За окном была тихая ночь. Лишь капли дождя барабанили по стеклу. Свет фонаря был приглушен, и по глади стен и потолка скользили только отражения от огней фар проезжающих мимо машин. Девушка тихо посапывала, плотно завернувшись в одеяло. Ей снились приятные сны о теплом море, пальме, пляже, солнце и стройном загорелом парне, ласкавшем ее нежное тело в своих крепких объятиях. На самом деле это был не совсем сон. Это действительно было, и не так давно. Дикий пляж, бурный секс, прозрачная вода, — всё это оставалось там, в прошлом, в лете. Юля ласкала одеяло, извивалась всем телом, елозя по чистой белоснежной простыне и отдаваясь своим грезам. Она так крепко спала, что даже не слышала, как в замочную скважину вошел ключ и с легким скрипом несколько раз повернулся. Дверь с тихим шорохом открылась. В квартиру вошел мужчина в темном мокром от дождя плаще, он положил на тумбочку в прихожей так и не открывавшийся сегодня зонт. Голубые глаза были наполнены злостью. Он нервно снял плащ так, что брызги окропили собой пол. Все его движения были резкими. Он пытался сдержать в себе рвавшиеся на волю чувства, но получалось с трудом. Этот холодный человек редко злился, но если выходил из себя, то, наверное, мог небо обрушить на землю. А сегодня был даже повод, и достаточно серьезный. 
Когда мужчина вошел в спальню девушки, свет он так и не включил. Он просто стоял и смотрел на лежащую на кровати Юлю. Девушка свернулась калачиком, плотно закутавшись в одеяло и сделав из него себе маленький уютный домик. Но даже вроде бы съежившись, она умудрялась занимать своим телом всю кровать. И в этом была вся Юля. Она всегда умудрялась быть главной, даже если решения все принимал он. Как так у нее получалось, – было совершенно непонятно. Но только Николай понимал, что вновь в плену ее уловок, она начинала себя вести так, что сложно было не поддаться и не попасться снова в ее сети. Она умасливала, хвалила, расточала очаровательнейшие улыбки, на которые невозможно было не польститься, но при этом всегда оставалась той еще стервой. Иногда Николаю даже хотелось ее просто убить, но это были секундные порывы. Потому что на самом деле ему нравилось то, как она им вертит. 
Сейчас он стоял и смотрел, как она спит. Ее лицо было безмятежно, а вся она как будто лучилась от счастья. Это было, скорее, эмоциональное ощущение, которое не могли отловить пять обычных чувств, только шестое. Николай смотрел на свою девушку и видел спящего ангела. Злость как будто бы улетучилась и превратилась в тихое злое ворчание где-то внутри него, а разум начал придумывать отговорки и оправдания. Мало ли ведь что и как бывает… 
– Да, да, да, Макс! – тихо проговорила девушка, не просыпаясь. Она как будто бы ласкала подушку одной рукой, а другой натягивала на себя одеяло покрепче. И тут Николая вспыхнул. Праведный гнев вновь захватил его рассудок. И теперь он уже не мог сдержаться. В голове оправдания мгновенно сменились злыми накрутками. Он представлял, как Юля ласкает другого, как она закусывают губу, как всегда делала во время оргазма, как двигается, шепчет другому пошлости и слова любви. От этого Николая охватывала такая ярость. Животная сущность будто брала над ним верх. Он с ревом ухватился за одеяло и сорвал его со спящей девушки. Одеяло бесформенной грудой тяжело упало на ковер, а взору Николая явилась обнаженная Юля, свернувшаяся калачиков. Она еще не понимала, что происходит. Ее длинные белые волосы устилали подушку. 
И снова злобный рык.
– Николя, это ты? – непонимающе спросила она. Возможно, в других обстоятельствах Николай бы мило улыбнулся и поцеловал ее в щечку, но это могло быть до того, как он узнал всю жестокую шокирующую правду. Девушка слегка приподнялась на локотках, и тут же была схвачена за волосы, и их корни обдало болью. Разум не успел еще проснуться.
– Что? Что происходит? – встрепенулась она, и в ту же секунду рухнула на бесформенную груду одеял. Николай был в ярости. Она видела его таким только один раз за всю жизнь, и горько об этом жалела. Тогда она случайно разбила фарфоровую кофейную чашку, – сущий пустяк. Но это был фамильный фарфор и личный подарок его матери. Единственное, что ему досталось в наследство. Может быть, он бы простил Юле и это, если б она вовремя улыбнулась и чмокнула его в щечку. Но тогда они были в ссоре. И вместо того, чтобы умаслить и успокоить своего мужчину, девушка лишь разразилась в его адрес грубой гневной тирадой, которая никак не может быть к лицу юной девушке. 
Девушка только успела опомниться, как тяжелая мужская рука ударила ее по щеке, которая мгновенно будто загорелась. «В порядке ли зубы? Нет ли синяка?» – подумала девушка в первую очередь, и только потом заметила, что ее любимый занес руку для второго удара. «Бежать, бежать, бежать», – осталась теперь в голове единственная мысль. Потому что Юля знала, что будет, если она решит отвечать тем же. По прошлому разу и знала. Николай разъярится еще больше, и она просто продлит свои мучения. Можно пробовать давить на жалость, но в таком своем состоянии мужчина будто терял человеческий облик, и совершенно не понимал, что делает и что видит. Он становился абсолютно невосприимчивым эмоционально. Слезы, мольбы, заверения в любви и прочее подействуют сильно позже. А пока остается только молиться, чтоб он не избил ее до смерти, а он может. И потом будет очень сильно об этом жалеть и раскаиваться. Но сейчас остановить его можно было только с помощью бегства. 
Не дожидаясь новой порции побоев, Юля попыталась выскочить за дверь, но тут же прядь была схвачена сильной мужской рукой. Девушка резко дернулась, больше инстинктивно. Какая-то часть белых волос с черными окончаниями так и осталось в руке Николая. Девушка выскочила из комнаты, закрыла дверь и облокотилась на нее. От сильных ударов начало трепетать все, включая стены и дверной проем. Она долго не выдержит.
– Прости меня, милый! – она сама не знала, за что извиняется, просто извинялась, надеясь, что это если не смягчит пыл Николая, то хотя бы облегчит ее страдания. Но, похоже, всё было тщетно. Девушка рыскала глазами в поисках чего-то, что могло бы ее спасти. И тут взгляд ее зацепился за ключи внутри замка в ванную комнату. Дверь туда, как всегда была открыта, а эти ключи были от всех замков во внутренних дверях квартиры. Когда они ставили эти двери в новой квартире, Юля вспомнила о том инциденте с фарфоровой чашкой. А потом снова забыла, поверила, казалось бы, таким искренним извинениями своего любимого, и убрала куда-то все ключи, кроме ключей от ванной. Куда убрала – она и сама уже не помнила. Зато эти, казалось, теперь были единственной надеждой. Всего шаг – и она уже у этих ключей. Можно было бы запереться в ванной. Тогда там придется сидеть как минимум всю ночь. И слышать эти ревы и стук. А, может, упреки и ругань. Кто же знает это чудовище, в которое превратился прекрасный принц. Всего шаг…
Девушка дождалась, когда мужчина снова замахнется и сделала шаг вперед, мгновенно выхватив ключи из замка в двери в ванную комнату. Николай уже почти успел открыть дверь, но Юля навалилась на нее всем свои таких на первый взгляд хрупким и немощным телом, она закрыла дверь, вставила замок в замочную скважину и успела повернуть.
Всё. Теперь можно было не держать дверь собою. Можно было перевести дух. Удары в дверь не смолкали. Девушка даже подумала, не отсидеться ли на кухне до того, как мужчина снова превратиться в человека. Но тут стуки утихли. «Неужели», – подумала Юля. Она на цыпочках подошла к двери и приложила ухо, чтобы расслышать, что происходит. Нет, мужчина, похоже, совсем не успокоился. Напротив, судя по звуку, он разбрасывал все вокруг и, кажется, что-то искал. «Ключи!» – с испугом подумала Юля, и ее сердце снова ушло в пятки. Он ведь найдет. Даже превратившись в чудовище, Николай не утратил своего разума. Надо было убегать, пока не поздно. Девушка быстро, почти молниеносно обула туфли, а затем схватила пальто с вешалки и взяла у двери оставленный Николаем зонт. Она еще буквально с секунду помялась у двери, затем взяла бумажник обезумевшего возлюбленного и выскочила на улицу. Голая, с пальто и зонтиком в одной руке. А в другой она крепко и уверенно сжимала выхваченный бумажник. Девушку обдало прохладой ночной осени, по всему обнаженному телу побежали мурашки. Она даже слегка вскрикнула, и ее голос разнесся по лестничной клетке. Но нет, она не имеет права кричать. По крайней мере, до тех пор, пока станет совсем невыносимо. Что подумают соседи? Даже во время секса Юля старалась сдерживать крики. Стены были достаточно тонкими. А вечный вопрос: «что скажут соседи?» — для нее был очень важен.
А что они подумают, увидев ее голой на лестничной клетке? Об этом Юля подумать еще не успела, потому что никогда не думала, что так вообще может произойти. Девушка побежала вниз по лестнице, на бегу надевая пальто, её каблучки так и застучали. Она даже не успела закрыть дверь квартиры, так и оставила ее нараспашку. Но впервые в жизни Юлю не волновали такие важные вещи. Девушку всю трясло. Она еле-еле застегивала пальто одной рукой, другой же, на которой висел зонтик, и которой она крепко сжимала бумажник, она пыталась затормозить какую-нибудь – любую – машину. Почти сразу одна и притормозила. Дешевая, подержанная шестерка. Ей, наверно, было уже очень много лет. Особенно по меркам машины. В любое другое время Юля бы побрезговала в нее сесть, но сейчас был совсем другой расклад. Всё было не в ее пользу. Да и кто знает, сколько на самом деле денег в этом бумажника. Она ведь не успела посчитать. Да и успеешь посчитать в таком состоянии!

– Куда, красавица? – спросил водитель, скользя взглядом по ее нежному телу, скрытым лишь пальто. Юля быстро назвала адрес. Она знала, куда ехать. Единственное место, где ей всегда будут рады. Она и не заметила странных взглядов водителя, – уж больно не до того ей было. В голове раз за разом проворачивалась одна и та же сцена, причем начиная прямо со сна. Как будто бы ее суженый вытянул за волосы прямо с пляжа. Это казалось каким-то странным, но девушка никак не могла понять, что же тут неверно. Происходящее не было сном и просто не могло им быть. Иначе бы она уже проснулась. Если не от ужаса, то от боли – точно. Водитель включил успокаивающую расслабляющую музыку и тронулся в путь. Юля пыталась перевести дыхание.
Капли дождя барабанили в стекло уже машины. Это немного успокаивало. Вместе с приятной музыкой. Так тихо и спокойно… Девушка откинула голову и расслабилась. Воображение рисовало картинки мирной тихой жизни, подсовывая их вместо болезненных воспоминаний, пытаясь их заместить. Юля поддавалась им, успокаивалась, но в то же время и не давала им себя обмануть. Такие вещи надо помнить. Женщина должна помнить, во что может превратиться ее возлюбленный. И уж лучше бы этот принц превращался в жабу, нежели в кровожадного монстра. Девушка задремала и даже не заметила, что пальто слишком сильно оголило ее загорелые ноги, а рука водителя уже спокойно пристроилось на ее коленке. Немолодой мужчина, достаточно потрепанный и неаккуратного вида мужчина, ласково поглаживал колено утонченной девушки и тихо приговаривал, как будто бы ее успокаивая, в такт песни.
Машина остановилась.
Глаза Юли мгновенно открылись, она стала осматриваться по сторонам.
– Приехали, – спокойно сказал водитель. Его рука все еще покоилась на колени девушки, и, похоже, убирать ее мужчина совсем не собирался.
– Сколько я Вам должна? — спросила Юля, залезая в стащенный бумажник. И тут же обомлела. Сбылись худшие опасения, денег в бумажнике не было. Откуда ей знать, что все деньги, остававшиеся в кошельке, Николай пропил этим же вечером, обдумывая, как поступить и что делать с виновницей. Верить или не верить, – этот вопрос даже не был подвергнут обсуждению. Просто Николай понял, что это всё правда. И его девушка та еще «гулена».
– Что, не твой сегодня день, а, красотка? – спросил водитель уж как-то слишком добродушно. – Знаешь, а мне денег не надо. Давай откинем сиденья, и… — Юля не стала дослушивать, она и так поняла, к чему клонит этот противный мужик. И угораздило же ее так нарваться! В глазах отразился ужас, девушка схватилась за ручку двери и буквально вывалилась наружу. Каблук ударил по глади воды в луже, и та разлетелась на тысячу водяных осколков. Но сейчас Юлю это совсем не волновало. Она бросилась бежать, моля бога, что ее привезли именно в то место, куда она хотела и о том, чтоб каблук не сломался. Какое-то время таксист еще пытался ее догнать, но это было совсем недолго. Больше для вида. Мужчина лишь тяжело вздохнул и пожалел о том, что позабыл заблокировать двери машины. 
– А все-таки хороша деваха! – сказал он себе под нос, провожая Юлю взглядом. – Не зря подвез!

Вике в квартире было холодно. За окнами было уже не так тепло, как раньше, а батареи еще не топили. Даже под теплым одеялом Вика тихонько подрагивала. Она никак не могла нормально уснуть и погрузиться в глубокий сон. Лишь в легкую полудрему. Ей все время казалось, что за ней кто-то гонится, бежит, где-то подстерегает. И вдруг ее покой нарушил странный звук. Он прорвал тишину вокруг и тут же растворился. Вика мгновенно проснулась и села на кровати. Ей не нужен был второй звонок, чтобы понять, кто она, где и что происходит вокруг. Однако ж второй звонок прозвучал. «Тише, тише же ты», – приговаривала она, а сама думала, кого ж занесло к ней в такое позднее время. «Тихо ты!» — шикнула Вика находящемуся за дверью и встала на цыпочки, чтобы посмотреть в глазок. С той стороны двери, похоже, услышали ее предостережение, и звонить перестали. Юля лишь сердито постукивала каблучком промокших до нитки туфель. Пальто и волосы не были такими мокрыми, – помог зонт, но туфли так просто не защитишь от контакта с промоченных до основания улиц. Тем более, что Юля наступила в одну из самых глубоких луж, еще сбегая от таксиста.
На лице Вики промелькнула счастливая улыбка. Она всегда была рада увидеть у себя Юлю. Но тут же улыбка сменилась обеспокоенным выражением лица. Если здесь так поздно, – значит, что-то произошло. Вряд ли она просто проезжала мимо и решила заскочить в гости. Вика мгновенно открыла дверь.
– Вика! Кто там? – раздалось из глубины квартиры.
– Все хорошо, пап! Это ко мне подруга! Спи дальше, – бросила Вики, встряхнув своим светлым конским хвостиком, собранным на затылке. 
– У тебя папа дома? – удивленно спросила Юля.
– Да! Решил переночевать у меня… Мне и в голову не пришло… Джули, что с тобой! – в голосе Вики читалось отчаяние.
– Вики! Милая! – Юля буквально бросилась на шею своей подруге и крепко-крепко обняла. По оголенной коже той тут же прошел холодок. Пальто на Юле было холодным и достаточно мокрым, не смотря на зонт.
– Что, что случилось! – по щекам Вики покатились слезы. Она ощущала, что с подругой что-то не так и готова была рыдать вместо нее. 
– Вики… — тяжело вздохнула Юля, отпуская девушку. Та сделала шаг назад, пропуская беглянку внутрь своей квартиры. – Можно я ничего не скажу? Просто посплю у тебя? – спросила Юля. Она стояла спиной к Вике так, что та не могла видеть ее лица.
– Конечно, конечно! – Вика мгновенно утерла слезы, понимая, как глупо, должно быть, получилось. Даже не зная, что происходит, она пустила слезу. К счастью, потом можно будет оправдаться и сказать, что это просто капли с пальто Юли попали на ее щеки. Только вот вряд ли придется оправдываться, перед кем бы то ни было. – Только у меня дома папа. Ложись со мной!
Юля лишь кивнула, а Вики обошла ее, вошла в комнату и юркнула под теплое одеяло, пытаясь согреться. В следующую секунду Юля сняла пальто, затем туфли и тоже нырнула под одеяло, которое хоть и было теплым, но не грело достаточно тепло.
– Вики, ты мерзнешь? – тихо спросила Юля.
– Ага, — тихо ответила Вика, кутаясь в одеяло. 
– Я вижу только один выход, как нам с тобой не мерзнуть, — она произнесла это тихо, шепотом, но достаточно уверенно, как учительница английского языка поправляет произношение непутевым ученикам, а сама подвинулась чуть ближе к Вике. Та лишь кивнула, повернулась бочком и нежно обняла свою подругу. Было неуютно. Но по-другому вроде бы было нельзя. Так они и заснули, в обнимку, две лучшие подруги, всегда готовые прийти друг другу на помощь.
И вдруг щелкнул выключатель, комнату залил беловато-желтый искусственный свет.
– Вика, ты не видела?.. – спросил было плечистый рослый мужчина с густой бородой, но замер на полуслове. 
– Папа! Как ты можешь заходить ко мне в комнату! Я же в одном белье! – обиженно, но достаточно громко, затараторила Вика. У папы лишь глаза округлились, а взгляд стал стеклянным. 
– А я вот без белья сплю, намного лучше, – как будто бы не прерывая сна и не выходя из дремы ответила Юля, переворачиваясь на другой бок. Теперь папа не только остекленел, но еще и как будто бы вытянулся.
– Папа, мы просто спим вместе! – попыталась оправдаться Вика, но, кажется, стало еще хуже. Папа, кажется, начал нервно подрагивать. – Папа! – попыталась было нормально объяснить Вика, но тот лишь повернулся спиной и вышел из комнаты. 
– Ох… — тяжело вздохнула Вика. Такого поворота событий она не ожидала. – Хоть бы свет выключил, — пробурчала она, затем поднялась с кровати, дошла до выключателя и обернулась. Юля, похоже, начинала уже потихоньку завоевывать освободившуюся часть кровати, так и не просыпаясь. Вики лишь улыбнулась и тихонько засмеялась. Почти как в детстве, пионерских лагерях, когда они пробирались в кровать друг друга и прятались вместе под одним одеялом от грозы. И кто бы мог подумать, что годы спустя такие вещи могут начать выглядеть как-то странно…

Солнце светило достаточно ярко. Для осени достаточно ярко. Дождь давно закончился. Юля стояла на балконе и смотрела на Колю, стоявшего под окнами с цветами. Вика стояла сзади и наблюдала.
– И ты пойдешь к нему, несмотря ни на что? – разочарованно спрашивала подруга Юлю. Вика скрестила руки на груди, – вся ее поза показывала, что она думает обо всем об этом. 
– А что мне остается? – тихо произнесла Юля. – Я сама виновата. По-хорошему, он прав.
Вика лишь покачала головой. Она была категорически не согласна.– Поэтому ты до сих пор одна. Надо прощать мужчинам то, что они мужчины, — Вика хотела ответить, но сдержалась. Она была категорически не согласна. Поднять руку на женщину, – по ее убеждению настоящий мужчина не может так поступить. Несмотря ни на что. Мало ли, что взбредет ему в голову в следующий раз. Мужчины бывают иногда очень непредсказуемыми. Особенно тогда, когда ты этого меньше всего от них ждешь. Но Вика ничего не сказала. Лишь поджала пухленькие губки, вытягивая их в одну струнку, насколько это было возможно.
– Прости, если обидела… И спасибо тебе! Большое тебе спасибо! – Юля нежно обняла подругу и направилась к выходу. И вдруг на секунду замерла, так и оставшись стоять спиной к Вике. Та же так и не обернулась, стояла и смотрела на Николая, державшего в руках цветы. Так девушки и стояли, не оборачиваясь, спина к спине, только на достаточно большом расстоянии друг от друга.
– Летние ошибки не повод портить жизнь. А осень – лучшее время для прощения… — произнесла Юля так, чтоб Вика отчетливо это услышала. – Небо плачет с нами, смывая все ошибки.
Вика лишь опустила голову и уставилась в дощатый пол, пытаясь осознать все произошедшее. Когда она подняла глаза, Юля уже висела на шее у Николая и покрывала его множеством маленьких поцелуйчиков.
«Хорошо бы сейчас пошел дождь», — подумала Вика, смотря на это все. А потом, не дожидаясь окончания этой радостной сцены, ушла внутрь квартиры и закрыла дверь на балкон. 
Юля, утопая в объятиях любимого, украдкой бросила взгляд на балкон, на котором уже не было Вики.
«Жаль, что небо такое ясное», — поймала себя на мысли Юля.

Ее походка была медленной и вкрадчивой, похожей на лисью. Ее взгляд был из-под полуопущенных ресниц, легкий, томный с поволокой. Если б я не знал, что она здесь работает, и всё это входит в ее обязанности, я бы решил, что эта богиня в меня влюбилась. Но это было полным враньем. Я был одним из многих, на кого она смотрела и опутывала своим взглядом. Интересно, сколько ли у нее посетителей ежедневно? Я старался об этом не думать. Не позволять мыслям проникать в мою голову. 
Я снял шляпу, наклонил голову, то ли с сожалением, то ли в отчаянии, то ли в приветствии. Она смотрела и лукаво улыбалась мне. Наверно, в ее глазах я выглядел таким смешным. Обычно уверенный в каждом своем шаге, поступке, мысли и движении, сейчас я был больше похож на глупого мальчишку, потерявшего голову при взгляде на эту страстную женщину. Она играла мной. Казалось, я был готов на всё. А ей было на меня плевать. И в то же время ей были нужны мои деньги. Именно поэтому сейчас она и была рядом. Тогда чего тянуть? 
Она помогла снять мой плащ. И зачем я его только одел? От пронизывающего до костей ветра он меня не спасал, да и дождь, если вдруг польется, не будет остановлен этой простой тканью, призванной защищать от холода. Казалось, голова сейчас разорвется на части. Но прерывать свой визит из-за такой мелочи мне не хотелось. Я же чертов герой. Мне все не помеха и ничего не страшно. Хотел бы я сам в это верить. Но, кажется, где-то в глубине своего сознания, наверно, даже еще глубже, где-то в бессознательном, я надеялся, что смогу всё, хоть и сам прекрасно осознавал свою беспомощность и бессилие перед судьбой. А я закрывал глаза и видел себя тростинкой, оторванной от своих собратьев, и гонимой ветром. Если б еще когда-либо у меня были эти собратья… А ведь у кого-то были. И есть. Наверно, мне никогда их не понять. Я мог и могу им лишь завидовать. Даже лишенные своих собратьев по разуму они намного сильнее и отчетливее могут ощущать те эмоции, которых я всю жизнь был лишен. Наверно, навсегда я так и остался инвалидом. Но разве есть люди, которых родители оставили без уродств?
Но нет, к сожалению, это даже не моя мысль. Ее когда-то в пылу очередных наших пивных заседаний в баре обронил мой хороший друг. В отличие от меня, он хорошо знал все эти чувства и испытал их на себе сполна.
Богиня неуверенно заглянула в моё лицо. Ее испуганное личико нисколько не потеряло своего очарования. Даже, наоборот, казалось, что в этом испуге сквозила забота, настоящая, искренняя и неподдельная. Но зря я тешил себя иллюзией, нельзя было этого делать, нельзя было поддаваться таким глупостям.
— С Вами всё хорошо? – спросила она и элегантно поджала губки. Теперь они были похож на мой канон красоты женских губ, такой банальный, но такой притягивающий. И как я вообще мог сейчас себя так вести? Как полный дурак! Надо было сжать ее в объятиях и слиться с ней в страстном поцелуе, какой я только мог подарить женщине! Но я лишь испуганно взглянул на нее.
— А Вы не знаете, что со мной? – спросил я в полной растерянности, чем привел ее в полнейшее изумление.
— Простите, но я не врач… — заметила она, и совершенно верна. Она ведь не врач и даже не психоаналитик, который сверлит глазами и пытается сделать вид, что знает о тебе абсолютно всё. Интересно, знает ли он всё о себе? Хотя бы ту самую, сознательную часть. А эта женщина… она была совершенно права в своей простейшей логике, такой железной и непоколебимой. 
Я потер виски, сел на стул и ослабил галстук. Попробовал просто собраться с мыслями и привести себя хоть в какое-то подобие думающего человека. Или сейчас, наоборот, надо было забыть о своих мыслях и выкинуть всё из головы. Мне именно это всегда советовали друзья. Но у меня никогда не получалось. Может быть, я просто не хотел. Не хотел потерять свои мысли, свой драгоценный контроль. А, может, те искорки идей, которые иногда салютом взрывались в моей голове, принося необычайнейшие впечатления. И именно ради этих салютов я истязал себя ночами, вливая в себя кофе и издеваясь над моим собственным сердцем, как не сможет никогда сделать ни одна женщина. Даже вроде этой необыкновенной красотки.
— Всё в порядке, — я выпрямился. Нельзя было показывать свою слабость. Только не на людях. Пусть нас и было всего двое. Интересно, сколько прошло времени? Уверен, что на самом деле не более минут трех. Иначе бы мне уже наверняка бы напомнили.
Девушка стояла напротив и улыбалась. Улыбалась так, что я не мог оторвать глаз. Так, что я чувствовал себя жертвой в этом капкане. И я рад был быть этой жертвой. Таких, как она, наверно, больше не было. Нигде и никогда. Не на этой грешной земле. И мне бы не хотелось задумываться, как она здесь оказалась, как она рухнула со своих небес. А, может, — от этой мысли в глубине души становилось страшно, — она, наоборот, вкарабкалась сюда, оттуда, из адских низин.
«Она, что, теперь поглотит мою душу?» — испуганно подумал я, и тут же одернул себя. Такие глупости. Кому нужна моя никчемная душа. Хотя, говорят, дьявол любит души, извечно стоящие на грани. Девушка медленно сдвигала яркую красную лямку со своего белоснежного плеча, к которому так и хотелось приникнуть с поцелуями. Я облизнул пересохшие губы. Казалось, даже на самом холодном ветру, они не были такими сухими. Сияющий ангел, похоже, решила, что это моя реакция на нее, и во многом была права. Я еще ослабил, а после, так вообще, снял и кинул куда-то свой галстук, сдавливающий шею и не дающий мне дышать. Хотя я вру. Он не мешал дышать. Я ослабил его ранее. Но почему-то дыхание явно было сдавленным.
Богиня игриво улыбалась, подзывала меня к себе пальчиком, а другой рукой как бы невзначай, ненавязчиво, крутила ту самую лямку своего красного, как багровый закат, как венозная кровь, платья. Я встал, теперь моя походка и все движения снова были уверенными, свободными и точными, как у льва, вышедшего на охоту. Этой женщине легко удалось вызвать мой охотничий инстинкт. Я обнял ее за плечи, на секунду агрессивным взглядом вошел в ее глаза, и тут же вынырнул из пучины ее очей. А затем прикоснулся губами к основанию ее шеи.
И тут случилось нечто. Если б я не был так сконцентрирован, наверно, бы просто вздрогнул от неожиданности, растерялся и сбросил бы себя всю эту маску спеси. Но, наверно, слишком вовремя эта женщина разбудила во мне инстинкты охотника.
Я чуть сильнее сжал плечи незнакомки, которую обнимал, а затем, не рассчитав силы, оттолкнул от себя. Она упала на пол, теперь ее красное платье открывало намного больше, чем требовали правила приличия и даже больше, чем сейчас позволяла мода.
Я надел на голову шляпу, плащ и бросился на выход, напрочь забыв о галстуке.
Лежащая на полу девушка мгновенно из богини превратилась в мегеру, когда я перешагнул через нее. Она не понимала, что же произошло. Я небрежно бросил деньги на пол, эти грязные купюры, их было даже больше, чем было нужно. Но меня это не заботило. Я понимал, как это могло выглядеть со стороны. Еще секунду назад я смотрел на нее как человек в бурлящем потоке реки смотрел бы на спасительную ветку, за которую хотел бы зацепиться и выйти на берег, покинуть бурлящий поток. Были взгляды, сильнее по значениям и смыслам многих фразах, были нежные прикосновения почти что любящего человека. А теперь, в какое-то мгновение, я охладел. Наверно, еще немного, и она могла бы вызвать у меня еще и презрение. Если б не… Нет, я дернул ногой, но она, похоже, была зажата. Я обернулся. Девушка схватила меня за ногу. Ей явно не понравилось то, что я сделал. А кому бы понравилось? Теперь она смотрела на меня снизу верх, хоть и пыталась сохранять достоинство. На ее лице читалась злость, а на моем – презрение.
— Скажите, что было не так? – грозно спросила она меня.
— Дело не в Вас, — эти слова, наверно, слышала от меня чуть ли не каждая женщина, попадавшая в такую ситуацию. Иногда между первыми эмоциями в этом странном списке и последними проходили годы. А иногда, как сейчас, минуты. Но это всегда происходило. И я уже знал исход.
Прикосновения, улыбки, ужимки… Всё это было лишь проявлением моих чувств. Которые, к сожалению, быстро затухали. Сначала я не понимал и пытался что-то сделать. Я не понимал, что такова моя природа. Потом я не мог понять, почему они так реагируют. Мне были непонятны эти чувства, особенно когда я начал их предупреждать. Я предупреждал, что такова моя природа. Но они не верили, а потом раз за разом ненавидели, выгоняли, поносили, рвали и ломали мои вещи, выкидывали мои подарки… А мне почему-то не было больно. Я понимал, что должно быть. Но не было. Было какое-то другое чувство. И я решил больше никого не мучить. Но даже секс на одну ночь не получался неэмоциональным. Всегда кто-то был кинут. А если нет, — то я добивался новых встреч. До тех пор… пока… думаю, Вы понимаете. И, наверно, со своей природой я не мог ничего поделать.
Тогда я и понял, что мне важны не женщины, не их привлекательность и внешность, не теплые речи и острые взгляды. Мне нужны эмоции. Если не мои, то хотя бы их. И все же, наверно, издеваться над другими – это не по мне, — решил я. 
А потом как-то эту идею нашептал один мой друг. Он не так ее шептал, так переделал ее я, в своем изощренном уме. Ведь платная любовь – это тоже любовь. И они ведь тоже женщины, и они понимают, когда чувства неподдельные. А я всегда влюбляюсь искренне. В каждую. 
Но разве есть такие деньги, которые можно было бы заплатить за подобные услуги?
Я встряхнул ногой и вышел в темень холодной улицы. Моросил легкий дождь. А я получил свое удовлетворение. Внутри меня играл фейерверк эмоций. Зарождалась и умирала любовь, скатывая меня то в огонь, то в полымя, то вознося до небес, то спуская ко дну Марианской впадины. Интересно, если упасть туда, можно долететь до девятого круга Ада?
Так я и шел по улице, отсвечивающей фонарями. Тело дрожало под гнетом дождя и пронизывающего ветра. А внутри меня был фейерверк. А еще внутри меня рождались необыкновенные идеи, истории, фразы, философские течения и концепции мира, — всё то, что только способен придумать разум человеческий.