выпив вина, заговорил Никольский. - Я только любитель.
- Любителем быть лучше, - заговорил Николай, подцепляя на вилку кусочек мяса. - Как только станешь профессионалом, тут же и наскучит.
- Это ты точно подметил. Честно говоря, готовить такое каждый день, меня на это не хватит.
- А рис какой вкусный! - пробуя гарнир, произнесла Наташа. - С таким интересным ароматом!
- Рис готовится отдельно, - с видом знатока, стал рассказывать Никольский. - Сначала его немного обжаривают с приправами. Но с какими!.. - он хитровато посмотрел на гостей. - В этом и есть секрет индийской кухни!
- Поделишься секретом?
- Здесь особые приправы нужны. У меня есть знакомые в ашраме. Я когда был у них, мне там дали немного всяких пряностей. Им из Индии их привозят.
- Где, где ты был? - взглянув на Никольского, спросил Гридин.
- В ашраме, у кришнаитов. Кстати, по ведической традиции пищу надо посвящать Кришне.
- А зачем это нужно Кришне?.. - Николай с наслаждением жевал мясо. - Выдумают всякое... Нет бы просто поесть, так нет же, надо ещё и изгаляться над едой.
- Над пищей надо мантры читать, так она освящается.
- Это что-то вроде камлания? - насмешливо глянув на Никольского, спросил Николай.
- Ты зря так к этому относишься, в этом что-то есть. Я когда был в ашраме, ел такую пищу, она совсем другую энергетику имеет.
- Хуже от этого она, конечно, не становится, но и лучше тоже не будет, - взяв бутылку, Николай налил вина в бокалы.
- А вот давай попробуем! - сказал Никольский, вставая.
Он подошёл к стеллажу, на котором стояли книги и всевозможные статуэтки восточных божков, взял с полки маленький серебряный колокольчик.
- Это мне в ашраме подарили, - Никольский потряс рукой, и колокольчик издал тонкий мелодичный звук. - Когда пищу освящают, читают священные мантры, при этом исходят вибрации. Энергия, которая проникает в еду, изменяет её.
- Ты это... поосторожнее с этим! - Николай отодвинул свой бокал подальше. - А то вино сейчас в воду превратится! - усмехнувшись, добавил он.
- Николай, ну!.. - Наташа строго посмотрела на него, но сама при этом улыбнулась.
Никольский сел и, протянув руку над столом, монотонно-однообразным голосом начал произносить слова мантры, сопровождая своё чтение треньканьем колокольчика.
- Харе Кришна, Харе Кришна. Харе Рама, Харе Рама. Рама Рама, Харе Харе...
Закончив читать мантру, Никольский весело поглядел на друзей.
- Ну вот, теперь пища освящена!
- А на вкус, вроде, такая же, - отправив кусочек мяса в рот, Николай стал жевать так, будто пробовал, изменился ли вкус, естественно, ёрничая.
- Дело не во вкусе, а в энергетике.
- Христиане перед едой читают молитвы и благодарят Бога, - сказала Наташа.
- У евреев тоже там что-то такое есть, - запивая вином, добавил Николай. - Они только кошерную пищу едят, кажется, так это называется.
- Да, у каждого народа есть своё представление о вере, - заговорил Никольский, прожевав.
И глотнув вина, он завёл разговор на религиозную тему.
- Но Бог на самом деле один. Его только называют по-разному. Кришна, Аллах, Будда, Иегова. И каждый по-своему верит. Главное верить в Бога, а уж как Его называть, не всё ли равно.
- Каждый по-своему, это точно, - ещё глотнув вина, продолжал Николай. - Только вот почему один для всех Бог разные правила придумал?
- Что ты имеешь в виду?
- У одних одни, у других другие.
- Почему ты решил, что правила разные.
- Получается так. Вот смотри, - начал Николай дискуссию. - Одни говорят, что Бог прощает только по их канонам, которые они исповедуют, а другой веры люди не получают прощения. Те же в свою очередь заявляют, что они прощаются по своим. А христианство вообще утверждает, что человек грешник, то есть в принципе от рождения грешник. В других религиях не так. По их вере человек рождается нормальным, и только потом совершает грехи, а кто не совершает, тот святой. Например, у тех же буддистов, индуистов и всяких там, у них если человек совершенствуется в течение всей жизни, то становится просветлённым, если не совершенствуется, то не становится. И на этом всё! Лично мне и без нирваны хорошо.
- В том и есть грех, - отвечал ему Никольский. - Грех в том, что человек не желает совершенствоваться. Оставаясь несовершенным...
- Э-э, нет, подожди! А с какой стати я должен совершенствоваться? Не пить, не курить, весело не смеяться. Это что ли совершенство? И почему кто-то за меня решает, что мне надо совершенствоваться? Опять же, в чём?
- Совершенствоваться можно и в стирке носков, - произнесла Наташа, сделав глоток из бокала, ей этот разговор казался скучным.
- И что есть совершенство? - продолжал Николай, глядя на Никольского.
- У каждого народа есть священные писания, там написано...
- Если Бог один, то и правила для всех должны быть одни, - настаивал Николай. - А то получается: у одних - ихний бог их прощает, а других нет, но у тех свой бог есть, и он только своих прощает... Правила безопасности дорожного движения во всём мире одни. Представь, если бы правила были разные, в каждой стране свои.
- Ну... дорожные правила тоже разные... В Японии, например, левостороннее движение. И в Англии...
- Это исторические нюансы и только! А во всём остальном правила везде одинаковые.
- Так и в религиях тоже исторические нюансы есть, так сложилось...
- Нет, - твердо сказал Гридин. - Если Бог есть, и Он один над всеми, то и правила должны быть одни.
- Каждый народ находится на своём уровне развития. В Африке, например, какие-нибудь дикие племена до сих пор поклоняются деревьям. Пройдя свой исторический путь развития, и они придут к единобожию, к единым для всех принципам.
- По-твоему выходит, что Бог тут ни при чём, и всё зависит от того, на каком уровне развития находиться цивилизация?
- Ну... правильно, - подумав, ответил Никольский. - Изначально же все люди были язычниками.
- Ладно, хорошо. Тогда скажи мне, зачем нужна вера в единого Бога?
- Единобожие устанавливает единые общечеловеческие принципы, и человечество нравственно совершенствуется, идя к...
- А, ну с этим я согласен! Сначала люди перестали жрать друг друга в Европейской части планеты, с приходом туда единобожия, потому что это стало нехорошо, а потом и остальные тоже должны перестать лакомится печёнкой убитого врага.
Николай прищурившись, ехидно посмотрел на Никольского.
- Между прочим, ты лицемеришь!
- Это в чём я лицемерю? - удивленно глядя на друга, спросил тот.
- Ты вот Кришне Харе всякие провозглашаешь, а этот бог запрещает есть мясо. Это что, по-твоему? - Николай ткнул вилкой в противень, в котором лежали кусочки мяса.
- А я только на пути к совершенству, - находчиво ответил Никольский. - И я не кришнаит.
- Значит, несовершенный? Так совершенствуйся! Что же ты тогда?.. - снова показывая вилкой на противень, посоветовал Николай товарищу.
- И совершенствуюсь! Не всё сразу.
- Так что, ты мне тут сказки о Боге не рассказывай. Эти истории только для маленьких детей подходят, чтоб не шалили, или для папуасов, чтобы друг друга жрать перестали.
- Ты материалист, марксист! - заявил Никольский.
- Никакой политики! Я здравомыслящий человек.
- Мужчины, хватит спорить! - сказала им Наташа. - Давайте лучше пить кофе.
- Да, давайте! - согласился Никольский. - Сейчас сварю кофе.
Он встал из-за стола, вытер руки салфеткой, и уже собираясь выйти из комнаты, вдруг предложил:
- А пошли пить кофе на кухню!
- Давайте тогда уж и посуду уберём, - сказала Наташа.
Встав, она стала складывать стопкой пустые тарелки.
Никольский взялся за противень, в котором осталось немого гарнира.
- Я унесу тарелки, - сказал Николай Наташе, - ты бокалы возьми.
Вся компания переместилась на кухню, Никольский включил чайник.
- А где та бутылка, которую мы принесли? - спросил Николай.
- В холодильнике.
Наташа всполоснула бокалы. Никольский достал из шкафа коробку конфет. Гридин разлил вино по бокалам.
- Ты, Николай, Фома неверующий, - глотнув вина, продолжил Никольский прерванный разговор.
- Почему Фома? - лукаво поглядывая на него, спросил Николай.
- Фома это ученик Христа, который сказал, что пока не увижу Христа воскресшим, не поверю, - глотнув ещё, Никольский закусил конфетой. - Так ты как тот Фома, - жуя, добавил он.
- А ты мне скажи, во что я должен поверить, может я и поверю!
- В Бога конечно.
- В какого? Их много.
- Ну, хотя бы, в того же Христа.
- А вот пока не увижу Его воскресшим, не поверю!
Вода в чайнике закипела.
- Я сделаю кофе, - сказала Наташа, вставая.
- Вы вот люди образованные, вот и скажите мне, за что я должен у Бога прощения просить? - начал Николай.
- За то, что ты грешник, Коля, - ответила ему Наташа.
- Я грешник? - Николай хоть и возмутился, но так, в шутку. - А что я сделал такого плохого вашему Богу?
- Ты не сделал, это Адам сделал.
- Интересно же получается! Он, значит, согрешил, а мне за него отвечать? Я что-то не улавливаю логики.
- А грех от Адама всем людям по наследству передаётся, - ответил Николаю осведомленный в этом вопросе Никольский.
- Это как? Как гены, что ли?
- Вроде того.
- Грех это не гены, - разливая кофе по чашкам, сказала Наташа.
- А что это тогда?
- Грех в том, что человек не желает исполнять волю Божью.
- Ага! В церкву ходить, поститься, молиться, заповеди исполнять.
- Дело не в заповедях, - садясь за стол, сказала Наташа. - Заповеди это всего лишь свод нравственных правил для каждого человека. Главное верить.
- Верить! А вообще религия это удобно, - ехидно продолжал Николай. - Убил, украл, потом сходил в церковь, свечку поставил, и простились тебе грехи твои. Прекрасно! Очистил совесть и спи себе спокойно.
- Нет, так совесть не очистишь, - ответила Наташа, улыбнувшись.
Никольский взял бутылку, долил вино в бокалы.
- Надо выпить за даму, - предложил он. - За тебя Наташа, за твой ум и красоту!
- Я всё-таки вот чего не понимаю, - сделав глоток, поставив бокал на стол, продолжал Николай. - Значит, Адам наелся яблок в раю...
- Между прочим, Бог запретил ему их есть, - вставил Никольский.
- А он не послушался и съел, так? Ну его и надо было наказывать. Отправить суток на пятнадцать в ад, пусть бы посидел там, подумал над своим поведением, и чтоб больше так не делал. А я при чём тут?
Наташа, сделав глоток из чашки, посмотрела на Николая.
- Если бы Бог отправил Адама и Еву в ад, то нас бы всех не было, потому что все произошли от них.
- Женщина виновата в падении человечества, - сказал Никольский, поглядев на Наташу. - Ведь первой согрешила Ева, она съела яблоко.
- Да? - Николай тоже поглядел на Наташу. - Так-так. Что скажете в своё оправдание мадам? Простите, мадмуазель.
- А вот что! Ну, во-первых, никаких яблок в раю не было.
- Как это не было?.. - начал было спорить Никольский. - В первоисточниках сказано...
- А первоисточники читать надо внимательно! С кем я разговариваю? Неучи!
- Нас в школе этому не учили, - ответил Николай.
- При чём здесь школа? Надо просто быть образованным человеком. Это же лично от каждого зависит!
- Вот ты нас и просвети, - Николай с улыбкой поглядел на Наташу.
- Ладно, слушайте! - с учительской интонацией в голосе произнесла Наташа. - В раю было дерево познания добра и зла, - начала она рассказывать. - И только с этого дерева нельзя было есть плоды...
- А вот такой вопрос! - Николай как ученик поднял руку, не давая ей договорить. - Что такого там было в этих плодах?
- Не перебивай, сиди смирно! - строго глянула на него Наташа. - Дело не в плодах, а в том, что они нарушили запрет. И то, что потом произошло с человечеством. Убийства, войны, голод, болезни - это всё последствия того, что люди перестали исполнять волю Божью.
- Ладно, с этим понятно. Но тогда, на кой хрен Бог посадил такое дерево?
- У Адама и Евы должен был быть выбор. Они сами должны были выбрать, где жить, в раю или быть изгнанными. В этом и заключается свобода человека. Люди выбрали быть изгнанными, и все их потомки рождались уже не в раю.
- Вот интересно! А почему у меня нет выбора? Я, например, тоже в раю хочу жить. А я бы вот рай выбрал.
- У тебя и сейчас есть точно такой же выбор. Согласись с тем, что ты грешник и покайся.
- А вот этого я не могу понять! - Николай начал говорить уже серьёзно. - За что мне каяться? Я не убийца, не вор, законопослушный гражданин, к тому же сам стою на страже закона. Вот этого я не принимаю в христианстве. У буддистов, синтоистов и тому подобных как-то всё проще.
- У них-то всё как раз сложнее, - произнесла Наташа. - Не всякий человек может разобраться в их философских системах. А в христианстве всё понятно. Сказано ровно столько, сколько человеку нужно знать.
- И что человеку надо знать? - поинтересовался Никольский.
- Прежде всего, знать, что с ним будет после смерти.
- Ну-у! - усмехнулся Николай. - Остальные религии тоже рай обещают!
- Но только в христианстве есть спасение через Христа, - ответила ему Наташа. - Неверующих же в Него ждёт наказание, - она посмотрела на Николая и улыбнулась. - И грешники в ад пойдут.
- Это кто грешники?
- Вы и есть грешники!
- Давай-ка, налей ещё! - кивнув на бутылку, сказал Николай Никольскому.
- А кстати, в раю ещё и змей был! - наливая вино в бокалы, вспомнил Никольский и об этом герое библейской истории.
- Он-то там что делал?
- Змей обольстил Еву, - ответила Наташа.
- Это уже поинтереснее будет!.. - Николай насмешливо посмотрел на Наташу. - Поподробнее, пожалуйста!
- А ты как думал, - тут же подхватил Никольский. - Женщины, они ещё те!..
- Дураки вы! Речь ведь не об этом. У вас только одно на уме.
- А о чём ещё можно было подумать? - стал оправдываться Николай. - Ты сама так сказала.
- Обольстить - значит увлечь лестью, то есть обмануть. Грамотеи!
- Ну извини, мы же не такие образованные. Это ты у нас филолог.
- Он обманул её, - продолжала Наташа. - Змей сказал Еве, что Бог скрывает от людей правду, а вкусив запретный плод, они познают добро и зло, то есть станут богами. Адам и Ева уже были богами, сотворены-то они были по образу и подобию Божьему. Их грех был в том, что, не поверив Богу, они поверили лжи.
- А зачем змею это надо было? - спросил Никольский.
- Из хулиганских побуждений! - усмехнувшись, ответил Николай.
Гридин и Никольский рассмеялись, Наташа улыбнулась.
- Сами вы хулиганы, как мальчишки себя ведёте. Мы серьёзные вещи обсуждаем, а вам всё хи-хи да ха-ха. Между прочим, во всём мужчина был виноват.
- Как это мужчина? - возмутился Николай. - Ева же первой съела яблоко!
- Адам тоже ел, но поступил он, совсем не по мужски, всё свалил на женщину. Все вы такие!
- Э-э, прошу без оскорблений! - Николай, ткнул Никольского локтем. - На нас наезжают!
- Да, Ева была любопытна, но это простительно женщине, ей всё было интересно знать, а змей воспользовался этим, подполз к ней и сказал, что, съев плод с дерева познания добра и зла, она будет знать всё. Но он обманул её. С тех пор так и идёт, нас женщин обманывают, пользуются тем, что мы ещё и доверчивы.
- А вот насчёт этого, тут ещё поспорить можно, - вступился Никольский за весь мужской род, - кто кого обманывает!
- Так, хорошо, - произнёс Николай, пытаясь разобраться в этом не простом деле. - Значит, Бог посадил дерево, змей предложил Еве плоды, она съела. При чём здесь Адам?
- Он оставил Еву одну. Хотя Бог повелел ему хранить сад. Адам же в это время где-то шлялся, неизвестно где.
- Нет, подожди, у него наверно дела были. Что, ему теперь всегда возле Евиной юбки сидеть?
- Да-да, у вас у всех, чуть что, сразу дела! А женщину без внимания, значит, можно оставлять?
- Он, может, на охоту ходил.
- Да, семью же кормить надо! - поддакивал Николаю Никольский.
- Какая охота, они только плоды ели! Там всякие деревья росли и разные плоды давали!
Наташа хорошо знала, что, когда эти двое собираются вместе, с ними невозможно разговаривать серьёзно.
- За бананами-то тоже надо лазить! Без труда и рыбку...
- Это Ева накормила Адама этим плодами, когда он с работы пришёл! - продолжал Никольский. - Она за кухню отвечала.
- Точно!
- Да, отведав запретные плоды... - пыталась Наташа говорить, - Ева дала их Адаму, но...
- И они ещё обвиняют нас! - сказал Никольский.
Наклонившись к Николаю, вполголоса он добавил:
- Это ещё вопрос, кто кому доверять должен, после всего этого!
- Спасибочко вам за такое угощенье! - ехидничал Николай.
Наташа строго глянула на него:
- Адам, между прочим, не отказался! И он не лучше поступил. Когда Господь пришёл к ним, Адам тут же спрятался в кусты и стал оправдываться: 'Ева мне дала плоды'. Всё свалил на слабую женщину. Очень мужской поступок! А только не с Евы Бог спросил, а с Адама! Земля была проклята за то, что Адам ел плоды. Он был за всё ответственный, как первый человек. Он должен был отказаться, проявить мужество, а он взял и ел! Здорово! Поступок безответственного мальчика. Адаму было поручено охранять сад от змея, а он вместо этого разлёгся под деревом и нажрался! Он должен был удержать Еву, спасти её. Из-за Адама все проклятия на земле! Еву же Бог наказал скорбью, ведь дети, которых она родила потом, стали жить в жестоком мире, убивать друг друга стали. От Адама грех, от мужчины! Так с тех пор грех и передаётся всем...
Закончив отповедь, Наташа не сразу успокоилась.
- Все вы такие! - добавила она, посмотрев на обоих.
Мужчины притихли, не ожидали они такого от своей подруги.
- А змей, это кто, сатана? - спросил Николай, переводя разговор в другое русло. - Вот, значит, от кого всё зло.
- Вечная борьба добра и зла, - вздохнув, произнёс Никольский. - Дьявол с Богом борется, и поле битвы сердце человека.
- Так, хорошо, - решил Николай продолжить разговор на эту тему. - Вот такой тогда вопрос. Бог всё сотворил, и сатану тоже Он сотворил?
- Нет, Бог сотворил ангела, - стала отвечать Наташа, - но тот взбунтовался и начал развращать людей
- Значит, Бог теперь ему дело шьёт? - улыбнувшись, сказал Николай.
- Ну вас! - Наташа взяла чашку, хотела сделать глоток, чашка была пуста. - Надо ещё кофе сварить.
Никольский приподнял крышку чайника.
- У-у, воды нет!
Он встал, взял чайник и наполнил его водой из кувшина, стоявшего возле раковины.
- Пойду, сигареты возьму, - сказал Николай, вставая. - Покурим.
Гридин направился за сигаретами в прихожую, где была его куртка. Наташа начала готовить кофе. Вернувшись, Николай сел за стол, открыл сигаретную пачку, хотел закурить.
- Слушай, у меня же водка есть! - вспомнил Никольский. - Там наверно с полбутылки, с прошлого раза ещё осталась.
- Во, вот это хорошо! - воскликнул Николай. - А вино уж для дамы оставим.
Никольский поставил на стол две рюмки, из морозилки достал водку, от ледяной изморози бутылка была матовой. Мужчины выпили водки и закурили. Николай сделал несколько глубоких затяжек. Он стал задумчив и серьёзен.
- Нет, я, конечно, согласен, что человек должен во что-то верить. За что-то же надо держаться. Для кого-то это вера в Бога, для кого-то это какие-то идеалы, принципы, иначе был бы хаос. Я видел людей, которые вообще ни во что не верят, и ни принципов, ни идеалов у них нет.
Николай стряхнул пепел в пепельницу, помолчав немного, начал рассказывать:
- Я когда в милицию пришёл работать, для меня тогда всё в диковину было, - он чуть улыбнулся, видимо что-то припомнив из той поры. - Молодой был, тоже с идеалами весь такой. И вот как-то раз пришли мы с участковым на одну квартиру, в ней семья наркоманов проживала, муж и жена. Информация поступила, что они ещё и приторговывают травой. Не то чтобы точка, так по мелочам, но надо было проверить.
Николай сделал затяжку, снова стряхнул пепел.
- Да и время было такое, бардак уже начинался везде. Мы только тем и занимались, что разгоняли наркоманов по притонам, а выйти на поставщиков, это было... - он ещё раз затянулся. - В общем, по всякому было. И вот заходим мы в квартиру, дверь без замка была. Стали осматривать, в квартире пусто, мебели никакой, голые стены, вонь, грязь. Потом заглянули в кухню. И вижу в углу на матрасе двое ребятишек сидят, девочка лет шести и пацан, тот вообще, года три-четыре, наверное, ему было. И вот сидят они так уже несколько дней, маму с папой ждут, голодные. Хорошо хоть лето было, одежды-то путёвой тоже на них никакой. Так вот они все эти дни, пока родителей не было, только одну воду пили. Нет, я, конечно, видел репортажи про Африку, там про голод и всё такое. Но вот тогда... - Николай сделал глубокую затяжку, медленно выдохнув дым, продолжал: - Я живьём увидел глаза голодных детей, - он помолчал немного, глядя на огонёк сигареты. - Посмотрели мы на всё это... взрослых-то нет никого, и ушли. Я участковому говорю, когда уже вышли, погоди в магазин схожу. Купил там печенья, лимонаду. Я понимаю, что таких детей тысячи и каждому не поможешь. Всё это как-то... - Николай замолчал задумавшись.
- А что с детьми? - внимательно глядя на него, спросила Наташа.
- А ничего.
Николай затушил сигарету в пепельнице.
- Социальные службы должны этим заниматься. Изъять детей, лишить родителей прав на них, определить в приют. Каждый своим делом должен заниматься.
- Как посмотришь, что творится... - произнёс Никольский. - А про слезу ребёнка, это ещё Достоевский писал.
- Слезливость Достоевского ничего не исправила в мире, - ответил ему Николай. - И Бога такого я не принимаю. Я вот с Иваном Карамазовым согласен. Если Бог есть, почему Он допускает, чтобы дети страдали?
Николай взял пачку сигарет, подержав, отложил в сторону.
- Да и вообще...
- Достоевский, когда вкладывал эти слова Ивану Карамазову, - заговорила Наташа, - он другое имел в виду. Иван был не согласен с тем, что Господь прощает...
- И я не согласен! - Николай глянул на Наташу. - Не могу я прощать всяких мерзавцев, из-за которых страдают ни в чём неповинные люди, а тем более дети!
Николай снова взял в руки сигаретную пачку.
- Да и нет никакого Бога, - сказал он, доставая сигарету.
Друзья умолкли.
- Может, кофе ещё? - спросила Наташа.
- Мы лучше водочки по рюмочке, - прикуривая от зажигалки, сказал Николай.
Мужчины допили водку. Гридин посмотрел в окно. Стемнело, за окном зажглись уличные фонари.
- Слушайте, поздно уже. Давай, Наташа, собираться будем, - сказал он, поднимаясь.
- Да, пора, - Наташа, тоже встала из-за стола. - Ник, спасибо тебе за вечер. Всё было очень вкусно!
Гости ушли. Никольский стал убирать со стола посуду и складывать её в раковину. Подойдя к окну, он увидел, как по тротуару, не спеша, под руку идут Наташа и Николай.


Они шли к автобусной остановке. Шли медленно, Николай придерживал Наташу под руку.
- Поедем ко мне? - предложил Николай.
- К тебе? - Наташа, улыбнувшись, посмотрела на него.
- Ну а что ты дома одна-то будешь делать?
Наташа молчала, о чём-то задумавшись.
- О чём ты думаешь?
- О маме.
- С ней всё будет в порядке, - начал он подбодрять. - Скоро поправится...
- Да, конечно.
Они сели в автобус. Наташа смотрела в окно, Николай положил ладонь на её руку.
- Как тебе сегодняшний вечер?
Наташа улыбнулась, приклонила ему на плечо голову.
- Устала немного, день сегодня такой длинный. Столько всего...
Дальше ехали молча, каждый думая о своём.
Они вошли в квартиру, Николай включил свет. Его холостяцкое жилище хоть и было лишено уюта, но всё было прибрано, разбрасывать по комнате вещи, такого за ним не водилось, и всегда вымытая посуда была аккуратно разложена на полках в навесном шкафу. А вот холодильник обычно пустовал.
- Хочешь чаю? - проходя в кухню, спросил Николай.
- Да, давай попьём, - заходя в комнату, ответила Наташа. - Пить хочется.
Она прошла к дивану, села, включила торшер, неяркий желтоватый свет осветил комнату. Через некоторое время в комнату вошёл Николай, неся в руках две чашки.
- Я сахар тебе не положил. Ты ведь без сахара пьёшь.
- Да, без сахара.
Наташа взяла поданную чашку.
- Может, печенье?
- Нет, я вообще есть не хочу.
Пили чай. Наташа держала чашку обеими руками, дуя на горячую жидкость, пила маленькими глотками.
- А ты давно Ника знаешь? - спросила она.
- Да, давно.
- А как вы познакомились?
- Он статью писал, и приходил к нам, интересовался. Тогда одно громкое дело было, разбойные нападения. Банда в нашем районе орудовала.
- Поймали?
- Поймали.
Николай допил чай, поставил чашку на столик.
- Ещё он с патрулём частенько ездил. Тоже всё писал о чём-то. И с нами как-то один раз на задержании был. Ну и так бывало, посидим, пива попьём, поговорим. К себе часто приглашал. Человек-то интересный, вот и встречаемся иногда по праздникам. В день милиции он всегда к нам заходит.
- Да, Ник интересный человек. Мне он тоже нравится.
- Ты к которому часу завтра на работу пойдёшь?
- Часам к девяти пойду, - подумав, ответила Наташа.
- Мне пораньше надо. Давай спать ляжем, - Николай с нежностью посмотрел на Наташу.
- Да, давай.
Он пальцами дотронулся до её лица, отодвинул спадавшую на щёку прядь волос.
- Ты очень красивая! - всматриваясь в её лицо, произнёс Николай. - Твоя зубная щётка там, на месте, - он улыбнулся.
- Хорошо. Пойду, почищу зубы, - тоже улыбнувшись, ответила Наташа.
Она пошла в ванную. Николай разложил диван, постелил постель.
Они лежали в постели, её голова находилась на его плече. Николай гладил Наташу по волосам.
- Я люблю тебя, - сказал он. - Выходи за меня замуж.
Наташа молчала.
- Что молчишь?
- Я тебя тоже люблю.
- Давай поженимся!
Наташа молчала.
- Наташа! Ты выйдешь за меня замуж?
- Я люблю тебя.
- И я тебя!
Приподнявшись, Николай стал целовать её. Наташа отвечала на его поцелуи... Время остановилось и поглотило их. Кроме них в этом мире сейчас больше никого не существовало.
Наташа лежала на боку, прижавшись к Николаю, глаза её были открыты, она слегка прикасалась к его груди пальцем, будто что-то писала.
- Нам надо пожениться, - уверенно сказал Николай.
- Может и надо, - тихо произнесла Наташа.
Николай не понял, что она имела в виду, ответив ему так.
- Ты хочешь за меня замуж?
- Я люблю тебя.
- Значит, ты выйдешь за меня?
- Я пока не знаю.
- Как это не знаешь? - Николая удивил её ответ.
- Я тебе уже говорила, что пока не могу, - немного помолчав, ответила она.
- Ничего не понимаю!
Николай повернулся к ней лицом, положил руку ей на плечо.
- Мы уже достаточно давно знаем друг друга... И ты сама говоришь, что любишь меня. И я тоже тебя люблю. Так почему нам не пожениться и не жить вместе? Как муж и жена!
- А разве нам так плохо?
- Странная ты, Наташа! - сказал он и улыбнулся. - Все женщины замуж хотят, семью иметь... И я тоже хочу, чтобы и у меня семья была. Нормальная семья, как у всех. Ну и ребёнок, чтобы тоже... Я люблю тебя, и хочу быть только с тобой. А ты разве не хочешь семьи, детей?
- Я тоже тебя очень люблю. И тоже хочу быть только с тобой, - Наташа помолчала немного, как будто обдумывала, что сказать. - Но, сейчас я пока не могу.
Она повернулась на живот, положив голову ему на плечо.
- Я не против семьи, детей... только попозже. Я ещё много чего хочу сделать.
- Мы можем вместе всё это сделать, - Николай, приподняв голову, поглядел на Наташу. - А чем тебе помешает замужество? Я не собираюсь быть каким-нибудь затворником. Пожалуйста, реализуйся.
- Коля, сейчас меня устраивает всё как есть. У меня есть ты. Ты меня любишь, я тебя тоже люблю. У меня есть любимая работа, я счастливый человек. Понимаешь, сейчас счастливый! Придёт время и мне захочется и другого счастья. Зачем я буду делать то, что для меня сейчас слишком. Это уже перебор.
Наташа приподнялась, глядя в лицо Николая, пыталась в темноте разглядеть его глаза.
- Почему надо всё сразу? Почему нельзя растянуть удовольствие, чтобы надолго хватило? На всю жизнь!
Наташа легла на спину и стала смотреть в тёмный потолок.
- Я не понимаю, почему люди так стремятся побыстрее прожить жизнь, будто она завтра же кончится. А что потом? Потом, что? Вот и стареют быстро и живут как... нет, не живут, а доживают! Как будто только и ждут смерти, когда же, наконец, их освободят от этой жизни, от которой они уже устали. Ходят по квартире как тени, шаркают тапочками по полу. От дивана до туалета, и обратно на диван, прихватив пульт от телевизора, по пути на кухню заходят, вот и весь их жизненный маршрут.
Николай повернулся на бок, обхватил Наташу, так будто удерживал, словно она сейчас собиралась вспорхнуть и улететь, куда-то туда, далеко, к своей мечте, и он крепко прижал её к себе.
- Ладно, пусть всё будет по-твоему.
Николай поцеловал Наташу, сильно сжимая её в объятиях.
- Я всё равно тебя люблю...


Он стоял у кровати в чьей-то квартире. Окно было занавешено плотными шторами, в центре комнаты находился накрытый скатертью круглый стол. На столе стояла ваза с цветами, у стены старый комод. Осмотревшись, он догадался, где находится, обратив внимание на то, что комната была прибрана.
Неожиданно из кухни вышла женщина, подошла к комоду, выдвинула ящик, стала перекладывать какие-то вещи. Женщина словно не замечала его присутствия. Николай присмотрелся к ней, её лицо показалось ему знакомым. 'Не та ли это старушка? Или не она?..'
Женщина задвинула ящик комода, повернулась и, глядя прямо перед собой, прошла мимо, будто не видела его, и вышла в прихожую. Николай постоял немного и направился за ней, но там её уже не было. Он прошёл в кухню - и там никого. Не зная, что делать дальше, подошёл к входной двери. Собираясь выйти из квартиры, ещё раз оглядел прихожую. Открыв дверь, шагнул...
Он ожидал, что окажется на лестничной площадке, но пред ним был коридор, длинный тёмный коридор с множеством дверей по обеим сторонам. Николай пошёл вперёд, чтобы выяснить, куда ведёт коридор. Этот длинный коридор ему что-то напоминал. Пытаясь найти выход, он открывал двери одну за другой и заглядывал - за дверьми были только тёмные комнаты.
Наконец увидел, что коридор кончается и там, в конце коридора разглядел дверь с табличкой, направился к этой двери. Подойдя и постояв немного возле двери, дотронувшись до ручки, толкнул... И тут же оказался в огромной комнате с застеклённой мебелью вдоль стен. На самой середине комнаты стоял металлический стол. На столе, завёрнутое в простыню, что-то лежало. Похоже это было... тело, он это понял, когда вгляделся.
К столу подошёл человек в белом халате с марлевой повязкой на лице, на месте рта повязка была прорвана. Человек этот что-то делал с мёртвым телом. Николай стал приближаться к столу. Подойдя, посмотрел на труп: 'Это же та самая женщина!'.
Человек с повязкой доставал из трупа внутренности. Николай всмотрелся в его лицо, но увидеть смог только бесцветные немигающие глаза. Подняв руку, человек этот что-то протянул, подавая. Это что-то было липкое, тягучее, тёмно-красного цвета. Николай посмотрел на лицо покойницы. Мертвая женщина открыла глаза!..
- Ко всему привыкаешь, если по погоде одеваешься, - заговорил человек с повязкой на лице.
Он пристально смотрел недвижными глазами, но словно улыбался. Николай отпрянул, почувствовав, как легкие стали заполняться невыносимой вонью. Он попытался отбежать, но тело не подчинилось. Его охватил ужас, и он начал задыхаться, хотел крикнуть, но не смог, горло пересохло... ему казалось, что он теряет сознание и падает...
Николай открыл глаза. Он лежал на диване в своей комнате, рядом спала Наташа. В горле першило, в груди что-то сдавливало. Вспомнив сон, поморщился. Тихонько, чтобы не разбудить Наташу, поднялся с дивана. Стараясь ступать тише, прошёл в кухню.
Включив свет, взял с посудной полки стакан, открыв кран, до краёв наполнил холодной водой, не останавливаясь, большими глотками стал жадно пить. Сел за стол, с подоконника взял пепельницу и пачку сигарет, закурил. Перед глазами всё ещё маячило лицо женщины, виденное им во сне... и что-то далекое, будто из другой жизни, обрывочными воспоминаниями стало всплывать из глубин памяти, и как бы проступая, стали проявляться картины событий из далёкого детства...
- Ты бы форточку открыл, дыму-то сколько, - входя в кухню, сказала Наташа.
Она вышла из коридорной темноты с накинутым на плечи одеялом, сонно жмуря глаза от яркого света
- А я сквозь сон слышу, что кто-то на кухне шуршит. Проснулась, а тебя нет.
Наташа зевнула, подошла к окну, приоткрыла форточку.
- Что не спишь? - присаживаясь на табурет, спросила она.
- Да так что-то, проснулся и не спиться.
- А-а.
Наташа потёрла глаза, снова зевнула, посмотрела на настенные часы, в виде совы из керамики.
- А знаешь, который час?
Николай тоже взглянул на часы. В совиных глазах светились зелёные цифры - ноль, три, ноль, ноль. Николай затушил сигарету, вдавив в дно пепельницы, посмотрел на Наташу.
- А с тобой было когда-нибудь такое... такое чувство, как будто бы с тобой это уже происходило? Например, ты пришла куда-нибудь в незнакомое место, а тебе кажется, что ты уже здесь была.
Наташа улыбнулась.
- Бывало такое, особенно в детстве. А что, и тебе тоже что-то показалось?
- Не знаю... - Николай пожал плечами.
- Вообще-то это называется дежа-вю.
- Я знаю, что дежа-вю. А что это такое?
- Ну, это как иллюзия памяти, что ли, - Наташа зевнула, прикрыв рот ладонью. - Человек уже когда-то получал эту информацию, например, о месте пребывания, но мозг её спрятал. А потом, вдруг, она всплывает из памяти, когда человек приходит в это место. Он-то уверен, что находится здесь впервые, но ему кажется, будто ему это уже всё знакомо. Это такой феномен психики.
Николай внимательно выслушал Наташу и задумался.
- Нет, тут что-то не так.
- Что не так? - спросила она, не понимая, о чём он.
- Не знаю.
Наташа поднялась.
- Ты идёшь спать?
Зябко ёжась от сквозняка из открытой форточки, она поплотнее закуталась в одеяло.
- Да, пойдём.
Встав, он протянул руку к окну и закрыл форточку.